Чернь под серебром

Глянцево-черные, гладкие и скользкие ветви буков склонились к земле, почти касаясь листвой мутного ручейка, петляющего меж вздыбленных корней. Стояла странная ночь, наполненная дождем, ветром, что дует каждый раз с новой стороны и липким туманом, цепляющимся клоками своих изодранных одежд за корни стонущих деревьев. Они, сонно покачивались, поскрипывая, погружаясь кончиками ветвей в темную воду, разгоняя разбегающимися кругами, бегущие по волнам гладкие пузыри затянувшегося дождя. Холодные капли стегали косматые кроны, прогоняя обрывки тумана, старательно прячущегося в густой листве, сгоняя его все ниже, в черноту под извилистыми корнями. Шорох и шелест, скрип и треск наполняли глубокую серую ночь, затянутую бесконечным ливнем, заглушали скрежет великанов-тополей и редкий треск ослепительных молний, отбрасывающих причудливые тени на искусный орнамент, сплетенный ветвями.

На расчерченной дугами морщин коре, покрытой леопардовыми пятнами мха, медленно проступило тонкое лицо. Сначала, оно казалось забавным недоразумением, легкой игрой теней, узлов и росчерков, той, что так любят впечатлительные дети, украдкой смотрящие в окно во время дневного сна. Однако, лицо постепенно набирало объем, вытягиваясь, словно наросший гриб, прорастая из ствола старого бука. Росчерк молнии осветил миндалевидный глаз, слишком раскосый и длинный, чтобы принадлежать человеку. Странный рисунок скул, узкий, тонкий рот и заостренный подбородок. Роскошная грива похожих на шелк серебряных волос скрывала половину лица, падая водопадом вниз, на тонкие плечи. Молния ударила еще раз, осветив тонкую, похожую на детскую фигуру эльфийки, сжавшуюся в клубок под раскидистой кроной старого бука.

Тонкие пальцы схватились за мокрый корень, нависающий над ручьем, удерживая шатающуюся девушку от падения. Она подняла полузакрытое волосами лицо вверх, подставляя белую, как мел, кожу под падающие с ветвей капли дождя. Эльфийка прикрыла глаз и широко открыла рот, жадно ловя холодную влагу. Она все еще была жива. Но это только пока.

Ей потребовалось немного времени, чтобы унять молот сердца, болезненно бьющий в груди, и выровнять сбитое дыхание. Силы были на пределе, а глубокая рана в левом боку отзывалась дергающей болью. Лечение остановило кровь и стабилизировало поврежденные органы, но этого было недостаточно. Ей нужно передохнуть. Ядра Домена остыли и давили изнутри холодной тяжестью. Это тело обладало низким пределом заполнения, и она вычерпала его до дна.

Эльфийка со стоном выпрямилась, с трудом балансируя на скользких корнях. Она схватилась за ветки, вздрогнула от холодных капель, застучавших по ее обнаженным плечам, и вскрикнув от боли, прыгнула вперед. Природная ловкость эльфа пришла на помощь беглянке, и ноги коснулись чернеющего за ручьем ствола упавшего дерева. Ее потянуло назад, и ступни заскользили по гладкой, мокрой коре, оставляя серые разводы. Она закачалась, но руки сами нащупали покрытые комьями земли рога корней и удержали раненную эльфийку на бревне. Она отдышалась, присматривая место следующего прыжка. Инстинкты подсказывали ей, что нужно бежать, и она знала куда, и от кого, но никак не могла найти место для следующего шага. Пришло время меняться. Дальше пусть управляет Он.

Свернувшийся под остывшими Ядрами демон, по-крайней мере она так его называла, шевельнулся, спеша прийти ей на помощь. Похожая на шелковую повязку, занавесь волос, скрывавшая левую часть лица, шевельнулась, шипя, как клубок разгневанных гадюк. Серебро сменилось масляной чернотой, упругих, напоминающих вороненную проволоку, лоз. По ее прекрасному нечеловеческому лицу прокатилась волна проступающих под кожей зазубренных чешуек сабдермальной брони, уже не раз спасших ей жизнь этой ночью. На запястьях, прорывая плоть, показались кончики ловчих лоз, готовых ухватиться за кроны деревьев и рвануть ее легкое тело ввысь. Эльфийка оскалилась, припав к земле, как готовящаяся к прыжку рысь. Вертикальный зрачок распался пополам, став узким, как вытянутые песочные часы, или две стрелы, разлетающиеся в противоположные стороны. Глаз полыхнул багровым огнем, сжигая яркую изумрудную зелень ее радужки. Существо зашипело, исторгая из лопнувшего рта клубок спутанных усиков, покрытых черной абнормальной жижей, извиваясь, они сплетались в длинный, похожий на бич, язык, заканчивающийся острым изогнутым жалом. Из-под лопаток и позвоночника, разрывая с треском белоснежную плоть, выскочили толстые темно-серые стебли. Еще не коснувшись земли, они покрывались нарастающими мышцами из сплетающихся лоз. Восемь многосуставчатых ног с мягким чавкающим звуком, погрузились в грязь, поднимая тело эльфийки над поваленным деревом.

Из под ее мраморной кожи прорывались все новые и новые лозы, покрытые острыми, как бритва, чешуйками листьев. Они сплетались вокруг нее, словно самоформирующаяся грудная клетка. Толстые и прочные стебли превращались в арочное подобие ребер, надежно защищая эльфийку со всех сторон. Лозы, извиваясь, оплетали их, словно мышцы и сухожилия. Они свивались вокруг девушки, плетенным гнездом, уютным и безопасным. Она, будто засыпающий ребенок, подтянула к груди острые коленки, обхватывая их руками, сворачиваясь в клубочек.

Эльфийка слабо улыбнулась, наслаждаясь хлещущей по щекам небесной влагой. Узкое, постепенно зарастающее окно, открывало вид на затянутое серой хмарью темное небо, за которым уже не было ее родного мира, а скрывалась видимая лишь ей густая чернота межмирового пространства, разрываемая струями серебренного тумана Великого Океана, Отца всего Сущего и обителью богов. Она широко улыбнулась, любуясь его величием.

Яркая ветвистая молния обрушилась с небес и ударила совсем рядом, разрывая мир оглушительным грохотом. Вспышка золота и пурпура осветила ее лицо. Обратив на мгновенье мир в сияющий грохот небесного огня. На мгновенье обнажив ее скрытую природу.

В бушующие потоки Великого Океана смотрело изуродованное лицо мертвеца. Белая кость, покрытая гноящимися клочками плоти, оскал зубов, белеющих в рваной, обожженной по краям ране на щеке, пустая яма глазницы, обрамленная тонкими живыми побегами черной лозы. Темно-багровый уголь слабо светился в глубине этого зловещего провала.

Мертвец оскалился, высматривая что-то в разверзшихся небесах, будто насмехаясь над теми, кто сильнее его. По крайне мере пока. Она продолжала улыбаться, постепенно засыпая. Потолок срастался над ней, укрывая ее тело от дождя и ветра. Эльфийка уснула на мягкой подушке из мясистых листьев и гибких стеблей. Медленно зарастая тонкими стеблями, покрытых черной слизью. Ей было тепло и мягко, впервые за эту безумную ночь. Она свернулась еще сильнее, упершись коленками в подбородок. Ее дыхание стало глубоким и спокойным. То, что было Чипой уснуло, нежно улыбаясь оскалом белых клыков в шелестящей темноте утробы того, что было Чернолозом.

Узкие, зазубренные листья с щелчком повернулись, покрывая поверхность огромного тела монстра черной матовой броней. Похожий на гигантского паука, он поднялся во весь рост, покачиваясь на длинных, обманчиво тонких ногах, привыкая к новой форме. Ему нужно было спешить. Где-то в лабиринте из прозрачных стен, бесновался изувеченный, но все еще опасный Зверь. Им не стоило с ним встречаться. Они возвращались домой, туда, где дул легкий прохладный бриз, шумел далекий прибой и тихо звенели стеклянные иглы.