Остров маяка III

Корабль плавно сбавлял ход. Бисти держал штурвал обеими руками, чувствуя, как сырой ветер забивается в волосы, как волна тянет корпус вбок, норовя сорвать с курса. Он будто сросся с судном: напряжение его плечей отражалось в лёгкой дрожи досок под ногами, а каждое движение ветра отзывалось в пальцах. Глаза не отпускали берег. Тёмный, угрюмый массив скал вырастал всё ближе, маяк над ними мерцал вяло, словно умирающий костёр.

— Якорь, — сказал он негромко, но голос рассёк шум ветра.

Секунду спустя послышался гул цепи, и тяжёлый металл с плеском ушёл в глубину. «Танцующий Дракон» дёрнулся, чуть накренился, и остановился, оставшись на почтительном расстоянии от берега. Слишком близко подходить было нельзя, ведь рисковать посадкой на мель в этих водах глупо.

— Шлюпку спускаем. — Бисти бросил взгляд на ближайших матросов, и те поспешно кинулись к талям.

Роджер тут же оказался рядом. Его здоровая рука привычно упёрлась в борт, глаза сверкнули вызовом.

— Зачем останавливаться так далеко? Подведи ближе, и мы высадимся прямо у причала.

— У берега мель, — ответил Бисти спокойно, не поднимая голоса. — Потопить корабль ради удобства твоя идея?

Роджер хмыкнул, но промолчал. Лицо его исказила досадная ухмылка.

Бисти скользнул взглядом по палубе. Каин стоял у леера, чёрные глаза смотрели на остров так, будто в них застыли все ночи его жизни. Он выглядел тише обычного, будто сам воздух придавил его плечи. Бисти задержал взгляд, но ничего не сказал.

— Роджер, — произнёс он наконец, повернувшись к своему подручному. — Остаёшься на борту.

Тот резко вскинул голову:

— Что?

— Если герцог двинется, ты поведёшь «Дракона» прочь. Без меня.

Губы Роджера скривились.

— Бросить тебя на берегу?

— Если придётся. — Голос Бисти был ровный, как сталь. — Это приказ.

На миг показалось, что Роджер взорвётся, что швырнёт в ответ ругань, но он лишь сплюнул за борт и отступил. В его взгляде горела обида, перемешанная с уважением, которое он сам бы никогда не признал.

— Каин, — продолжил Бисти, переводя взгляд на мальчишку. — Ты тоже остаёшься.

Каин кивнул, без возражений. Ему и не нужно было объяснять: слишком опасно, слишком рискованно. Но Бисти уловил в его глазах что-то ещё — будто облегчение, будто желание остаться в стороне от того, что будет на берегу.

Шлюпка ударилась о воду, и шестеро пиратов вместе с капитаном начали спускаться. Доски дрожали под ногами, когда они расселись, взялись за вёсла. Ветер стихал, море словно выдыхало после ночной бури. Бисти прищурился на горизонт: облака редели, и сквозь них проступал бледный свет рассвета. Это значило одно — у герцога будет шанс двинуться с места. Времени оставалось мало.

Вёсла взрезали гладь. Берег надвигался быстро, влажный песок блестел, чёрные камни торчали, словно зубы. Бисти ступил первым, поднялся на твёрдую землю. Запах сырой земли ударил в нос, тяжелый, насыщенный, с примесью гнили.

— Разделиться, — сказал он. — Ищите следы. Беглецы далеко уйти не могли.

Пираты разошлись молча, каждый в свою сторону, сапоги чавкали по мокрой траве. Бисти задержался, обвёл взглядом пустынный берег. Его глаза цеплялись за мелочи: оборванную верёвку на сваях, свежие следы на досках, сорванную ветку у края настила. Всё указывало на поспешность.

Он поднялся по тропе к дозорному пункту. Место должно было встретить его привычным порядком: аккуратный костёр, охранник у входа. Но вместо этого он увидел хаос. Поваленные скамьи, перекошенный фонарь. И у самой стены тело.

Мужчина лежал на спине, глаза остекленели, горло перерезано. Кровь ещё блестела, впитываясь в землю. Бисти присел, провёл пальцами по влажной траве рядом с телом. Тепло ещё держалось. Значит, нападавшие были здесь недавно.

Он поднял взгляд к причалу. Лодка всё ещё качалась на привязи, канат крепко затянут. Значит, беглецы заметили «Дракона», но не рискнули уходить по воде. Логично: против корабля им не уйти. Значит ушли вглубь острова.

Бисти выпрямился, прикидывая направление. И тут его отвлёк крик.

— Капитан!

Он обернулся. Один из его людей махал рукой, стоя у тропы.

Бисти быстро спустился к нему.

— Что там?

Пират указал вниз. На мокрой земле отпечатались следы. Две пары. Обе не детские. На несколько размеров больше, чем должна носить девчонка. Но будто веса не хватало, провалы были мягкие, неглубокие.

— Вот, — сказал пират, чуть сбивчиво. — Ведут в лес, к маяку.

Бисти молча всмотрелся. В голове быстро складывалась картинка: дождь закончился недавно, одежда у беглецов наверняка промокла. Значит, могли переодеться в сухое, что нашли. Следы чужой обуви это только подтверждали.

— Собери остальных, — приказал он. — Пусть сходятся сюда.

Пират кивнул и убежал.

Бисти остался один, следы уходили вглубь, к холму, где маяк возвышался, как чёрный палец. В груди шевельнулось напряжение — не страх, нет, — но ощущение, что время становится врагом. Он глубже вдохнул влажный воздух и двинулся по следу, каждый шаг осторожный, будто земля могла выдать его шумом.

***

Рено чувствовал, как влажный воздух леса липнет к коже, как будто каждый шаг утягивал его глубже в какую-то липкую вязкость. Ветки поднимались стеной, закрывая небо и море, но от этого легче не становилось. Где-то за спиной оставался настил, лодка, и чёрная тень корабля, всё ближе к берегу. Он шёл за Зарой, и всё равно казалось, что оттуда тянет, что дышит в затылок: чужое присутствие, чужая воля. Бисти. Даже имени вслух не нужно было, оно и так звенело в каждом движении ветра.

Зара ступала быстро, злым шагом, будто сама гнала себя вверх. Рено едва поспевал, и всё равно видел, как её плечи дрожат от напряжения. В ней не было ни страха, ни усталости, а только то, что он с трудом мог назвать. Слишком острое, слишком тяжёлое. Он вспомнил, как её рука вонзала кинжал в шею патрульному, как она била тесаком предыдущего, и сейчас эти воспоминания жгли, будто лесной пожар.

— Когда он узнает, кто ты, — вдруг сказала она, не оборачиваясь, и голос её был хриплым, низким, — он не убьёт тебя.

Рено споткнулся, но удержался за ветку.

— Что?

— Ты сын наместника, — продолжала она, будто говорила с тенью, а не с ним. — Еще один заложник. Он не упустит такого.

Рено почувствовал, как в груди что-то сжалось. Слова звучали спокойно, рассудительно, но от этого в них было страшнее.

— Если так будет, лучше встретить их. Дать бой. Проредить их силы.

Её слова ударили в него, как холодная вода.

— Что ты несёшь… — прошептал он, почти без звука.

— Если их будет меньше, — она говорила ровно, будто считала камни под ногами, — тем больше шансов, что люди наместника смогут… — Она запнулась. — Смогут добить их.

Он замолчал, чувствуя, как во рту сухо. Всё, что она говорила, было логично. Но в этой логике не было места его телу и его рукам, которые дрожали от воспоминаний. Он только что видел, как кровь стекает по доскам, и теперь она говорила так, будто убийство было всего лишь ходом в партии.

Они поднимались всё выше. Под ногами земля была скользкой, мокрый мох тянулся вверх до самых камней. Между деревьями мелькнул просвет, и в нём белела башня маяка, серая от дождей, но всё равно заметная.

— Патрульный должен был подняться туда, — сказала Зара. — Смотреть за морем.

Рено сжал зубы.

— Если он там был, то уже видел корабль, — выдохнул он. — Он спускается сейчас. Навстречу им.

Он сам удивился, насколько уверенно это прозвучало.

Зара на миг остановилась, всмотрелась в просвет.

— Тогда нам повезло, — сказала она. — Мы можем перехватить его. Пока он не знает.

Он глянул на неё, пытаясь уловить хоть тень сомнения. Но её глаза были холодны.

— Ты… хочешь снова? — Голос его дрогнул.

— Мы должны. — Она отвернулась и двинулась дальше.

И он понял: спорить бессмысленно. И всё равно внутри всё протестовало, будто тело само упиралось в землю.

Через несколько минут они увидели его. Сначала лишь фигура, тёмная на фоне мокрой дороги. Человек шёл вниз от башни, шаг уверенный, неторопливый. На плече качался плащ, тяжёлый от влаги. Но главное на поясе у него висело оружие, не тесак, не нож, а сабля. Длинная, с выгнутой гардой.

Зара замерла, и дыхание её сорвалось.

— Это… — она прошептала, почти беззвучно. — Сабля солдата моего отца.

Она стиснула кулаки, и в её глазах блеснул не холод, что-то другое.

— Они разобрали всё, — произнесла она сквозь зубы. — Всё, что было нашим.

Её шаг был почти рывком вперёд, вниз, к фигуре патрульного. Но Рено схватил её за руку, резко, почти грубо.

— Подожди.

Она обернулась, глаза горели.

— Что?

Он сглотнул.

— Я… сам.

Её брови взлетели, и на миг он подумал, что она рассмеётся. Но нет, только прищур.

— Сам?

— Я… — он выдохнул, чувствуя, как горло горит. — Хочу это сделать своими руками.

Тишина висела между ними. Дождь капал с ветвей, где-то вдалеке кричала птица.

— Ты уверен? — наконец спросила она.

Он кивнул. Но это «да» внутри звучало неопределенно.

Зара чуть отступила, но её глаза не отпускали его, будто она держала его взглядом за горло.

Рено шагнул вперёд. Земля под ногами пружинила, пахла мокрой травой и корой. Каждое дыхание давалось с трудом, будто воздух сам был против него. Патрульный был совсем близко. Сабля блеснула, когда тот сдвинул плащ.

Рено сжал рукоять тесака. Пальцы дрожали. В голове крутились слова Зары, её движение, когда она ударила. Просто шагнуть, вонзить и всё. Но тело не слушалось. Он шёл медленно, считая удары сердца, и каждый удар казался громче, чем шум ветра.

Патрульный остановился на миг, поднял голову, словно уловил шорох. Рено замер, сердце подпрыгнуло к горлу.

Он должен был. Сейчас. Одним рывком.

Но ноги не двигались.

За спиной он чувствовал взгляд Зары, острый, как нож у горла.

Он сглотнул и шагнул ещё. Патрульный снова двинулся вниз, не заметив. Сабля качнулась.

Рено стоял в нескольких шагах, сжимая в руке тесак, будто это был не инструмент, а раскалённый кусок железа. Холодный пот стекал по лицу, забивал глаза, мешал дышать. Фигура патрульного была слишком близко, слишком реальна не туманное пятно, не чудовище из рассказов, а живой человек, тяжело ступающий по мокрой земле. На поясе у него покачивалась сабля, и Рено ощущал, что эта деталь сильнее всего жжёт его изнутри.

Ещё шаг. Земля под ногами поддалась, и он замер. Патрульный будто уловил что-то, повернул голову, но не заметил. Тогда Рено понял: дальше медлить нельзя. Ещё мгновение, и он сам станет добычей.

Он сделал рывок.

Звука почти не было, только резкий вдох, словно вместе с воздухом он впитал в себя весь ужас. Тесак вошёл в плоть с глухим сопротивлением, не так, как он представлял. Кожа, мышцы — всё сдерживало, не пускало клинок, как будто человек был сделан из коры. Патрульный рванулся, дернулся, и хрип сорвался с его губ.

Рено отпустил дыхание и ударил ещё. Раз, другой. Кровь теплом брызнула на его руку, скользнула по пальцам. Тело под ним дёргалось, не хотело падать, будто упрямо цеплялось за жизнь. Ещё удар. Тесак вонзился глубже, кости скрипнули.

Он бил, пока сопротивление не стало слабым, пока дыхание чужое не оборвалось, и тишина не заполнила пространство.

Рено отпрянул, почти выронил тесак. Сжал его снова и с яростью метнул в землю. Железо со звоном вонзилось в мокрую траву. Сам он рухнул на колени, ладонями упираясь в грязь, словно хотел пробить землю насквозь. В груди что-то рвалось наружу: крик или рыдание. Но вырвался только сиплый звук, больше похожий на хриплое дыхание.

Он ударил кулаком в землю. Снова. И снова. Боль в пальцах, грязь, мокрая трава под ногтями. Всё это было лучше, чем пустота внутри.

Рядом шорох. Шаги. Потом тепло. Руки Зары обвили его плечи сзади. Она прижалась щекой к его виску, и её дыхание смешалось с его.

— Ты сделал всё правильно, — сказала она тихо, но твёрдо.

Слова были простыми, но он ощутил их вес. Они ложились на него как одеяло, тяжёлое и спасительное.

— Мы просто… хотим выжить. — В её голосе была твёрдость, без привычной хрипоты.

Он закрыл глаза. Ему хотелось поверить. Но внутри, глубоко, грызла мысль: ещё минуту назад они знали, что смерть им не грозила. Это убийство было не единственным выходом. Но оно случилось. И теперь его руки знали, каково это, повторять удары, пока человек не перестанет быть человеком.

Зара медленно разжала его пальцы, а затем другая ее рука скользнула к поясу мёртвого. С усилием она вытянула саблю из ножен. Лезвие блеснуло тусклым серебром даже в сером свете неба.

Она повернулась к нему и протянула оружие.

— Держи.

Он поднял голову, смотрел на неё, не веря.

— Что?..

— Это тебе. — В её голосе не было колебаний. — Дарю.

Он осторожно взял саблю. Тяжесть сразу легла на руку, и вместе с тяжестью странное ощущение. Будто вещь несла в себе память о другом времени, когда принадлежала благородному морскому офицеру, когда была символом силы, а не добычей.

Рено не знал, что сказать. Его пальцы сжали рукоять, и металл показался холоднее пережитого дождя.

Зара вдруг чуть усмехнулась, уголки её губ дрогнули.

— Надеюсь, ты хотя бы знаешь, какой стороной бить.

Он вскинул на неё взгляд. В её глазах не было насмешки, только попытка сбросить напряжение. Слишком очевидная, слишком грубая, но именно поэтому почти спасительная.

Он выдохнул, стараясь придать голосу твёрдость.

— Знаю достаточно. Чтобы не размахивать лезвием перед своим лицом.

— Уже неплохо, — заметила она, чуть мягче.

Он хотел ответить чем-то острее, но слова не приходили. Только усталость давила, и каждая мышца отзывалась слабостью.

Она протянула руку, помогая ему подняться. Он встал, чувствуя, как ноги дрожат, но сабля в руке будто придавала устойчивости.

Зара отпустила его, обернулась к башне маяка, белевшей между деревьев.

— Пойдём, — сказала она. — Наверх.

Он кивнул. И они двинулись вместе.

Каждый шаг по мокрой земле отдавался в коленях. Сабля тянула вниз, словно проверяла его силу. Но Рено не отпускал её. Потому что теперь это было не только оружие, а что-то большее. Знак того, что он сделал, и того, что впереди им придётся делать снова.

Ветер свистел между ветвями, прижимая одежду к телу. Где-то позади, у берега, корабль «Танцующий Дракон» медленно дрейфовал на якоре, и Рено чувствовал, что его паруса дышат им в затылок. Но теперь у него в руке была сабля, а рядом Зара. И это давало хотя бы иллюзию, что они не одни.