Ревенант

Мощный удар сплетенной из лоз лапы снес ему половину лица. Нижняя челюсть, висевшая лишь на изорванных корнях, отлетела в темноту. Под ободранными, истекающими гноем и слизью, лоскутами кожи, проглянула кость. Останки тела придатка содрогались, словно под ударами электрошока. Черная слизь вытекала из пустых глазниц, застывая на холоде, как смола.

Придаток умер мгновенно. Чернолоз почувствовал слабый импульс, угасающий в их коллективном разуме. Мятежное сознание исчезло. Без обычного дикого крика отчаянья или первородной злобой. Оно просто растворилось, отдавая контроль над общим телом. Теперь он остался один. Стабильная мана, пульсирующая в крови героя, стала его частью, слилась с его собственной, даруя силу, возможность к росту. К эволюции.

Здесь, в гнезде, почти не ощущались могучие ветра, наполненные сырой маной, терзающие Осколок. Трещины в плотной материи Междумирья, разлиновавшие его середину, истекающие серебром, еще не достигли Гнезда. Внутреннее чувство монстра подсказывало ему, что это место все еще безопасно.

Чернолоз отправил импульс по вновь подконтрольным лозам. Затем, осторожно, потянулся к кокону, где дремало его новое Я.

Оно спало тревожно. Вздрагивая в вечном голоде, требуя все больше сил и маны от старого тела. Кокон стремительно поглощал его ресурсы, оставляя монстра на голодном пайке. Впрочем, теперь это было не так важно. Рядом была еще одна добыча. Ее хватит для завершения эволюции.

Чернолоз почувствовал добычу, ползущую вниз по лестнице, в тщетной попытке избежать поглощения. За ней тянулся аппетитный след из крови и роящихся мыслеформ. Жалкая попытка сбежать. Пришло время поедания.

Монстр перестроил свое огромное тело. Сначала он отрастил ногу, сократив запасы ловчих лоз. Тяжелая, массивная, как колонна сталинского ампира, она опустилась в воду, выравнивая тело монстра. Он выдвинул из его аморфной глубины новый пучок лоз. Тонкие и подвижные, почти лишенные листвы, они слегка мерцали, переливаясь алыми всполохами. На подергивающихся кончиках сверкали крохотные кристаллы, цвета артериальной крови. Они потянулись к остаткам тела героя, висевших на измочаленных стеблях. Прикоснулись к его почерневшей коже. Зарылись в нее, оставляя за собой обрамленные складками плоти округлые отверстия.

Изнутри донеслось приглушенное чавканье. Кожа заходила ходуном, покрывшись рябью, как взбаламученная трясина. Куски плоти стали проваливаться внутрь, поглощаемые лозами. Чернолоз избавлялся от ненужного хлама. Перерабатывая мертвое тело героя в запасы стабильной маны.

Оплетенный колышущимися лозами коридор, дышал злобой. Огромная косматая туша, словно поросшая лесом сопка, возвышалась над темной водой, тихо плещущейся под его ногами. В золотом свете схваченной и притянутой к стене керосинки, Чернолоз казался сосредоточием тьмы. Стекающие сверху струи прозрачной ледяной воды, падали на его покатые плечи и скрывались в глубине взлохмаченной шкуры. Они пропадали в ней, петляя меж корней, лоз и стеблей. Вода смешивалась с черной жижей, унося ее вниз, скользя по стене из острых листьев, показывалась на поверхности, срывалась водопадом вниз, вливаясь в студеное озеро, разливающееся, просачивающийся вниз меж досок пола, стекающее по лестнице, затапливающее старый дом, ставший гнездовьем для монстра, готовящегося совершить свою эволюцию.

Обглоданные кости падали одна за другой, скрываясь под покрытой пятнами черной слизи водой. Они хлюпали, пропадая в ней, поднимая за собой небольшие всплески, отбрасывая круги волн, скорбно бьющих о стены. Последним упал череп. Ударившись о ногу Чернолоза, он закрутился и отлетел в угол, влажно шлепая по воде, как пущенный шаловливым ребенком голыш. Монстр неторопливо закончил трапезу. Его скрытый под слоями листьев и корней, погруженный в вязкую жижу, кристалл пульсировал поглощая ману.

Ему стоило сделать это давно, но он не решался, зная, что в его Гнезде притаился еще один Избранник Домена. Он опасался, что этот маленький янтарно-золотой Домен доставит массу неприятностей. Загнанный в угол необходимостью свить кокон, и страхом перед серебряным чудовищем, идущим по его следу, Чернолоз отложил наступающую эволюцию, сосредоточившись только на необходимом. Растянутое до предела время вне Разлома еще играло на его стороне. Теперь, когда сломленная добыча, истекая жидкостями, ползала по первому этажу в тщетной попытке найти выход, а чудовище, похоже, окончательно заблудилось в тумане, пришло время для саморазвития.

Чернолоз остановился, выбирая пути эволюции для своего кокона. Вьюга взаимоисключающих возможностей и путей развития, проносилась перед усложняющимся разумом монстра. Похожие на стайки тревожных рыбок, они парили перед его внутреннем взором, постепенно собираясь, в напоминающие облака, косяки. Они начинали отдаляться друг от друга, приобретая форму и законченность. Их было четыре.

{Возможность эволюции: Скрытнолоз Губитель} От этого выбора пахло его излюбленной тактикой засад. В нежной дреме среди густых крон, уютно поющих ему на ветру, неспешно поджидая сияющую теплом и жизнью добычу. Медленное, вальяжное перетекание в тенях. Мягкое прикосновение к сознанию жертвы. Это был приятный выбор. Но ему нужно было торопиться. Чернолоз нехотя развеял этот косяк и перешел к следующему.

{Возможность эволюции: Плетенный Исполин} Неспешно шаркающий среди густых лесов, скрываясь от солнца в тени древних дубрав. Могучий, как гора, покрытый выбеленными костями добычи, проглядывающих сквозь его прочную лохматую шкуру. Он почувствовал, как бьются десятки сердец — кристаллов, наполняя маной огромный оживший холм, тихо бредущий от одного поселения этих сладких, кричащих людишек, к другому, оставляя за собой лишь дымящиеся от его едкой крови руины. Этот выбор был тоже с сожалением отброшен. Осталось всего два: {Возможность эволюции: Чернолоз Кукольник} и {Возможность эволюции: Мрачнолоз}. Он мысленно облизнулся и собрался приступить к выбору.

Острые листья поднялись дыбом на его широкой спине, когда по темному коридору прокатилась волна грязного болезненно света. Она совсем не походила на холодный, призрачный свет эктоплазмы. Отдавала омерзительным пурпуром и гнилостной желтизной.

Серебряный туман просачивался сквозь открытые окна, наполняя затопленный коридор, изгоняя из него тьму. Лозы и корни растворялись в нем, словно коряги тонущие в ряске. Они то появлялись из него, выныривая на поверхность, то проваливались в его объятия, исчезая без следа. Алые огни гасли, погружаясь в клубящееся дымчатое серебро. Эктоплазма беззвучно сливалась с ним, возвращаясь в свою первичную сырую форму.

Чернолоз вздрогнул от боли. Она нахлынула на него неожиданно, прокатилась по лозам, заставляя их рефлекторно сжаться. Он ощутил, как волна сырой маны хлынула из открывающегося перед ним Разлома, сжигая его изнутри. Прилив Океана Душ омыл его, срывая куски тлеющих в серебряном огне черных листьев.

Монстр отшатнулся. Он почувствовал, что где-то недалеко, в тумане, огибая причудливый лабиринт из невидимых стен-трещин, движется что-то огромное и смертельно опасное. Чернолоз чувствовал его кипящую ярость, ревущий от силы Домен. Чудовище из серебра двигалось. И было уже неподалеку.

Чернолоз принял решение. Это тело было обреченно. Спасения не было. Ему нужно поглотить вторую добычу, передать ее ману, и отвести серебряное чудовище подальше от Гнезда, давая шанс кокону создать новое тело. Не тратя драгоценное время, он принял решение об эволюции. Ощутил, как отрываются от кокона питающие лозы, как резко падает его запас маны. Теперь время играло против него. Пришло время спешить.

Монстр неуклюже развернулся и, перестраивая на ходу тело для последней в его жизни схватки, направился к лестнице, тяжело шлепая по холодной воде. Серебро уже затопило коридор, остановившись в полуметре от него. Словно нарочно оставляя издевательский выбор: остаться на месте, ожидая неизбежной развязки, или преодолеть боль и идти вперед, в неизвестность. Потеря маны почти лишила его возможности видеть сквозь туман. Он почти не ощущал стонущую добычу ползущую по полу первого этажа. Ограничение обзора и дезориентация била по его сознанию, как плеть. Смысла ждать не было. Отбросив иллюзию выбора, шипящий от боли Чернолоз вошел в туман.

Растворенное серебро казалось еще более густым, чем там, у Разлома. Его ослабленное созданием кокона и борьбой с придатком тело, почти не справлялось с возрастающим напором Океана Душ. Разлом открылся где-то совсем рядом, почти рядом с ним. Чернолоз ощутил, как содрогнулось его кристаллическое сердце, все еще несущее следы схватки в буковой роще. Его уязвимость к сырой мане выросла, но кокон — другое дело. Он продержится еще какое-то время. Серебро обжигало, отвлекая от размышлений. Скоро оно станет помехой, не давая сосредоточиться на бое. Вязкое, как патока, оно сковывало движение, шипя, разъедало черную жижу, скрепляющее, как раствор, его тело. Он шел сквозь туман к лестнице, разгоняя ногами волны, похожий на легендарного гиганта-рыбака. С его тела падали отмирающие листья, свернувшиеся, хрупкие. Они кружились распадаясь в прах, вспыхивая бледно-зелеными искорками эктоплазмы.

Он сделал еще несколько грузных шагов, пока его передовые лозы не наткнулись на прозрачную стену, перекрывающую выход на лестницу. Чернолоз быстро ощупал ее оставшейся рукой и несколькими еще не выгоревшими дотла охотничьими лозами. Он терял их слишком быстро, когда отдалял от основного тела. Серебро поглощало их, как пожар сухие сосны. Стена преградила спуск. Пройдя насквозь хлипкие стены, она рассекла второй этаж, отделив коридор от лестницы.

Чернолоз развернулся, продолжая менять свое тело, втягивая пострадавшие лозы и заменяя их новыми. Останавливаться нельзя. Серебро быстро разъедало его, а опасности Разлома еще не полностью проявили себя.

Коварный туман редел перед ним, пока он брел к центру коридора. Чернолоз шел к окнам, кратчайшему пути к добыче, спрятавшейся на первом этаже. Он уже потерял ее след, почти ослепленный клубящимся серебром Океана Душ. Но, как акула, чующая кровь, монстр чувствовал манящий запах страха, разливающий под ним, сладкое дрожание мыслеформ, плодящихся рядом с добычей. Она неподалеку, гораздо ближе, чем чудовище из кипящего серебра.

Туман отступил, повиснув клочьями на пузырящихся, плюющихся черным соком стеблях, опутавших стены. Сгорбившись, Чернолоз грузно вывалился из него, и остановился посередине небольшого островка. Его дымящаяся от ожогов туша с трудом стояла, вцепившись в стены. Он почти опустился до самого пола, истекая черной кровью, расходящейся похожими на дым пятнами в мутной воде.

Висящая почти у самого потолка керосиновая лампа, схваченная лозами, горела теплым ровным светом, будто отгоняя туман. Дымчатая стена стояла в стороне от ее света, не решаясь приблизиться к ней. Алые кристаллы, проступающие из стеблей, и сплетений корней уже утратили свой блеск и покрылись узорами трещин. Свет лампы играл на их сколах, как отсвет остывающих углей.

Искореженная металлическая дужка, защищавшая покрытую трещинами колбу, отбрасывала тень, на покрытую зловонным паром постепенно восстанавливающуюся тушу Чернолоза. Проходя через пародию на голову, она разделяла его почти пополам, словно след от меча, рассекающего монстра от макушки, до ног.

Чернолоз сумел подняться. Он сплел еще пару рук и вцепился ими в стены, выравнивая покореженное тело. Черная жижа выплевывала новые лозы, заменяя отпадающие поврежденные. Он не мог позволить себе втянуть в себя толстые стебли, оплетающие стены Гнезда. Это все больше не принадлежало ему, став частью защиты самого ценного — кокона, в котором уже началось формирование новой жизни. Продолжения его рода.

Он, шатаясь придвинулся к окну, перебирая длинными руками по стеблям, как уродливая обезьяна, хватающаяся за лианы. Его туша волочилась за ними, почти лишенная сил. Окно, скрытое под завесой плюща, затрещало под его натиском. Он не хотел разрушать стену Гнезда, но другого выбора не оставалось. Регенерация пожирала ману, истощая запасы, постепенно лишая его личности и способности мыслить. Когда они иссякнут, он станет опять простым монстром, способным только на инстинктивные действия. И не сможет защитить кокон от серебряного чудовища, блуждающего неподалеку. Ему нужно поглотить добычу, передать ее ману новорожденному, и выиграть время, пожертвовав собой ради будущего. Так много нужно сделать. Так мало времени. Разрывая вязкую преграду из переплетенного плюща, Чернолоз не заметил, как мягкий свет лампы, сменился коптящим, неровным пламенем болезненного, гнилостного желтушного оттенка, харкающего грязным пурпуром.

Длинная, похожая на рваную рану, тень, стала плотнее. Серебряный туман, попятился от лампы, втягивая свои щупальца, ускользая от ее тошнотворного света. Вода застыла, словно затвердев. Тени стекли со стен, и бесшумно заскользили по ее неровной поверхности, сливаясь воедино. В коридоре стало темно. Трещащая и плюющаяся копотью лампа отбрасывала затухающий, желтушный свет на спину Чернолоза. Туман отступал, скрываясь в темных провалах комнат, забиваясь в углы.

Чернеющая, даже в темноте, тень от лампы тянулась по коридору. Достигая обломков комода, она расширялась, занимая всю стену. Тени вливались в нее, собираясь вместе, делая ее еще плотнее гуще и чернее. Уплотнившись, она осветилась внутренним свечением, отливая пурпуром, как дорогой шелк. Ее поверхность натянулась над застывшей водой, как черное полотнище. Достигнув предела натяжения она застыла на мгновенье. Затем, с почти слышным треском, скрючилась, словно отразившись в кривых зеркалах, вспучилась, натягиваясь вверх. Раздался треск. Черная шелковая тень выгнулась, словно кто-то похожий на человека прокладывал дорогу, безжалостно растягивая ее. Она продолжала растягиваться, истончаясь, открывая вылезающий из нее силуэт. Скорчившись, он прижимал свое лицо и ладони к ней, пытаясь прорваться через нее наружу, выйти в реальный мир.

Чернолоз тяжело развернулся, почувствовав угрозу. Его ускользающее сознание с трудом воспринимало происходящее перед ним. Из черной тени поднималась фигура человека. По его обнаженным плечам стекали черные тени, похожие на плотную грязь. Они оставляли на его сухой сероватой коже пурпурные подтеки, растворяющиеся хлопьями эктоплазмы. Покрытое страшными ранами лицо повернулось к своему убийце. Слегка отвисшая челюсть, оплетенная тенями, медленно возвращалась в заживающий на глазах разбитый череп. Пустые глазницы светились внутренним огнем, полыхающим внутри черепа. Багровый свет, горел, окутанный шевелящимися тенями. Куски ободранной кожи, напоминали кору выброшенного штормом дерева, иссушенного солнцем и солью. Под ними проступали выбеленные кости. Содранный скальп висел на полосках плоти, нависая над бровями, чудом уцелевшими клоками кучерявых волос, цвета остывшей золы. Пришедший из тени стоял перед Чернолозом, выпрямившись во весь рост, выставляя на показ чудовищные шрамы, покрывающие его тело. Обглоданный, обожженный, расчлененный и соединенный вновь, он стоял, воплощением возмездия. Шелковые клочья теней прижимались к нему, трепеща на невидимом ветру, словно изодранные лохмотья савана древнего короля. Длинные узловатые пальцы, покрытые остатками вросшей в кость плоти хищно изогнулись желтоватыми, похожими на изогнутые ножи, когтями. Восставший мертвец, открыл пасть усыпанную острыми зубами. Полный отчаянья и ненависти, пробирающий морозом до костей, вой Ревенанта обрушился на Чернолоза, отбрасывая его к стене, догоняя звуковую волну, нежить прыгнула на своего убийцу, широко расставив когтистые руки и ликующе оскалив рот {Способность монстра: Вой Ревенанта} {Тайное Искусство: Утроенная Концентрация} {Способность монстра: Улучшенный Яростный Натиск} {Способность монстра: Малое Усиление} {Способность монстра: Малое Ускорение}.

Примечание автора.

Всем привет! Большое спасибо, что остаетесь со мной. На следующей неделе сделаю перерыв, работа беспощадна и любит напоминать о себе в самый неподходящий момент, а отпуск подобен линии горизонта, удаляющейся по мере приближения к ней. Пожалуйста, если замечаете ошибки — пишите, буду исправлять. Они попадаются часто, даже когда выкладывал обнаружил пару.

В качестве небольшого бонуса, набросок одного из персонажей, точнее его дальнейшей формы. И кажется, я определился со стилем иллюстраций. Хотя, одна из моих домашних читательниц (самая юная) хочет цветной арт, а этот считает несколько… хм, «старомодным». Все меньше шансов у меня отмазываться, что я не художник и уже сто лет не рисовал от руки. Не знаю, мне кажется уместнее что-то в духе американского комикса середины прошлого века, ну или бронзового века. Есть мнение, что имеет смысл научиться рисовать в стиле манги, сейчас это, вроде, более актуально. Хз. Пока попробую, рисовать в духе пикрелейтеда. По крайне мере, меня он устраивает. Осталось только найти время, все продумать и сделать (время, время, время — оно сводит меня с ума). Ок. Время прощаться на две недели. Удачи все вам, и попробуйте не упустить это холодное лето. Оно все таки прекрасно. Спасибо, за то что читаете. Пока!