Эпизод 87. Истинные намерения лучшего друга

— Блин, весёлое время летит так быстро.

— Ага. Не останетесь на ужин?

— Не, сегодня пас. Как-нибудь в другой раз.

— Понял.

— Тогда до следующего раза.

Было уже за шесть, Эйджи и остальным пора было уходить.

— Когда всё уляжется, приходите ко мне в гости!

— Да! Сходим куда-нибудь все вместе!

— О, классно. Я тоже хочу.

Пока я наблюдал за их болтовнёй, Эйджи вдруг потянул меня за рукав.

— Что такое?

— Я сказал, что ухожу, но сначала давай перетрём. Кирика, подождите пять минут.

— М? Окей! Можете хоть на полчаса уйти!

— Мы вам мешаем? Простудитесь ведь.

Я с недоумением посмотрел на Наги. Она кивнула.

Эйджи вывел меня на балкон. Можно было и в спальне поговорить, но он отказался.

— У-у, холодно.

— Январь же. Завтра вроде снег обещали.

Солнце село, на улице было холодно. Хорошо, что мы оба тепло оделись.

Посмотрев на Эйджи, я решил не затягивать разговор о погоде.

— Так о чём ты хотел поговорить?

— Ну, так. Думаю, с тобой проблем не будет, но на всякий случай.

Эйджи внезапно обнял меня за плечи и прошептал на ухо:

— Предохраняешься?

— ...! Т-ты чего...

Я подумал, что он шутит, но его лицо было совершенно серьёзным.

— ...Предохраняюсь.

— О, ну раз ты, Соута, говоришь, значит, всё ок. Я спокоен.

Мне стало немного неловко, и я отвёл взгляд, выдохнув: «Серьёзный разговор, значит».

— Не, ну даже если что случится, думаю, вы выкрутитесь. У Шинономэ родители не просто богатые, а капец какие богатые.

— Это тут ни при чём.

— Ага, точно. Общественное мнение, исключение из школы... Хм, интересно, можно ли это как-то уладить?

Я замолчал.

Если это случится... Тесть наверняка попытается что-то сделать.

Он из тех, кто использует всё, кроме семьи, ради семьи.

— Возможно. Но я не хочу до этого доводить. ...Нет. Не хочу.

— Я так и думал.

— С холодными взглядами общества ничего не поделаешь.

Эйджи кивнул. Я снова задумался.

Дети, значит.

— Кстати, Эйджи, а во сколько ты хочешь стать отцом?

— Мы с Кирикой говорили об этом. Самое позднее — в двадцать с чем-то. Если найду хорошую работу, то лет в двадцать пять.

Понятно. Двадцать пять... Для первой половины двадцатых это довольно рано. Если учесть, что университет заканчивают в двадцать два, то это года через три после выпуска.

— Мальчик или девочка — всё равно, хочется же с ними играть в выходные? Лучше, пока молодой и энергичный.

— Тогда, наверное, чем раньше, тем лучше.

— В твоём случае о деньгах можно не париться. Можно и пораньше, не? Не говорю, что пока ты школьник, но всё же.

Деньги.

Если в будущем у нас будет ребёнок. Стоит ли полагаться на тестя?

— ...

— Я примерно понимаю, о чём ты думаешь, и согласен. Но, Соута.

Эйджи похлопал меня по плечу.

— В таких случаях лучше попросить помощи, им будет приятно. По крайней мере, я бы так думал, будь у меня дочь или сын. На внуков я бы деньги тратил как воду.

— Это... наверное, так.

Если у нас с Наги будет ребёнок, они наверняка будут баловать его. А если у этого ребёнка будет свой ребёнок — ещё больше.

— Так что, если балуют, пусть балуют.

В словах Эйджи есть смысл. Но... гордость, что ли.

Пока я думал, Эйджи рассмеялся.

— Не напрягайся так. Опять сляжешь.

— Угх.

— По крайней мере, даже если с тобой что-то случится, твоя жена и дети не останутся на улице. Будь оптимистичнее.

Эйджи хлопнул меня по плечу (шлёп-шлёп). Немного больно.

Больно, но в то же время приятно.

— Живи как хочешь. Жизнь-то одна.

— Как хочу, значит.

Сложно сказать. Я не особо задумывался о будущем.

— Ага, как хочешь. Если не найдёшь, чем заняться, может, станешь президентом?

— Т-ты... Это не шутки, вообще-то.

— Всё-таки к этому идёт? Я догадывался.

Когда Наги сказала об этом, я не верил. Но...

— Сначала он учил меня составлять документы и пользоваться шаблонами. А недавно начал рассказывать о «мышлении лидера» и «как продвигаться по службе, не наживая врагов».

— Он реально готовит тебя в преемники.

Эйджи расхохотался. Я сказал ему, что это не смешно, но он выглядел искренне весёлым.

— Знаешь. Я часто это говорю, но я правда тебя ценю.

— К чему это вдруг?

— Ну, ты же из тех, кто сразу поможет человеку в беде.

И что с того? Я посмотрел на него.

— Соута. Знаешь мою самую нелюбимую поговорку?

— ...Нет, не знаю.

— «Честным быть — дураком слыть».

Голос Эйджи стал жёстче, лицо напряглось.

— Кстати, я не говорил. Раньше над Кирикой издевались.

— ...Впервые слышу. По ней не скажешь.

— Ага. Такой, как сейчас, она стала только в средней школе. А издевались над ней из-за меня.

Заметив тень в его глазах, я посерьёзнел. Эйджи выдохнул, сбрасывая напряжение, и продолжил.

— Хуже всего, что зачинщиком был отличник. А Кирика училась плохо. Только когда я сказал, что это точно не она, учитель поверил. Но издевательства только усилились.

— ...Это...

— В конце концов я всё уладил. Но. С тех пор я постоянно думаю. Почему Кирика, которая просто живёт честно, должна страдать?

Я не мог ничего ответить на его слова и повисшее напряжение.

— Ей говорили: «Я занят, уберись за меня». «Я занят, напиши дневник за меня». «Дай списать домашку». И она всё брала на себя. ...Когда я узнал, что за спиной её называют «удобной», мне захотелось врезать им.

Вспоминая то время, Эйджи поморщился. Но лишь на мгновение.

Он проявляет эмоции во второй раз.

— Поэтому я ненавижу, когда честные и добрые люди страдают. Знаю, что такова реальность. Но всё равно ненавижу.

Не знаю, как правильно реагировать на эти слова.

Но я был рад.

— Поэтому ты так разозлился тогда.

Когда Наги собиралась согласиться на помолвку. Эйджи был в ярости, какой я никогда не видел.

Наги, готовая пожертвовать собой ради семьи. И я, почти потерявший любовь.

Он злился на эту ситуацию.

— ...Ага. Ну, тогда эмоции взяли верх. Я пытался заставить тебя действовать, цепляясь за несостыковки. В итоге я оказался прав, но сейчас думаю, что всё могло быть иначе.

Тогда мой кругозор сузился. Аргументы Эйджи были скорее «я хочу, чтобы так было».

Но. В итоге это оказалось правдой.

— Даже если бы было иначе, вряд ли всё стало бы хуже. Шинономэ ведь и раньше говорили, что родители её любят?

— Ага. Она немного рассказывала.

— Тогда в худшем случае тебе пришлось бы убеждать родителей.

— Легко сказать...

Я выдохнул белое облачко пара. Холодный воздух наполнил лёгкие, остужая тело изнутри.

Давно мы с Эйджи не оставались наедине. В школе всегда кто-то рядом, и мы редко говорим о серьёзном.

Думая об этом, я вспоминал то время.

Знаю, что это всего лишь «если». Но речь о Наги, и я невольно задумываюсь всерьёз.

— Я бы убедил. Тот я — точно.

— Ага. Я тоже думаю, что ты бы справился.

Холодный воздух хорош для горячего сердца, но плох для тела.

Пора возвращаться, Наги, наверное, волнуется.

— Подводя итог?

— Вот что.

Эйджи смущённо улыбнулся и выставил кулак.

— Что бы ни было, я рад, что ты счастлив. Значит, старался не зря. Мы оба.

— ...Ага, точно.

Я стукнул своим кулаком о его. Раздался сухой звук (тук), громче, чем я ожидал.

— Ты на удивление страстный.

— Заткнись. Скажи лучше «эмоциональный».

Я рассмеялся... И решил сказать это, пока момент не упущен.

— Спасибо, Эйджи.

— Не за что. Нет, не так.

Эйджи хотел улыбнуться в ответ... но вдруг ухмыльнулся, словно что-то придумал.

— Не за что.

— Ага.

На этом мы закончили разговор и вернулись в дом.

◆◇◆

— Ну же, Нагирин! Выкладывай!

— Э, что?

Когда Соута-кун и Макисака-сан ушли, Кирика-тян и остальные насели на меня.

— Притворяться бесполезно! От тебя так и веет этой аурой! Ну же! Выкладывай всё начисту... Ай!

— Кирика-тян, ты перегибаешь. Есть же личное пространство.

— Угх... Прости.

Хикару-тян ударила Кирику-тян ребром ладони, и та притихла. Я невольно рассмеялась.

— Хи-хи. Но да. Если бы дело касалось только меня, ладно, но тут затронуто достоинство Соуты-куна.

— После последних слов мне стало ещё интереснее.

— ...Мне тоже.

Я немного проболталась, но, думаю, это в пределах допустимого. Наверное.

— Я не заставляю говорить. Но можно спросить одно?

— Что?

Любопытство в её глазах сменилось серьёзностью, и я тоже выпрямилась.

— Нет ли каких-то проблем? В таких делах совместимость тоже важна.

— Совместимость?

Я не поняла и наклонила голову, но Хикару-тян, похоже, поняла. «А-а», — протянула она.

— Слышала такое. Слишком часто или, наоборот, слишком редко.

— Ага. Или больно. У Нагирин вряд ли, но некоторые жалуются, что не любят засосы.

— З-засосы...

Пробормотала я, отводя взгляд.

Немного. Только из любопытства я гуглила. Но это, по сути, синяки, так что мы этого не делали.

— Ага. Или не нравится, когда больно. И наоборот. Короче, проблем бывает много.

— Я тоже иногда слышу.

— Н-неожиданно вы, девушки, продвинутые?

Я переспросила, и они криво усмехнулись.

— Ну, бывает. Кто-то с парнями постарше встречается. Конечно, тех, кто ещё не дошёл до этого, больше.

— Я всегда была «жилеткой». Мне жаловались. Опыта нет, так что посоветовать ничего не могла.

Понятно.

Действительно, если бы мне нужно было посоветоваться... я бы обратилась к ним.

— Так что если захочешь посоветоваться — говори! Или просто выговориться — я послушаю!

— ...Хи-хи. Хорошо, поняла. Если что — обращусь.

Но пока никаких недовольств нет.

Наоборот, счастье переполняет настолько, что приходится сдерживаться.

Так что, думаю, всё в порядке.

Нет. Точно в порядке.

Но их слова меня обрадовали.

— Спасибо вам обеим.

Я не та, что год назад. У меня есть друзья, на которых можно положиться. Это радует.

Они тепло улыбнулись мне.

— Не за что! — Не за что.

От этих слов мне стало ещё теплее.

Через пару минут вернулись Соута-кун и Макисака-сан.

Этот весёлый день подошёл к концу. Уверена, завтра и послезавтра весёлые дни продолжатся.