Праздник урожая II

Праздничный шум становился всё громче: крики детей сливались с гулом голосов взрослых, пока на фоне уже начинали пробовать мелодии музыканты. Рено шёл чуть позади Зары и не сводил с неё взгляда. Она шагала легко, будто каждый камешек на дороге отскакивал от её стопы сам собой.

У калитки в деревню их встретили подростки. Джей и Барт, а рядом с ними Салли, с копной светлых волос, которые распадались на пряди от беготни. Салли первой заметила их и радостно вскрикнула:

— Зара!

Она подбежала, и девочки тут же обнялись так крепко, будто не виделись несколько лет, хотя не прошло и двух дней. Зара смеялась звонко, легко, а Салли тараторила, сыпала словами так быстро, что Рено и половины не разобрал.

Рено остановился чуть в стороне, чувствуя себя чужим среди этого порыва. Салли наконец отстранилась и заметила его. Их взгляды встретились на секунду. Её глаза блеснули мягко, чуть смущённо, и она улыбнулась ему, и Рено ей ответил.

— Вот видишь, — сказала Зара, бросив быстрый взгляд на него, словно в насмешку, — мы ещё не зашли, а уже встретили своих.

“Своих”, — отметил он про себя. Удивительно, как легко она назвала этих ребят своими. Хотя он знал их на несколько дней дольше, ему так и не удалось стать с ними ближе. Каждый раз, когда он появлялся среди них, он оставался тем самым сыном герцога, сдержанным, чужим. А Зара будто скинула с себя всё лишнее, и её приняли сразу.

— Ну что, идём? — Джей повёл их внутрь.

Деревня гудела. Старики сидели на лавках у домов, женщины таскали из печей хлебы, дымящиеся, пахнущие густо и сладко. Мужчины уже готовили площадку для состязаний: деревянные брусья, колья, верёвки. Между домами бегали дети, у всех лица были разукрашены ожиданием праздника.

Зара тут же нырнула в гущу ребят. Она здоровалась, смеялась, её голос звенел, как колокольчик, и будто собирал вокруг себя людей. Слишком просто у неё это получалось.

Рено перевёл взгляд на её одежду. Рубаха, явно его старая, чуть большевата в плечах, и ремень на штанах, затянутый неловко, так что ткань собиралась складками. Всё это почему-то смотрелось естественно, будто и должно быть её.

Он опустил взгляд на себя. Домашняя сорочка, старый камзол, сапоги. Всё выглядело неряшливо даже рядом с деревенскими детьми. Те хоть и были бедно одеты, но сегодня достали праздничные вещи. У кого-то куртка старшего брата, у кого-то платье матери, но всё это вместе создавало ощущение наряда. А Рено на их фоне выглядел так, словно только что вылез из постели.

Он перевёл глаза на Зару и тихо, сквозь сжатые губы, пробормотал:

— Ты могла бы предупредить, что тут все нарядные.

Она услышала, конечно. И, не повернувшись к нему, только скользнула глазами в его сторону. Уголки губ дёрнулись.

— Если бы ты приоделся, все подумали бы, что решил показать, кто здесь главный. А так хотя бы не будешь выглядеть выскочкой, — так же тихо ответила она.

Рено фыркнул. Она снова оказалась права, и от этого хотелось ещё сильнее ей возразить.

Он прислонился к стене дома, наблюдая, как вокруг неё собираются ребята. Казалось, каждый хочет что-то рассказать ей, поделиться, засмеяться вместе. И она ловила это, как птица ловит ветер. Салли висела у неё на руке, Джей что-то показывал на площади, Барт подшучивал — и все они смеялись.

Рено сжал губы. Он сам никогда не умел так. Его слова чаще звучали чужеродно, не вовремя. Но всё же… Зара иногда просматривала на него через плечо. И в этом взгляде он видел, что она держит его рядом, и что он совсем не лишний.

Он опустил глаза. Подумал о том, что у неё ведь и одежды своей нет. Всё, что она носит — его старое или мамино. Может, поэтому она и кажется чуть мальчишеской. Но, странным образом, это ей только шло.

Всё вокруг бурлило праздником. Люди тянулись друг к другу, смеялись, готовили угощения, и от этого деревня дышала теплее, чем обычно. А он, стоя у стены, чувствовал, как внутри нарастает что-то тяжёлое, похожее на предчувствие. Будто он смотрит на всё это из-за стекла, которое вот-вот треснет.

Зара в этот момент обернулась и снова поймала его взгляд. Она склонила голову набок и едва заметно улыбнулась так, чтобы никто больше не увидел. Улыбка была тихой, понимающей, будто говорила: “Не отставай. Ты со мной”.

И ему стало легче. Чуть-чуть.

Воздух в деревне был густой, тёплый, будто напитанный дымом от печей и смехом детей. Зара шла рядом с Салли, чуть впереди парней, и уже ощущала, как настроение вокруг медленно проникает в неё, словно невидимая волна. Смех Джейя и Барта, громкий, беззаботный, постепенно таял вдалеке — мальчишки увлекли Рено к площадке, где мужчины натягивали верёвки и ставили деревянные столбы для состязаний. Она видела, как Рено обернулся через плечо будто проверить, не потерял ли он её из виду. И этот короткий жест почему-то сделал его совсем мальчишеским.

Салли болтала без умолку, держа Зару за руку. В её словах не было порядка: то она рассказывала о том, как вчера помогала матери вытаскивать хлеб из печи и обожгла себе пальцы, то жаловалась, что Барт постоянно дразнит её космы. Зара кивала, смеялась, отвечала короткими репликами. Она не пыталась перебить, не спешила вставлять свои истории, Салли и без того хватало дыхания на двоих.

Запахи усиливались. Горьковатый дым смешивался с тёплой сладостью свежеиспечённого хлеба, где-то в стороне тянуло рыбой, подсушенной на верёвках. Салли втянула воздух полной грудью и, хитро щурясь, потянула Зару за собой к кругу женщин. Там, прямо на утоптанной земле, стоял огромный котёл, в котором бурлило мясо. Вокруг котла сидели женщины. Их руки, белые от муки, работали быстро, без суеты, но слаженно: одна раскатывала пласт, другая уже скручивала в жгут, третья укладывала кружки теста на деревянный поднос. Они переговаривались, смеялись тихим, уверенным смехом тех, кто знает, что всё идёт как должно.

— Мам! — крикнула Салли, притопнув босой ногой. — Дай нам тоже!

Её мать, женщина с густой русой косой, подняла голову. Лицо её было строгое, но глаза мягкие. Она окинула взглядом Зару и, будто взвесив что-то в голове, чуть усмехнулась.

— Руки вымыли?

Салли покосилась на Зару и засмеялась.

— Сейчас! — и уже потащила её к кувшину, что стоял чуть в стороне.

Вода была холодная, и пальцы Зары свело, когда она наклонилась под струю. Но ощущение оказалось освежающим. Она вытерла руки о полотняный платок, который Салли сунула ей, и вернулась к кругу женщин.

Фартуки достались им одинаковые, грубой ткани, серые, с заплатками. Салли ловко завязала свой, Зара возилась дольше. Ткань всё время перекручивалась, и она, прикусив губу, пыталась попасть узлом в нужное место.

— Ну, держись, принцесса, — шепнула Салли, хитро хихикая.

Зара усмехнулась в ответ.

— Если я опозорюсь, считай, ты виновата.

— Ой да ну, — Салли махнула рукой. — Тут всё просто. Смотри, — она быстро скатала комочек теста, ударила им о ладонь, потом покатала меж пальцев. Получилось ровно и гладко.

Зара попробовала повторить. Тесто липло, тянулось, а в ладонях оно будто жило своей жизнью, вырывалось. Она сделала кривой комочек, с трещинами. Салли прыснула от смеха, прикрыв рот ладонью.

— Ну и ладно, — сказала Зара, высоко вскинув подбородок. — Он просто особенный.

Салли кивнула с серьёзным видом.

— Точно. Особенный. Прям как ты.

Зара закатила глаза, но не удержалась, улыбка всё равно появилась на лице. В глубине души ей нравилось, как Салли смотрит на неё: как на кого-то из сказки, далёкого, но при этом доступного. Салли искренне верила, что рядом с ней стоит не просто гостья, а настоящая принцесса, сошедшая с корабля. И Зара позволяла этой мысли жить, подыгрывая с полуслова.

— А расскажи, — сказала вдруг Салли, мягче, — каково это… жить в доме Бениаров?

Зара моргнула. Руки продолжали месить тесто, но движения стали медленнее. Она взглянула на женщин, что сидели кругом: они переговаривались, смеялись, не слушали их. И всё равно внутри щемило, словно Салли прикоснулась к чему-то слишком близкому.

— Уютно, — сказала она после паузы, и голос её прозвучал легко, безмятежно. — Хоть и совсем недавно там… всего несколько дней. Но там… спокойно.

Салли наклонила голову.

— Герцог мрачен, да? Все говорят, он всегда хмурый.

— Хмурый, — согласилась Зара. — Но Рено… хороший.

Она специально выделила имя, будто подчеркивая. Салли мгновенно оживилась, щёки её заалели.

— Я так и думала! Он ведь вроде серьёзный… но всё равно видно, что добрый.

Зара кивнула, хотя внутри слова звучали иначе. Дом Бениаров был вовсе не уютным. Он был тяжёлым, словно стены там не из камняи досок, а из невыговоренных слов. Герцог был хищный, будто всё время ищет в ком-то слабость. Жена — его тень. А Рено… да, Рено хороший. Но и он носит в себе это напряжение, как камень в кармане.

— У вас… — продолжала Салли, — и еда другая, да? Не такая, как у нас?

Зара засмеялась, вытирая руки о фартук.

— Ваша еда лучше. У вас хлеб пахнет домом.

Салли не поняла, но улыбнулась в ответ. Для неё это прозвучало как комплимент.

Зара взглянула через плечо. На площади Рено стоял среди парней, что-то слушал, кивал, но не смеялся. Он казался чужим даже в кругу ровесников, и от этого у Зары кольнуло в груди. Хотелось махнуть ему, позвать сюда, в этот круг тепла и хлеба, но она знала — он бы постеснялся.

Салли успела скатать уже несколько ровных комочков, ловко бросала их на деревянный поднос, и при этом болтала без умолку. Зара старалась ей подражать, но руки всё ещё норовили слепить что-то кривое. Она уже собиралась в шутку назвать своё творение «калекой», когда Салли вдруг понизила голос, заговорщицки наклонилась:

— А знаешь… все уже слышали.

Зара моргнула.

— Что слышали?

Салли уставилась на неё с восторгом, даже забыв про тесто.

— Как Рено Бениар спас тебя из лап пиратов. Все говорят. Даже мама слышала, — она округлила глаза, будто сама всё это видела. — Это так романтично!

Зара фыркнула, опустила взгляд на липкий шарик в руках. Пираты, шторм, страх — романтикой там и не пахло. Но в глазах Салли горел настоящий огонь, и Зара вдруг почувствовала желание поддержать этот костёр.

— О да, — сказала она, вытирая ладони о фартук и поднимая подбородок так, будто сидела на троне. — Герой в сияющих доспехах, рыцарь, прискакавший к башне, чтобы украсть меня у дракона.

Салли захихикала, закидывая голову назад.

— Точно, принцесса! — Она быстро взглянула на женщин, но те были слишком заняты тестом, чтобы слушать. — Но ведь правда было страшно, да?

Зара прищурилась, словно размышляла.

— Страшно… наверное. Но тогда я тоже его спасла.

Салли вскинула брови.

— Ты?

Зара кивнула.

— Когда мы были в лодке, нас накрыла волна. Он бы ушел под воду без меня.

Салли прижала ладони к щекам.

— Неужели… ты сделала ему искусственное дыхание?

Зара медленно подняла глаза и встретилась с ней взглядом. Мягкая, почти невинная, улыбка тронула уголки ее губ, но она не произнесла ни слова.

Салли ахнула.

— Ты правда…! — Она наклонилась ещё ближе, как будто боялась, что кто-то услышит. — И как?

— Как что? — Зара нарочно потянула время, снова принимаясь за тесто.

— Каковы… его губы? — прошептала Салли, и глаза её засветились таким живым любопытством, что Зара едва удержалась от смеха.

Она задумалась, позволяя тишине повиснуть. Вспомнила, как в холодной, солёной воде её тело вцепилось в него, как он дышал тяжело, рвано, кашляя морской солью. Вспомнила его лицо, близкое, слишком близкое. Но губы… она и правда не помнила. Вода стерла всё.

— Не знаю, — сказала она наконец, слегка пожав плечами. — Не помню.

— Не помнишь?! — Салли откинулась назад, искренне поражённая. — Я бы запомнила это на всю жизнь!

Зара улыбнулась уголком губ, лукаво.

— Может быть. Но если хочешь попробовать… могу дать тебе губы принцессы.

Салли хлопнула её по руке, но тут же прыснула смехом.

— Ох, Зара! — Она закрыла лицо ладонями, и плечи её затряслись от смеха.

Зара смеялась вместе с ней, звонко, свободно. Смех перекрыл гул вокруг, и всё показалось лёгким — тесто в руках, горячий воздух деревни, свет в глазах подруги.

Она скосила взгляд в сторону площади. Там Рено стоял, чуть поодаль от остальных, руки засунул в карманы, будто чужой среди своих. Но даже на расстоянии она чувствовала, что он слышит их смех, что он знает: речь идёт о нём.

Ей стало щекотно от этой мысли. Словно то, что они только что обсуждали в полушёпоте, уже каким-то образом связано и с ним, пусть он и делает вид, что ничего не замечает.

— Ну что, — сказала она Салли, снова поднимая тесто, — будем делать таких ещё? Или один романтический комочек хватит на всех?

Салли, улыбаясь, покачала головой.

— Ты неисправима.

Толпа шумела, подбадривая каждого участника. Рено стоял в конце очереди, чувствуя, как к горлу подступает сухость. В руках у старика с кистью лежали набитые песком мешочки. Старик каждое движение делал размеренно, будто не спешил вовсе: обмакивал кисть в чернила и быстро ставил буквы на холсте мешочка. Когда настала очередь Рено, старик посмотрел на него дольше, чем на остальных. Глаза его были мутные, но цепкие, и казалось, что он видит больше, чем полагается простому писцу.

— Имя, — сказал он, не отводя взгляда.

— Рено Бениар, — коротко ответил мальчик.

Кисть скользнула по ткани. Чернила быстро впитались, оставив простые инициалы: «Р. Б.»

Толпа загудела громче. Все уже ждали его броска. Кто-то шептал с соседями, кто-то нарочито переговаривался вслух.

— Говорят, он один стоял против троих пиратов.

— Да ну, враньё это. Ему лет-то сколько?

— Его отец герцог из великого рода. У этих сила в крови.

Слова били в уши сильнее, чем шум вокруг. Рено сделал вид, что не слышит, но сердце ухало так, что казалось, что все замечают.

Перед ним метнул Джей. Его мешочек описал красивую дугу, но упал всё равно ближе, чем у старших ребят. Толпа похлопала, но без особого восторга. Барт метнул чуть дальше, и всё равно до линии сильных не дотянул. Оба парня хохотали, подталкивали друг друга локтями, и, казалось, не сильно переживали.

— Твоя очередь, — сказал Барт, оборачиваясь. В голосе его слышалась бравада, но глаза выдавали любопытство.

Рено шагнул вперёд. Взгляд его невольно скользнул к краю поляны. Там, среди смеха и запаха печёного хлеба, он увидел Зару. Она стояла рядом с Салли, в фартуке, и смеялась так звонко, что даже отсюда это слышно. Словно весь праздник держался на её смехе.

«Смотрит ли она?» — мелькнуло в голове.

Он сжал мешочек. Он был неожиданно тяжёлый, ткань тянула ладонь вниз. Тепло чужих пальцев, державших его раньше, всё ещё чувствовалось.

Вэйн когда-то учил его бросать саблю короткими резкими движениями. «Не тяни, бей от живота», — говорил он. Рено попробовал вспомнить это ощущение, как мышцы тянутся вместе, будто натягивается тугая тетива.

Вдох.

Толпа притихла. Даже смех детей стих на миг.

Бросок вышел резким, низким. Мешочек вырвался из руки, пролетел по воздуху, не дугой, а прямой линией. И, прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, упал дальше всех. Пересёк линию лучших.

Наступила пауза. Казалось, все в деревне разом замолчали.

А потом крикнули сразу десятки голосов.

— Да это же…!

— Видели? Перелетел!

— Наследник! Наследник!

Толпа загудела, кто-то хлопал его по плечу, кто-то кричал имя. Джей с Бартом смотрели во все глаза, будто впервые его увидели.

— Как ты это сделал? — спросил Джей, хватая его за руку. — Ты специально как-то… по-другому метнул?

— Да, — подхватил Барт, не веря своим глазам. — Ты будто вбил его в воздух! Научи нас!

Рено кашлянул, будто хотел скрыть растерянность.

— Немного тренировался с инструктором, — сказал он негромко. — С Вейном.

— С Вейном?! — оба мальчишки выкрикнули одновременно. В глазах у них загорелось. — Вот бы и нам с ним!

— Поговори с ним, Рено, — просил Барт, прижимая ладони вместе. — Ну правда! Когда вырастем, мы ведь тоже пойдём служить в крепость как наши отцы. А если нас будет учить сам Вэйн…

Они тараторили, толкались плечами, спорили, кто первый станет учеником. Рено слушал, но половина слов проходила мимо. Он снова украдкой посмотрел в сторону женщин у котла.

Зара стояла, чуть наклонив голову, и смотрела прямо на него. Улыбалась едва заметно, уголком губ. Не так, как на Салли или остальных, это была улыбка только для него.

И от этой улыбки шум толпы перестал быть таким громким. В груди разлилось тепло, странное и непривычное. Но вместе с ним снова поднялось то тяжёлое чувство — предчувствие, будто стекло внутри вот-вот даст трещину.