Пролог III

Вода вокруг них будто замерла, а от ветра ни дуновения. Паруса, бессильно повисшие, едва шевелились от собственной тяжести. Иногда казалось, что они не плывут, а висят над зеркалом моря и гладью неба. Капитан по старой привычке жевал трубку, даже не зажигая её. Он стоял у борта, всматриваясь в звёзды, и будто пытался вспомнить что-то давно забытое.

— Вот она, Третий глаз. А там… — он ткнул трубкой вверх, — …Полоска девы. Мы идём правильно, парень, — пробурчал он, не глядя на Майко.

Сато кивнул, медленно. Ему самому было приятно снова видеть звёзды, узнавать очертания, связывать небо и карту. Внутри него тлело нечто похожее на надежду, но он не спешил подкармливать её. Он держал её голодной. Как себя.

На деревянном столе в кают-компании лежали свитки. Края загнуты от влаги. По ним скользили пальцы: сначала сухие, с костяшками, потемневшими от соли, капитанские. Потом с плотными, грубыми ногтями, в кольцах древесной руды — Элино. И наконец руки Майко, светлые, почти изящные, с чернилами в трещинах кожи. Их молчание было плотным, как сама ночь, пока капитан не пробормотал:

— Если небо не врёт, то мы уже у северной границы Гута. Дней пять до берега. Но это при ветре, — он хмыкнул. — А у нас тут стоячий пруд.

— Мы можем обойти рифы, если начнём дрейф чуть восточнее, — тихо сказал Элино. — Здесь течение подтолкнёт нас. Не ветер, но толчок.

— Ты откуда про эти воды знаешь? — прищурился капитан.

— Слушаю, что люди говорят, — буркнул маг, — и вижу, как растёт водоросль. Она тянется туда. Не против течения.

Майко присел на край скамьи, натянул карту на себя. Его глаза скользнули по меткам, по грубым линиям, по волнообразным символам, которыми Элино добавил свои пометки. Он не был морским волком, но кое-чему уже научился. Он умел слушать, ведь почти всегда молчал.

— Попробуем твой путь, — сказал он, поднимая взгляд на капитана. — Если течение возьмёт нас, как ты говоришь…

Капитан пожал плечами, качнул трубкой в сторону выхода:

— Тебе решать, принц торговли. Я лишь вёсла держу.

На палубе всё шло своим чередом. Один из матросов обстукивал канаты, проверяя узлы. Кок резал что-то на подносе, прямо у бочки. Зара, со смешком, учила Тима правильно складывать сеть, но он всё путал и ругался, притворно злясь. Улыбка жила у неё в глазах и на губах. Майко наблюдал за ними с трапа, почти незаметно. Что-то внутри него расправилось, но тут же снова сжалось: страх, старый, заплесневелый. Он не имел формы, но пах тревогой.

"Что, если мы не дойдём?"

Он подавил этот голос. Заставил себя вернуться к делам. Ночью они с капитаном сдвинули курс восточнее. А днём начались мелочи: на палубе вытерли полы, кто-то устроил стирку белья, кто-то ремонт паруса. Дух команды менялся. Медленно, но верно. Без шторма была жизнь. А значит можно смеяться.

На третий день после смены курса Майко проснулся от шума наверху. Скрипели мачты. Кто-то бегал по палубе, и сквозь щель между досками он услышал звонкий, резкий голос Тима:

— Птицы! Я их вижу!

Он выскочил наверх босиком, забыв даже перевязать куртку. Зара уже стояла на палубе, заслоняя глаза от света. Там, высоко на фоне тусклого неба действительно парили тёмные силуэты.

— Тим, ты уверен? — спросил кто-то снизу.

— Да точно! Они летят с востока!

Капитан наконец зажёг трубку. Глубоко втянул дым, выдохнул в сторону ветра.

— Ветер. Слабый, но есть, — сказал он. — И птицы летели с востока. Парнишка прав.

Элино тоже вышел на палубу. Его топор был снят, теперь на поясе висел только мешочек с семенами. Он посмотрел на небо и сдержанно кивнул.

— Нас тянет туда, — буркнул он. — Хороший знак.

Майко посмотрел на команду. Кто-то обнял Тима. Кто-то крикнул:

— Юнга птиц нашёл, значит живы будем! — и посмеялся.

В этот миг, короткий и хрупкий, всё на палубе стало почти похожим на счастье.

…Почти.

Потому что через несколько часов, когда солнце поднялось, кто-то из матросов заметил в воде что-то тёмное. Далеко, но не настолько, чтобы пройти мимо.

— Плот! — крикнул матрос, и снова началась суета.

Великий Парус плавно изменил курс. Люди принялись сворачивать паруса, готовить якорь. Шум стих, словно сам океан сжался от ожидания.

Когда плот приблизился, он казался обглоданным как кость. Всего лишь рыбацкая лодка. Без паруса, без груза. Только перекладина да поломанные доски. И на них фигура. Нечто, сгорбленное, укрытое тканью.

— Там кто-то есть! — закричал матрос. — Он шевельнулся!

Команда замерла. Кто-то перекрестился. Кто-то отпрянул.

— Так далеко… один? — прошептал кто-то.

— Мы на югах? Не могли же так далеко уйти… — бормотал другой.

— Это дурной знак. Чёрт… это же… он чёрный! — и тут уже был голос, полный суеверного ужаса.

Майко подошёл ближе. Он уже знал. Не имя, нет. Но понимал, что за этим шумом будет.

Фигуру вытащили на борт. Осторожно. Капитан что-то пробурчал, Элино подошёл первым и склонился. Он тронул лоб мальчишки и осмотрел, жив ли.

Тело было лёгким, обмякшим, словно тряпичная кукла. Грудь его едва поднималась. Губы потрескались, волосы спутались, глаза были закрыты, а темная кожа посерела от соли.

— Мальчишка, — сказал капитан. — Лет… двенадцать? Тринадцать?

— Один, — Элино покачал головой. — Без воды и еды.

— Это… он тёмнокожий, — снова пробормотал кто-то. — Мы же не могли дойти до юга… или могли?

Майко взглянул на капитана. На Элино. Те не отвечали. Их молчание как камень, как отпор всей этой суете. Поэтому Сато кивнул:

— Укрыть. Напоить. Потом решим.

И в этот момент… мальчик дёрнулся.

Сквозь трещины губ вырвался шорох, едва слышный. И только одна реакция — глаза дрогнули. Затем снова закрылись. Где-то над головой раздался крик чайки.

***

Майко нашёл Зару на корме, где деревянные перила уже впитали соль северных ветров и теперь под пальцами ощущались шероховатым кораллом. Девочка сидела, обхватив колени, её серебряные волосы трепал холодный ветер, рассыпая пряди по лицу. Время от времени она поднимала голову, вглядываясь в серую воду, точно всматривалась в какую-то линию на горизонте, которую мог увидеть только она. Он не сразу подошёл, постоял немного позади, просто наблюдая.

Море под ними тяжело ворочалось, как спящее животное. Ритмичное покачивание корпуса, редкие крики чаек, аромат дыма с верхней палубы, где кто-то сушил промокшую одежду — всё это делало момент странно спокойным. Настораживающе спокойным.

Он подошёл ближе, и только когда его тень коснулась её ног, она повернулась.

— Как он? — спросила она.

— Приходит в себя. — Майко опёрся локтями на перила рядом. — Элино говорит, пару дней, и сможет бегать. А может и раньше.

— Он один? — голос её был спокойным, без тревоги. Как будто спрашивала про птицу, которую нашли в ветках.

— Да. Кажется, его унесло во время шторма.

Она кивнула. Повисла тишина, только мачты потрескивали где-то наверху.

— Ты думаешь, это знак? — спросила она вдруг, не глядя на отца. — Что нам встретился он, а не кто-то другой. Или совсем никто.

Майко не ответил сразу. Слова часто казались ему ненадёжными. Особенно с Зарой. Она задавала вопросы не по возрасту.

— Не знаю. Но, думаю, такие вещи не случаются просто так.

Она кивнула снова. Потом чуть наклонила голову, задумчиво:

— Иногда кажется, что мир наблюдает. Не вмешивается, но смотрит. Испытывает. Пускает мелкие волны и ждёт, куда мы поплывём.

Майко посмотрел на неё. Эти слова задели как строчка из старой молитвы, забытой, но знакомой.

— А ты боишься, что он нас испытывает? — спросил он.

— Иногда. Но мне кажется, у него нет цели нас сломать. Просто он хочет знать, настоящие ли мы. Или только притворяемся. — Она повернулась к нему. — А ты боишься?

Он отвёл взгляд. Море внизу, тёмное и густое, вдруг показалось ему похожим на те сны, где он тонет, а голос Марена зовёт сверху.

— Да, — сказал он. — Но мне нельзя.

Зара не ответила. Просто снова уставилась в даль. Он остался рядом, пока вечер не начал проваливаться в синеву.

***

Мальчишка пришёл в себя чуть позже, внизу, в теплой каюте, накрытый одеялами, с кружкой подогретого рыбного бульона. Лицо у него оставалось землистым, почти прозрачным, под глазами синие мешки. Он не говорил первые минуты, только оглядывался, не мигая, будто всё ещё ждал, что появится волна и поглотит всё обратно.

Майко сидел напротив, фоном за его спиной стояли капитан, Элино и двое офицеров. Никакого давления, но присутствие чувствовалось. Элино, сложив руки, казался неподвижным, как идол. Капитан выпускал кольца дыма и глядел исподлобья.

— Как тебя зовут? — спросил Майко медленно, чуть склоняясь вперёд.

— ...Каин, — ответил мальчик хрипло.

— Хорошо, Каин. Ты... понимаешь, где ты сейчас?

— На корабле. На имперском.

Он не дрогнул. Не произнёс это с обвинением, скорее как факт. Майко кивнул.

— Ты помнишь, как сюда попал?

Каин кивнул тоже, коротко.

— Я... рыбачил. Один. Отошёл от берега, когда течение было спокойное. Но потом...

— Тебя унесло?

— Да. Я... Я думал, успею к отмелям. Но меня потянуло на север.

— Откуда ты? — спросил капитан, не вынимая трубки.

Каин сжал пальцы на кружке.

— С острова Ниав. Он... не на ваших картах.

Майко обменялся взглядом с Элино. Тот хмыкнул.

— Леорские земли. Многие из них засекречены. Особенно побережья.

Один из офицеров шагнул вперёд.

— Простите. Командор. Надвигаются тучи. Северный край затягивает. Час, может, полтора. Мы не успеваем к видимой полосе отмелей.

Каин тихо заговорил:

— Я могу указать путь. Есть бухта. Я плавал туда раньше, когда тайфуны надвигались. Она глубоко врезается в остров. Безопасна.

Майко подошёл к карте, разложенной на деревянном столе. Капитан встал рядом. Пальцы Элино, как корни, легли на край.

— Если этот мальчик говорит правду... — пробормотал капитан.

— То это наш шанс, — договорил Майко.

Он посмотрел на Каина. Тот уже еле держался. Под его веками была тяжесть, как у тех, кто слишком долго плыл, а теперь внезапно оказавшись на суше, не верит ей.

— Ты уверен, что сможешь показать?

Каин кивнул. Неуверенно. Но решительно.

— Я... попытаюсь, господин. Только дайте карту и перо. Или нож.

— Дадим, — сказал Майко.

Он встретился взглядом с капитаном. Тот устало кивнул. Решение было принято.

***

Снизу тянуло влажной прохладой. Вода сочилась из трещин в палубе, и Зара чувствовала, как сырость пропитывает сапоги. Её шаги отдавались глухо, когда она медленно шла по нижней палубе, оглядываясь по сторонам. Дождь сверху успокаивал, как ритм дыхания спящего великана, и она любила слушать, как он барабанит по доскам. Свет фонаря качался на стене, бросая длинные тени.

В этих тенях Каина она увидела сразу. Он сидел в углу, между бочками с солониной. Локти на коленях, подбородок на руках. Он не шевелился, только глазом косил в сторону воды, что просачивалась сквозь доски. Молчаливый, как будто родился внутри корабля и стал частью его.

Зара не пошла к нему сразу. Остановилась, поправила воротник, стряхнула капли с плеча и только тогда медленно подошла, будто боялась спугнуть. Она села напротив, не слишком близко, но достаточно, чтобы не кричать.

— Тут ничуть не суше, чем наверху, — заметила Зара, глядя на него.

Каин поднял глаза. Большие, тёмные, как ночное море, и такие внимательные, что она на секунду замерла. Он не ответил, только чуть кивнул.

— Иногда я сюда тоже ухожу. Когда все наверху шумят, а мне хочется... — она поискала нужное слово, — чтоб тише было.

Он снова кивнул. Тише. Понятное для него слово.

— Ты часто молчишь, — добавила она, глядя ему в лицо, — но мне кажется, ты много думаешь.

Каин пожал плечами.

— Думаю, да, — сказал он негромко. Голос у него был низкий, чуть сиплый. — Не все надо говорить.

— А о чём ты сейчас думаешь?

Мальчик посмотрел на неё в упор.

— Что ты странная.

Она рассмеялась, не громко, но от души. Голос её прозвучал тепло, без издёвки.

— Это правда. Я такая. Папа говорит, что во мне нет страха перед чужими. А мне просто любопытно.

— Ты его дочка, главного на корабле? — спросил Каин.

— Да, — кивнула она, вытянула ноги и положила руки на колени. — Майко Сато, он мой папа. Здесь он главный, но... дома он просто папа. Когда смеётся, у него под глазами появляются складки. А когда грустит, он молчит долго-долго. Как ты.

Каин слушал, не отводя взгляда. Потом спросил:

— А зачем ты с ним тут?

Зара чуть склонила голову.

— Чтобы быть нужной. Папа сейчас делает важное. Дома есть мой дядя, Марен. Я с ним почти не вижусь, но папа всегда о нём думает, когда что-то решает. Мне кажется, он скучает. Я... не хочу, чтобы он был один. Даже если он не говорит этого.

Каин прищурился.

— Ты довольно серьёзная. Не как остальные дети.

— А ты? — Зара вопросом на вопрос, чуть улыбаясь. — Ты тоже не как остальные. У тебя глаза, как у морских существ из сказок.

— Может, я и есть сказка, — отозвался он, не улыбаясь.

— Нет, — сказала она после паузы. — Сказки придуманные. А ты настоящий. Настоящий всегда интереснее.

Он отвернулся. Пальцы сжались на ткани брюк. Было видно, как он борется с чем-то внутри. Привычкой закрыться, уйти в себя. Но рядом с ней он почему-то не чувствовал угрозы.

— Я не помню, как именно меня нашли. Все это время я был один в темноте и шуме...

— Теперь ты не один, — сказала она. Просто и без напора. Как будто это был факт, а не утешение.

Он снова посмотрел на неё. Не улыбался, но в взгляде что-то изменилось. Как будто стало теплее. Или мягче.

— А ты всегда так со всеми так разговариваешь?

— Нет, — она пожала плечами. — Только с теми, кто интересен. А с теми, кто меня обижает, я молчу. Папа говорит, что молчание лучшее оружие, если им владеть. — После этих слов она начала разглядывать мальчишку своими золотистыми глазами.

— Понятно. Но мне не нравится, когда на меня так смотрят, — сказал он вдруг.

— Я не смотрю, а вглядываюсь, — поправила она.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент в коридоре раздался топот. Крики. Весёлые, почти ликующие.

— Зара! — окликнул чей-то голос, и через мгновение в проёме появился Тим. Взъерошенный, с прилипшими к лицу волосами, в мокрой куртке. — Зара! Там земля! Земля, ты представляешь!

Он бросился к ней и обнял, резко и по-детски неуклюже, будто в нём бурлило больше чувств, чем он мог уместить. Зара охнула, но засмеялась и обняла его в ответ.

Каин поднялся, отступил к стене, наблюдая.

— Это Каин, — сказала она Тиму, повернувшись к нему. — Мы говорили.

— А! — Тим резко остановился, выпрямился и глянул на Каина. Его лицо чуть вытянулось. — Привет... э-э... рад, что ты с нами, — он протянул руку.

Каин, после короткой паузы, пожал её. Рука его была тёплая, чуть шершавее, чем ожидалось.

— Пойдёмте наверх! — воскликнул Тим. — Видно берег, сквозь дождь!

— Идём! — сказала Зара и первой двинулась вверх по скользкой лестнице. Тим за ней, Каин чуть сзади.

На палубе было темно, но впереди, между нависшими облаками и полосой горизонта, светилось что-то неровное, зелёное. Земля. Пусть и крошечная.

Капитан стоял у штурвала, в своём мокром головном уборе. Он не спешил разделять восторг, но глянул на детей, на их лица, полные надежды.

— Ветер ещё не на нашей стороне, — хрипло сказал он. — Но вырастет.

— Мы всё равно доплывём, — уверенно сказала Зара.

Он кивнул и отмахнулся рукой:

— Тим. Приведи Майко и Элино. Скажи, что увидел край. Пусть сами глядят.

Тим помчался прочь. Ветер бил в лицо, дождь щипал щеки. Зара осталась рядом с Каином. Они стояли вдвоём, глядя на тусклое пятно впереди.

— Спасибо, — сказала она вдруг. — Это ведь ты показал путь. Без тебя… мы бы всё ещё плутали.

Каин не ответил сразу. Он чувствовал, как в груди что-то шевельнулось, как будто кто-то постучал изнутри. Не громко. Но уверенно.

— Это то что я должен был, — пробормотал он.