Пролог IV

Моросило.

Тонкая, почти невидимая пелена влаги стелилась по поверхности моря, собираясь на такелажах, на краях парусов, на лицах тех, кто не прятался под навесами. Воздух был влажный и прохладный, насыщенный ароматом водорослей, сырого дерева и ещё чем-то неопределимым и чужим.

Майко стоял у борта Великого Паруса, вглядываясь в темнеющее небо и очертания острова, появившиеся на горизонте. Где-то за спиной кашлянул капитан. Слышался скрип дерева, глухие шаги по мокрой палубе и крики с Морской Жемчужины. Корабли держались близко друг к другу, как бы стараясь не потеряться в рассеивающейся мгле.

Каин стоял рядом, босыми ногами на мокрых досках. Он почти не моргал, глядя вперёд, на изрезанный берег. Его тонкая шея чуть вытянулась, и пальцы указали влево — между скал, где темная линия воды словно втекала в саму землю.

— Там, — сказал он, не поворачивая головы. Голос прозвучал хрипло, едва уловимо, но все притихли.

Майко кивнул, чувствуя, как в животе медленно сжимается что-то вязкое, настороженное.

Корабли медленно развернулись, отступая от открытого моря. Ветра почти не было, и паруса лениво висели. Пришлось спускать шлюпки и тянуть по бортам медленно, шаг за шагом, метр за метром. Каменистые утёсы поднимались по бокам, а вода стала неожиданно глубокой, густой и почти чёрной. Даже птицы молчали.

Майко чувствовал, как каждый новый метр вглубь впечатывается в память. Пальцы Зары сжали его локоть. Она не задавала вопросов. Просто смотрела вперёд, её глаза, в которых обычно плясал озорной свет, теперь были настороженны.

Проход расширился. Стены уступили, и перед ними раскрылась бухта. Узкая, скрытая от открытого моря, словно созданная самой природой, чтобы спрятать… или затерять.

Первым заметил светлый силуэт молодой капитан Жемчужины.

— Там... — он вытянул шею, прищурился. — Мачты.

Сначала казалось, будто это всего лишь отражение или игра теней. Но в следующий миг Майко увидел его сам: третий корабль.

— Танцующий Дракон, — выдохнул он.

Он стоял тихо, будто спящий. Паруса были убраны, канаты свисали в воду, одна из вантов висела обрывком. Ни огня. Ни звука.

Когда Великий Парус приблизился к Дракону, Майко заметил: палуба пуста. Людей не видно. Ни одного.

Рядом подплыла Жемчужина, и тишина, нависшая над бухтой, стала удушающей.

— Может, все спят? — прошептал Тим. — Или... ушли на берег?

Майко не ответил. Он смотрел на берег. Там, чуть выше линии воды, был разбит лагерь. Палатки, несколько деревянных ящиков, какие-то навесы. Всё аккуратное, но… тёмное. Без костров, без дыма, без других следов присутствия.

— Элино, — сказал он глухо. — Собери людей. Посмотри, что внутри.

— Будет сделано, — буркнул маг. Он уже натягивал перчатки из древесной ткани и подзывал двоих бойцов.

Разведчики поднялись на «Танцующего Дракона» по канатам. Один раз хрустнула доска под ногой, другой — что-то упало на палубу, но больше звуков не было. Потом они ушли к берегу.

Майко ждал.

Ветер завыл, тонко, как плетень на морозе.

Зара прижалась ближе, дрожа но не от холода.

Когда Элино вернулся, лицо его было серым. Он не говорил сразу. Присел рядом с Майко на лавку у борта, медленно скинул перчатки, стряхнул влагу.

— Никого, — сказал наконец. — Ни на борту, ни в лагере. Всё будто... собрано в спешке. Личных вещей нет. Товаров тоже. Даже чернила и карты срезаны. Остались только тенты и один сапог, под деревом.

Майко прикрыл глаза.

Он чувствовал взгляды. Люди ждали. Ждали слов, объяснения.

— Они ушли вглубь, — сказал он негромко. — Возможно, нашли деревню. Торгуют. Переходили. Что-то случилось, и… ушли. Мы их догоним.

Он повернулся к Каину.

— Есть ли здесь поблизости поселение? Деревня? Люди?

Мальчик кивнул.

— Да. За холмами. Рыбаки. Я могу показать.

Слова прозвучали просто. Спокойно. Но на фоне звенящей тишины они ударили, как капли по натянутой коже.

— Хорошо, — Майко встал. — Готовим лагерь. Костры, еду, караулы. Все три корабля.

***

К вечеру всё было организовано: палатки, сторожевые посты, дым от рыбы и каши. Но даже огонь не придавал уюта. Что-то липкое всё ещё висело в воздухе.

Совет собрался у центрального костра. Ветер гнул пламя набок. Лица освещались рывками, голос капитана был скуп.

— Мне не нравится всё это, — сказал он. — Ни следов, ни тел. Ни костров. А лагерь свежий. Им не больше суток.

— Может, они просто ушли… — начал кто-то.

— …и прихватили все торговые грузы? — перебил Элино. — Сомневаюсь. Это не похоже на наших людей.

Все молчали, и Майко ощущал напряжение в мышцах, когда на него все смотрели.

— Я сам пойду в деревню, — наконец сказал он. — Утром.

Элино поднял голову.

— Позволь мне.

— Ты нужен лагерю для защиты. — Голос Майко стал твёрдым. Он встал.

— Я возьму отряд, а Каин проведёт. Остальные остаются здесь и ждут.

Никто не оспорил.

***

Зара стояла босиком на деревянном настиле у края судна, в одних штанах, закатанных выше колен, и бежевым топом на груди. Её рубашка лежала на скамье рядом, аккуратно сложенная, но уже отсыревшая от близости к воде. Тело покалывало от прохлады, но ей было весело. Не потому что по-настоящему тепло, а потому что рядом был Тим, и всё, что касалось этого момента, казалось правильным.

— Ты точно готов? — спросила она, обернувшись.

Тим уже разогнался, босые ноги цокнули по доскам, он пронёсся мимо неё и нырнул с головой, не успев даже крикнуть что-то напоследок. Брызги полетели во все стороны, и Зара захохотала, прижимая локти к себе от пронзившего холодного ветра. Её волосы облепили лицо, как серебряная паутина.

— Готов, — раздалось из воды с хриплым кашлем. — А ты?

Она подалась вперёд, чуть покачиваясь на подушечках пальцев, и в следующее мгновение летела вниз, разрезая воздух. Вода встретила её со щелчком, выдавив из груди звук, и на секунду поглотила всё: свет, звук, запахи. Было тихо, как в пещере. Внутри черно-синего пузыря, сквозь который можно было видеть только очертания корабельного дна и тусклые отблески на поверхности.

Когда она вынырнула, вытерла с лица волосы ладонью и оглянулась, дыхание уже сбилось, но взгляд оставался ясным.

— Видел, как я нырнула? — крикнула она, заливаясь смехом.

— Как дельфин! Только дельфин, может, и поизящнее, — фыркнул Тим, гребя в сторону и брызгая в её сторону.

Она нырнула снова, всплыла у него за спиной и неожиданно плюхнула ладонью по воде. Тим взвизгнул, потерял равновесие и бултыхнулся с головой. Зара захохотала так, что чуть не захлебнулась.

Над ними на воде стоял Великий Парус, как чёрная туша, врезавшаяся в небо. Его тросы и мачты тонули в темноте, но корабль всё равно казался живым словно гигантская рыба, задремавшая на поверхности. На берегу костры разгорался всё ярче. Из воды лагерь напоминал ожерелье из янтаря, разбросанное по дуге залива. Люди двигались в жёлто-красном свете, как фигуры в кукольной постановке, кто-то носил ящики, кто-то возился с парусиной, кто-то просто стоял у костра, грея руки.

В одном из таких овалов света, почти на самой границе между берегом и тенью деревьев, она заметила Каина.

Он сидел на корточках у воды, обхватив колени. Тёмная кожа поблёскивала в огне, глаза большие и чёрные смотрели в сторону корабля. Прямо на них. Его не должно было быть видно с такого расстояния, но он как будто выделялся, как пятно в углу глаз, которое нельзя стереть. Он не двигался, только смотрел. И от этого стало как-то тише вокруг, как будто звуки воды на мгновение пропали.

— Ты его тоже заметила, да? — раздался голос Тима рядом, и она вздрогнула.

— Кого?

— Каина. Вон там. У костра, — он мотнул головой, отряхивая с лица капли. — Он всё время молчит. Даже когда ест. Ты говорила, он провел все это время один?

Зара кивнула, выдыхая сквозь зубы. Волосы налипли на плечи, и она провела рукой по шее, отгоняя липкую влагу.

— А он помнит хоть что-то? Откуда он?

— Не знаю, — ответила она не сразу. — Папа говорит, может, из южных островов. Но он странный. Не как обычный ребёнок. Он всё время будто... выжидает.

— Жуткий, если честно, — сказал Тим. — Я пытался заговорить с ним, когда мы ещё плыли. Он просто смотрел на меня, будто я прозрачный. Словно он видит сквозь.

— Может, видит, — пожала плечами Зара.

— И ты в это веришь?

— А ты нет?

Он не ответил. Лишь откинулся на спину и распластался по воде, позволяя течению немного унести его. Над ними клубились редкие полосы облаков, и где-то там, сквозь их слой, пробивалась тонкая линия звезд.

— Давай наперегонки до каната? — спросила она, указывая на свисающий с борта толстый канат, привязанный к рее.

— Считай!

— Раз... два... три!

Они рванули одновременно. Вода вспенилась. Зара гребла быстро, поднимая брызги плечами, но Тим оказался сильнее. Он первым ухватился за верёвку, подтянулся и выдохнул:

— Победа за провинцией!

Она подплыла чуть позже, ухватилась за канат и без сил повисла, тяжело дыша.

— Ты мухлюешь, — выдохнула она. — У тебя руки больше.

— У тебя ноги быстрее.

— Зато ты не девочка.

Они оба хихикнули, цепляясь за верёвку, и ещё немного повисели в тишине. Ветер слегка усилился. Ночная свежесть подкрадывалась к коже, и с каждой минутой мысль о сухом трюме и мягком одеяле становилась всё заманчивее.

— Пора, — сказала она. — Зубы уже стучат.

— У кого стучат — тот и проиграл.

— У тебя всё равно громче.

Они стали подниматься по верёвке. Вода капала с одежды, с пальцев, с подбородков. Корабль встречал их безмолвием и сыростью. Вдали снова мелькнули чёрные глаза Каина, прежде чем исчезнуть в тени.

***

Майко стоял на мягком, впитанном влагой песке, и слушал, как где-то между соснами перекликаются чайки. В этом рваном звуке было утро: северное, промозглое, и всё же наполненное светом. Лагерь позади затих, люди не шумели: ожидание прорастало в каждом движении.

Он оглядел пятерых, свою небольшую группу. Их лица были знакомыми. За последние недели он привык к ним, хотя не называл никого другом.

Каин, не по-детски собранный, застёгивал ремень на поясе. Его черные, чуть влажные кудри сбивались на лбу. Он казался слишком лёгким для этой земли, как будто она не до конца признавала его. Но он шёл точно, почти всегда первым замечал следы, знал, как читать землю, как будто она всё-таки отвечала ему на собственном языке.

Рядом стоял Ларб Гай. Молодой, но в нём чувствовалась выправка, крепкая, как клепки в корабельной обшивке. Серебряные волосы были стянуты назад, небрежно, но туго. Черты лица словно высеченные, а глаза спокойные и упрямые. Ларб принадлежал к старому роду Гай: офицеры, мореходы, носители длинной памяти. Его сабля, висевшая на боку, была не просто оружием — это был предмет чести. Он никогда не брал ружья. Только клинок.

Трое остальных — имперские солдаты. Маро, Агир и Йон. Надёжные, уставшие, проверенные. Они не задавали лишних вопросов, не строили из себя героев. Несли ружья на перевес и поглядывали на Майко с уважением, в котором была и привычка, и доля тревоги. Их лица были выжжены ветрами, одеты они были одинаково в тусклые плащи, плотную обувь, и серые штаны. Ни один из них не жаловался.

Майко оглянулся на лагерь. Зара всё ещё стояла возле костра, грея руки. Он кивнул ей, и она ответила тем же, не пытаясь что-либо говорить.

— Если мы не вернёмся к вечеру, — сказал он, не повышая голоса, — высылайте отряд. По нашему следу. Мы постараемся не задерживаться.

***

Путь начался почти сразу с тропы, заброшенной и влажной, как старая рана. Они шли молча, слышно было только, как скрипит и чавкает под ногами земля. Листья цеплялись за сапоги, а сучья иногда хлестали по лицу.

— Идея с флагами хорошая , — бросил Ларб, чуть обогнав остальных. Он говорил, не оборачиваясь, будто между ними не было тишины с рассвета. — Если бы не они, Жемчужину в шторме унесло бы к югу. Я тогда думал, что потеряю полкоманды. А вы просто подняли два красных и покрутил. Как на учениях.

Майко усмехнулся.

— Сложнее было заставить всех командиров согласовать знаки.

В воздухе чувствовался запах мха, мокрого дерева и старой хвои. Где-то сбоку треснула ветка, один из солдат резко дёрнулся.

— Ты же скрещивал клинки с Элино? — спросил Майко чуть тише, как будто не хотел, чтобы остальные слышали.

— Было, — отозвался Ларб. — В Аматерасу. Мы тренировались под дождём. Его топор будто часть его самого. Я видел, как он расколол буковое бревно с одного удара. Но не в этом дело.

— А в чём?

— Он… такой, каким должен быть командир. Строгий, точный. Но я бы не доверил ему спину. Не потому что он плох. Просто… он чужой. Внутри. Как будто его корни тянутся к чему-то другому.

Майко смотрел на него боковым взглядом. Что-то в голосе Ларба звучало сухо, сдержанно. Может, ревность. А может простая честность.

Тропа сузилась. Мох сливался с грязью, кое-где в низинах стояли лужи, в которых отражался бледный свет неба. Ларб прошёл их уверенно, солдаты осторожно, выбирая, куда ступить. Один из них вдруг резко остановился.

— Слышали?

Что-то зашуршало в кустах.

— Справа! — сказал Агир и поднял ружьё.

Ларб, не говоря ни слова, шагнул в сторону, в заросли, пригнулся на секунду и выпрямился уже с тёплым, мелким существом в руках. Кролик. Уши прижаты, сердце стучит как барабан. Он держал зверька крепко, но бережно.

— Мы на Кроличьем острове? — спросил Маро.

Каин, шедший сзади, хмыкнул.

— До него плыть ещё достаточно. Эти грызуны случайные, завезли рыбаки. Как и там, без хищников они бесконтрольно размножились.

— Слышал, наместник этих вод даже завозил волков для решения проблемы. — поддержал разговор Майко.

— Это было давно и не увенчалось успехом. — дополнил Каин.

Тем временем путь вёл вверх. Подъём был не резкий, но постоянный. Воздух стал тише, ветер остался где-то внизу, среди лодок и холщовых навесов. Шли долго. Разговоры становились короче.

— Тот, с кем мы должны говорить… — начал Майко, поравнявшись с Каином. — ...напомни его имя.

— Бисти, — кивнул мальчишка. — Он… глава деревни. Но лучше увидеть самому.

Сзади снова заговорили.

— А вдруг он старик, что опирается на трость и шепчет с деревьями?

— Или пузан, с бёдрами шире лодки?

— А может… — Йон сделал паузу, — …безумный карлик с вороном на плече?

Каин обернулся. В его взгляде было что-то жёсткое, неожиданное.

— Заткнитесь. Он достойнеший человек. Его слово тут закон. Говорить о нем плохо значит навлекать на себя беду.

Солдаты замолкли. Остаток пути они шли молча.

Лес стал реже, открылся простор.

На вершине холма они замерли. Внизу, на поляне, стояла деревня. Избы стояли как прижавшиеся друг к другу от холода звери. Деревянные, кривые и чёрные от времени. А в центре крепость. Каменная, массивная. Она казалась старше всего вокруг, будто не была построена, а выросла сама, выталкивая корни из земли.

Майко остановился. Что-то в его груди дрогнуло, то ли страх, то ли настороженность.

— Крепость?.. — сказал он тихо. — Здесь?

— Она была всегда, — отозвался Каин.

Они спустились, медленно, словно чувствовали, что нужно идти медленно. Люди выходили из изб, смотрели. Молча. Женщины, мужчины, старики, дети. Их взгляды тяжёлые, как вода в холодном колодце. Солдаты насторожились, но не подняли оружие.

Центральная улица — вытоптанная тропа, у которой жители стояли и оглядывали каждого пришедшего. Они перешёптывались, суеверно молились и плевали на землю

И вот, когда напряженте почти стало невыносимым, из-за деревянных створок одного из домов вышел человек. Молодой. Не старше тридцати. Светлые волосы, зелёные глаза. Спокойный, собранный. На нём был тёмный камзол, расшитый по краю бледной нитью, почти незаметной, но искусной. Он застёгивал его на ходу, как будто не спешил.

Он прошёл между людьми, и они отступили, не глядя ему в глаза.

Он улыбнулся, сдержанно, но не издевательски.

— Добро пожаловать, — сказал он негромко. — Я Бисти. Пойдёмте со мной.