В его Тени

Им пришлось вновь сделать перерыв, чтобы дать Саше успокоить разъяренную Рино. Стас и Витя возились с сетью, подключая ноутбуки. Аня с Пашей облюбовали веранду.

Тоня неспешно прогуливалась по саду, в котором не была столько лет. Ей не исполнилось и тринадцати, когда родители развелись. Отец переехал на дачу, оставив им квартиру. Их связь прервалась. Они только недавно начали вновь разговаривать. По ее инициативе. Теперь она снова здесь, на старой даче, после стольких лет.

Отец отдал ей ключи и пожелал хорошо провести время. Мама традиционно закатила истерику. Тоня, в чем-то понимала отца, хотя изменить уже ничего не могла. Она взяла ключи и уехала на дачу, по которой скучала все эти годы.

Зачем она спровоцировала Рино? Роль гилдмастера не включала чтение морали. Ее власть заканчивалась игрой и забывать этого Тоне не следовало. Она тихо выругалась. Матом. Только что, она своими же руками подорвала свой авторитет и стала стороной ненужного ей конфликта. Она могла понять, что Тася ответит, а Чипа не упустит момента уколоть легко выходящую из себя Рино. Теперь Сашка взял дело в свои руки и неспешно, но уверенно набирает очки, захватывая лидерство. А она глупо бродит по саду, теряя драгоценное время. Зачем она устроила это представление с обсуждением возможности первыми покорить Барбик? Можно было просто всем все рассказать. Покрасоваться захотелось? Дура. На пустом месте.

Девушка сама не заметила, как дом скрылся из виду. Тоня дошла до конца участка и остановилась. Она зло пнула стоящую у дорожки лейку, и та упала, разливая воду. Легче не стало. Добавилась лишь грязь на ноге, боль в ушибленном пальце и лужа, растекающаяся по коротко постриженной траве. Тоня наклонилась и подняла лейку. Она была ни в чем не виновата. Девушка посмотрела на лужу и увидела в ней свое отражение, которому автоматически улыбнулась. Красавица. Самая красивая и лучшая. Во всем. Тоня подержала улыбку, пока не почувствовала, что та намертво прилипла к ее лицу, возвращая самообладание достойное лидера. Затем, она стерла улыбку с губ и оторвав взгляд от воды, посмотрела вперед, туда где заканчивались ее владения.

Узкая тропинка, выложенная фигурной плиткой, змеилась по залитому солнечным светом газону, подводя к плотно укрытому тяжелым мясистым плющом забору. Она видела только кончики его опор, торчащие из-за густого черного покрова. За забором виднелись темные кроны деревьев. Ей показалось, что за этой живой стеной кончается привычный ей мир, и начинается таящий опасности дикий и неизведанный лес. Наполненный чудовищами и колдовством.

Ее глаза остановились на плюще. Казалось, масса переплетенной листвы похищала лучи летнего солнца, поглощала и обращала их в густые тени, медленно расползающиеся по земле. От нее веяло холодом и сыростью. Стена плюща надвигалась, закрывая небо, нависая над ней. В шелесте зазубренных листьев слышался тихий шепот множества голосов. Они звали ее, манили, уговаривали подойти поближе, дать обхватить, спеленать, укутать. Цепкие лозы извивались, тянулись к ней, пытались обхватить ее ноги, сбросить на землю, разорвать одежду и утащить в темноту.

Напуганная Тоня, хотела развернуться и вернуться к дому, но плющ приковал к себе ее взгляд и парализовал волю. Она замерла и смотрела на него, не в силах уйти или отвести глаз.

Истошный крик испуганной птицы вырвал ее из оцепенения. Тоня вздрогнула, уткнувшись лицом в одну из лоз. Та, оцарапав щеку, согнулась под нажимом, словно невзначай, нырнула под рубашку и коснулась ее груди. Тоня отшатнулась. Она стояла рядом с забором, в конце тропинки, которую не помнила, как преодолела. Перед ней, под покровом зелени, виднелась решетчатая дверь. Она была приоткрыта.

Тоня дотронулась до холодного и чуть влажного металла. Стыдясь своего страха, она потянула дверь на себя и решительно перешагнула порог.

За тонкой стеной увитого жутким плющом забора в прохладном сумраке переплетенных ветвей начинался другой мир. Покрытые зеленым мхом корни вздымались над землей, напоминая толстых червей, извивающихся в дождевых лужах. Опавшая листва гнила под причудливо изогнутыми стволами сросшихся деревьев, обвитых гирляндами вьющихся лиан. В центре небольшой поляны, плотно зажатой меж разросшихся шишковатых буков, виднелось нечто рукотворное, выбивающееся из дикости и первозданности.

Тоня, осторожно переступая через корни, подошла ближе, и обойдя согнутый ствол, вышла на поляну, раздвинув рукой занавес ползущего вьюнка.

Две покосившиеся деревянные скамейки, вкопанные меж толстых корней, окружали длинный деревянный стол, оббитый истертой, драной белой клеенкой, засыпанной сухими листьями и мелкими ветками. Над столом, удерживая плющ, ржавели ряды натянутой крест на крест проволоки.

Рассохшийся буфет, с треснутыми мутными стеклами и повисшими дверцами, опирался на стопку кирпичей, заменявших ему потерянную ножку. На нем висело большое овальное зеркало. Его поверхность тускнела под слоем грязи, прилипших листьев и паутины. Массивная бронзовая оправа покрылась патиной, напоминавшей древесный мох. Крупные, забитые грязью медальоны, украшавшие крепления, изображали лунные фазы, обыгрывая их женскими фигурами и раскидистыми деревьями. Зеркало казалось древним и странно знакомым.

Она подошла к нему и прикоснулась к медальону. Он изображал последнюю, восьмую фазу лунного цикла. Узкий серп обнимала тонкая девичья рука, нежно прижимая его к груди, как любимое дитя. За спиной обнаженной девы, виднелось обломанное лишенное листьев дерево, с вырезанным на коре лицом старца.

Тоня провела пальцем по чеканной поверхности, пытаясь вспомнить, где она могла его видеть. Металл на ощупь показался шершавым и неприятно слизким. Тоня отдернула руку и медальон, скрипнув, повернулся вокруг своей оси.

Множество мелких паучков выползло из-за него. Перебирая тонкими цепкими лапками, они разбежались в разные стороны, растягивая за собой призрачные нити. Паутина затряслась, иссушенные трупы насекомых задергались в ней, словно обретя жизнь и стараясь вырваться на свободу. Тоня брезгливо отшатнулась.

Она отвела взгляд и увидела свое отражение на мутной поверхности зеркала. На Тоню смотрело бледное, похожее на маску лицо. Ее лоб казался очень высоким, а скулы костистыми и высокими. Глаза приняли вытянутую миндалевидную форму, утратили веки и зрачки. Тонкие губы почернели и сжались в тонкую жесткую линию. Уши лишились мочек, заострились и вытянулись, прижавшись к черепу.

Тоня зажмурилась. Она почувствовала, как совсем недавно преодоленный страх начал опять подступать к ней, сковывая движения и заставляя тело мелко дрожать. Ее дыхание сбилось и стало прерывистым.

Девушка сделала усилие и заставила себя открыть глаза. Наваждение исчезло. Она смотрела на свое отражение в старом грязном зеркале. Ее лицо было бледным, но не имело ничего общего с тем ужасом, что привиделся ей. Тоне захотелось опрокинуть, сорвать зеркало и разбить его о землю, но она сдержалась.

Тоня выругала себя за трусость, за разыгравшееся воображение. Как такое могло произойти с ней? Как она могла позволить себе, так испугаться совершенно обычных вещей? Какой-то плющ. Старое зеркало. Она пришла на чужой участок, чтобы избавиться от страха, преодолеть его. Вернуть контроль над собой.

Тоня прикусила губу. Почувствовала вкус крови. Боль окончательно заглушила иррациональный страх, и девушка заставила себя улыбнуться. Она посмотрела в зеркало, поправила прическу и спрятав улыбку, решительным шагом направилась к столу.

Подойдя, смахнула рукой сухую листву и опавшие ветви. Под ними Тоня увидела старую тетрадь в грязной целлофановой обложке. Она взяла ее в руки, отряхнула от пыли и раскрыла.

Бумага была исписана странными многолучевыми звездами, диаграммами, украшенными изгибающимися под неприятными глазу углами символами. Вереницы изломанных знаков покрывали поля тетради. Они были написаны бегло, будто человек, начертавший их, привык пользоваться ими так же обыденно, как и простыми буквами.

Она пролистала тетрадь, и та оказалась полностью заполнена странными знаками и рисунками. Среди них Тоня заметила большую, занимающую целый разворот таблицу, состоящую из множества рядов причудливых символов. В них все было неправильным, вызывало дискомфорт, отталкивало. Ей казалось, что она смотрит на нечто омерзительное, на то, чего не должно быть в этом мире.

И все же, таблица, как тот черный плющ, притягивала ее, понуждала всматриваться, запоминать. Часть клеток, их было восемь, старательно обведенные красной ручкой, выделялись особо. Они располагались довольно далеко от краев и группировались рядом с центром таблицы. Ей показалось, что выделенные символы имеют нечто общее между собой, но связь ускользала от нее, вызывая легкую тошноту и головокружение.

- Жутковато здесь, не правда ли? - раздался мужской голос за ее спиной. Тоня вскрикнула и обернулась.

Между ней и спасительной калиткой стоял незнакомый мужчина. Его лицо скрывала тень. Он стоял, опираясь на дерево, держа в руке небольшой топорик.

- Эта тетрадь. Не могли бы вы положить ее на место, - произнес он ровным тихим голосом.

Тоня не могла пошевелиться. Она прижала тетрадь к груди, неспособная двинуться с места. Девушка хотела закричать, но горло пересохло и она не могла издать ни единого звука. Ей оставалось только смотреть на незнакомца широко раскрытыми от ужаса глазами. Мужчина склонил голову на плечо, рассматривая Тоню.

- Так она вам нужна? Неужели вы из этих… - он осекся.

- Понятно, вас напугал топор. Извините, я не очень догадлив, - он положил топор на землю и вышел из тени, - полагаю вы Антонина? Дочь Марины?

- Дд-да, - она судорожно кивнула, не выпуская из рук тетради.

- Если честно, я не знаю, как вас успокоить. Мне очень не ловко, что я так внезапно подошел к вам. И сейчас, чувствую, что попал в крайне дурацкое положение, - смущенно продолжил он, постепенно приближаясь к ней.

Она зажмурилась и затаила дыхание, когда мужчина обошел ее и сел на скамейку, - кажется, мы сегодня с вами уже виделись. Помните, в магазине вы мне помахали? С вами тогда были еще друзья. И одна крайне надоедливая рыжая девочка.

Он немного помолчал, затем продолжил, - вы знаете, я когда сильно испугаюсь или разозлюсь, делаю дыхательные упражнения. Попробуйте, глубоко вздохнуть и задержать дыхание. Буквально на пару десятков секунд. Затем, медленно выдохните ртом. Мне помогает. Извините еще раз.

Он посмотрел ей на спину. Ее плечи несколько раз судорожно дернулись. Мужчина решил, что она последовала его совету и, достав из кармана блокнот, погрузился в чтение.

Постепенно Тоня смогла сделать глубокий вдох. Задержала дыхание. Почувствовав как начинают гореть легкие, она медленно выдохнула. Потом вздохнула еще раз и снова задержала дыхание.

Она немного успокоилась и повернулась к нему, - с-спасибо, мне стало лучше. Вы-вы извините, я пришла без спросу... я вас вспомнила, мы виделись и на остановке. Еще удивилась, что мы вышли вместе. Подумала, что вы уже не такой хмурый.

- Я заключил выгодную сделку по пути сюда. Подождите секунду, мне нужно сделать запись, пока я не забыл, - он достал карандаш и принялся делать пометки в блокноте.

Тоня села напротив него, через стол и с любопытством разглядывала мужчину. Он полностью ушел в себя и сосредоточился на записях, давая девушке возможность оглядеться и окончательно прийти в себя.

Когда мужчина закончил, он убрал блокнот в карман, посмотрел на Тоню и немного рассеяно улыбнулся, - у меня очень плохая память. Не успею записать, так сразу забываю. Я вижу вам понравилась тетрадь? Все же, я бы очень хотел, чтобы вы вернули мне ее. У вас же нет причин оставлять ее себе?

- Извините, - она смутилась и покраснела. Действительно, тетрадь по-прежнему была прижата к ее груди, - ой, как глупо, извините, еще раз.

Она осторожно положила тетрадь на стол перед мужчиной. Тот торопливо взял ее до того, как Тоня успела убрать руки, их пальцы на секунду соприкоснулись и они оба отдернули руки, словно обожглись. Повисла неловкое молчание.

- Вы смотрели тетрадь?

- И-извините.

- Ничего страшного. Это просто набор головоломок. Довольно занятные?

- Они показались мне… очень странными. Древности?

- Нет. Это абсолютно выдуманные знаки. За основу я использовал смесь линейного письма «А» и аккадской клинописи. Детали брал из кельтских орнаментов. Остальное придумывал сам. Производит впечатление?

- Скорее пугает…

- Все в порядке. На это и был расчет. Форма может сильно отвлечь от содержания.

- Их отгадали?

- Да, но моим друзьям пришлось повозиться.

- Это ваше хобби? Делать таки странные загадки?

- Скорее работа.

- Кем вы работаете?

Мужчина замолчал. Он поджал губы, затем наморщил лоб, стараясь подобрать подходящий ответ. Потом усмехнулся своим мыслям и сказал, - давайте сменим тему. Вы пришли ко мне?

- Нет, просто я увидела плющ… я не помню его. И как-то не заметила, как зашла на ваш участок. Вы не сильно разозлились?

- А, плющ. Ну, конечно. Мне привезли его из северной Англии. Он рос у самого Вала Адриана. Мне утверждали, что он видел крови больше, чем самый старый дуб в Арденнах. Хотя, это явно не правда — плющ столько не живет. Максимум лет пятьсот. Кровавым исполинам Арденн он не конкурент, - мужчина помолчал, и посмотрев на густые лианы, продолжил, - думал, не переживет нашу зиму, но он как-то прижился. Теперь разросся на весь сад. Говорят, предки этого растения охотились, подманивая добычу к себе каким-то особых запахом, оплетали ее, душили и удобряли останками землю. Красивая история. Жаль, тоже полностью выдумана.

- Вы так думаете? Меня он будто заколдовал…

- Уверены? Сегодня очень жарко. Может, вы немного выпили? Хотя, о чем я… вы же должно быть довольно молоды.

- Восемнадцать мне уже есть.

- Вот как. Я даже не заметил, как вы выросли. Мне только, что пришло в голову, вы же уже бывали здесь, на этой полянке. Правда, было это довольно давно. Вы играли с этим буфетом... он тогда еще имел все четыре ноги, а вы еле доставали до стола. Вам еще очень нравилось зеркало, я помню как вы просили отца, чтобы он вас поднимал к нему.

- Не помню. Я давно здесь не бывала. Наверное, с седьмого класса.

- А, вы сейчас в каком?

- Шутите? Я же сказала, мне уже давно исполнилось восемнадцать. Я уже на втором курсе. Точнее, перевелась только. Скажите, а как к вам лучше обращаться? Я не знаю вашего отчества.

- Могу поспорить, вы и имени моего не помните. Ничего, ничего, это нормально.

- П-простите.

- Я привык, что меня называют - DMом. Вам это может показаться странным, но я свыкся. Откликаюсь на него чаще, чем на данное при рождении.

- Это сокращение?

-Да, можно и так сказать. Бард, считает, что это диагноз.

- Бард?

- Мой коллега, тот самый, что поднял мне настроение.

- Жаль, думала, что его подняла вам я, когда помахала рукой.

- Вы заложили хороший фундамент. Я вам благодарен. Но вы не внимательно слушали, я сказал ранее, что заключил хорошую сделку.

- Понятно.

- Извините, я не пытался вас поддеть. Антонина, вы довольно удивительный человек. Вы меня совсем не раздражаете.

- О, спасибо. Это редкость?

- Большая. Ну, что, пойдем покажу, где лежат дрова? - он поднялся с места, показывая всем видом, что беседа подходит к концу.

- Дрова?

- Конечно. Марина просила присмотреть за вами. Я, честно сказать, не очень собирался этого делать. Но я подумал, что не припомню, чтобы у вас были с собой дрова для камина. Ночью придет шторм. Ваш дом, довольно холодный, а ваш папа, отличный малый, но он не любитель делать запасы. А я, как старая мышь, вечно набиваю свою норку. Пойдемте, я покажу, где вы можете их взять, - DM направился к калитке. Он обернулся, увидел что Тоня идет за ним, - хорошо, только подберите топор, пусть будет у вас.

Он сделал несколько шагов и остановился. DM повернул к ней голову и сказал, - и да, можете приходить в любое время. Берите, если что-то вам будет нужно. Только одна просьба. Сегодня ночью ко мне приедут гости. Мы будем обсуждать… очень важные вопросы. Если вам, или вашим спутникам что-то будет нужно — не беспокойтесь, просто берите. Но постарайтесь нас не отвлекать. И пожалуйста, скажите вашей рыжей подруге, чтобы не вздумала нас подслушивать.

Она подобрала топор и пошла за ним, переступая через корни деревьев. DM вывел ее к забору и показал на едва заметную тропинку, идущую вдоль забора. Тоня подумала, что ее раньше не было. Потом отбросила эту мысль и пошла через густые заросли малины, глядя в широкую спину того, кто еще полчаса назад был незнакомцем.