Серебряный сон

Они шли, стараясь не выпускать друг-друга из виду. Опасаясь опять потеряться и сбиться с пути. Огонек, то становился ближе, маня их серебренным светом, то почти растворялся в серой мгле, скрываясь от них за покровом листвы. Рино, чье настроение стремительно улучшилось, ловко подныривая под ветки, опять вырвалась вперед. Тоня, все еще борющаяся с неожиданным приступом совести, немного отставала. Она так увлеклась самокопанием, что почти налетела на неожиданно остановившуюся Рино.

Пользуясь своим преимуществом в росте, Тоня высунулась из-за ее плеча и посмотрела на открывшеюся ее взгляду картину залитую слегка мерцающим серебряным светом...

...На небольшой поляне, меж столетних могучих буков, оплетенных чернеющей занавесью плюща, стоял старый деревянный стол, покрытый ворохом прошлогодней листвы. Над ним серебрилась свободными от ржавчины островками натянутая между деревьев проволочная сетка, удерживающая на себе тяжелую сплетенную массу сросшейся с ней лозы, покрытой темными подобными змеиной чешуе листьями. Оттуда, сверху, неспешно наливаясь, срывались капли, тихо шлепающие по выцветшей клеенке, гнилым листьям и по покосившимся длинным лавкам, горбящихся вдоль стола. Серебряный свет скользил по беседке, отбрасывая на сомкнувшиеся темные кроны причудливые отсветы каустики. Они дрожали переливаясь, словно искрясь на стенах погруженного во мрак бассейна, освещенного сквозь решетчатые окна полной луной. Свет не был ровным — он медленно, почти неуловимо пульсировал, удлиняя мягкие глубокие тени, сплетающиеся в сложные узоры. Похожий на лунный, он выливался с поверхности антикварного зеркала, возвышающегося над ветхим колченогим буфетом. Его гладкая поверхность переливалась, как озерная гладь под дуновением легкого ветерка. По ней пробегали почти неосязаемые волны, расходящиеся кругами от центра к краям, заключенных в вороненную железную оправу, украшенную крупными медными медальонами. В зеркале клубился странный белесый туман, то сгущающийся так плотно, что скрывал под собой волны и становящийся тусклым свет, то редеющий и почти исчезающий. Укрытые тенью, по краям поляны толпились рассохшиеся шкафы, заваленные старыми книгами, битой посудой и мутным стеклом.

Рино заворожено смотрела на купающуюся в серебре беседку. Она не решалась сделать шаг вперед, чтобы не потревожить магию света и тени, играющую перед ней беззвучный спектакль.

Ей казалось, что танцующие перед ними фантомы заставили поляну раздвинуться до исполинских размеров. Длинный деревянный стол, стал массивнее и виделся высеченным из темного, похожего на гранит камня. Скамейки исчезли, слившись с ним в единое целое. Мерцающие блики серебряного света вычерчивали на его проступивших из темноты гладких стенках загадочные письмена, чьи противоестественные угловатые формы, вызывали тошнотворное омерзение. Гнилая листва, покрывавшая его крышку, обрела очертания и стала походить на распростертое на полированном камне языческого алтаря гигантское человеческое тело.

Вспученные, торчащие из земли корни разгладились, провалившись сквозь поверхность, утопая в колышущейся невысокой траве. Среди нее, из-под грязи, то тут, то там виднелись серые каменные плиты, выщербленные временем и расколотые. За кругом странных деревьев, окружающих алтарь, вырисовывались полуразрушенные стены, с узкими стрельчатыми окнами. Из непроглядного мрака возвышающихся над землей порталов, выглядывали изуродованные временем статуи странных божеств, выглядевших как отвратительная насмешка над человеком и зверем.

Серебряные пятна света, омывавшие шишковатые стволы лишенных коры деревьев, пульсируя, обратились изящными силуэтами девушек, чьи тонкие запястья были грубо примотаны тугими побегами черного плюща к похожим на шипы сучьям. Их головы поникли, а лица были скрыты, свисающими до пола волосами. Измученные позы полные страдания, распятые на мрачных напоминающих орудия пыток деревьях, светились во тьме, как крылья светлячков.

Фантомные тени закружились в серебряном потоке мерцающего свечения. Из темноты, стелясь по плитам и плешинам травы, потекли струи серого тумана. Сквозь них, бесшумно раздвинув занавесь из переплетенных лоз, к алтарю потянулись гибкие тени, формируя на ходу призрачные фигуры, облаченные в причудливые облегающие одежды, собранные из десятков переплетенных кожаных ремней, украшенных медными галунами и бляшками. Лица фантомов, скрытые под белыми масками, неотрывно смотрели на распростертое тело гиганта, а их долговязые, стройные, как молодые побеги винограда, силуэты окружали его, раскачиваясь и изгибаясь.

Из глубокой тени зеркала выплыла еще одна фигура. Высокая, как башня, она парила, повисая над алтарем, загораживая льющееся на него сверкающее серебро. Оно освещало ее контуры, делая еще более бесформенной, огромной и черной. Похожие на разлапистую кляксу одежды развивались среди сияющих лучей, как изодранный флаг разгромленной армии. Мятый остроконечный капюшон венчал широкие костлявые плечи, из которых вытягивались вперед замотанные в широкие полосы ткани руки. Темное марево клубящееся, как сплотившийся рой мух, скрывало его ладони, протянутые к безвольному телу гиганта. Мороки и тени вились вокруг чудовищной фигуры, скользили по черному савану, пронизывали ее, распадаясь в ней, чтобы вновь воплотиться и продолжить безумную пляску. Она протянула свои руки еще ближе к гиганту. В них, свисая, как туша дохлой змеи, из тьмы сплелась тяжелая, покрытая шипами цепь. Ее граненные массивные звенья, с трудом поворачиваясь друг в друге, потянулись вверх, вытаскивая из мрака грубо откованный из черного металла ошейник. Соединенный с цепью кольцом, сдавленным в вырезанным виде головы демона замке, он походил на искалеченное солнце, с граненными неровными лучами — кинжалами, торчащими в разные стороны. На его внутренней поверхности виднелись, бликующие на свету, ряды треугольных шипов. Фигура подняла над головой ужасный ошейник и изогнулась, замахиваясь им. Казалось, что она собирается обрушить его на голову беспомощной жертве, и размозжить ее на каменном алтаре, завершая этим кровавое жертвоприношение забытым богам. Но ошейник замер, впитывая в себя серебристые лучи, сияя в них, как умирающая звезда.

Повинуясь молчаливому приказу, облаченные в кожаные ремни помощники разом набросились на гиганта, прижимая его руки, ноги и голову к камню. Они наваливались на него, оплетая своими телами, словно ловчие лозы плюща.

Фигура подняла ошейник еще выше, но вдруг остановилась. Ее голова выгнулась под немыслимым углом и развернулась к замершей Рино. В черном капюшоне вспыхнул красный глаз. Серебряный свет померк.

Рино тихо вскрикнула, когда к ней прокатилась волна холода. Она слышала, как хрустя замерзает трава, как покрывается морозным узором серый камень плит, как с треском ломаются расписанные изморозью ветви. Откуда-то сверху, кружась, подхваченные студеным ветром, посыпались крупные бледно зеленые хлопья сияющего снега. Тонкие фигуры привязанных к деревьям девушек, скрипя покрылись коркой синего льда. Разрывая пол, вырывая плиты, подбрасывая их обломки вверх, на поверхность поднимались соцветия лазуревых кристаллов, окутанных снежным туманом. Их совершенные грани покрылись трещинами, и они с оглушительным треском взорвались, разбрасывая тонкие, но острые, как бритвы осколки. Их уносил морозный ветер, усилившийся до смерча, закрутивший снежинки в тугие воронки, скользящие по покрывающейся снегом землей. Кружащийся снег серым занавесом опустился перед Рино, укрывая чернеющую на алтаре фигуру. Острая снежинка впилась в ее глаз, обжигая леденящей болью.

Она не успела сморгнуть, как фигура исчезла с алтаря и появилась прямо перед ней, повиснув в воздухе, покачиваясь в порывах ледяного шторма. Ее одежды развивались на ветру. В совершенной черноте провала лица пылал, как комета, красный глаз. В нос ударил приторный аромат парфюмерных роз, растворившийся в смраде гниющей плоти. Рино упала на колени, борясь с тошнотой. Ее глаз почти ослеп, слезясь от боли, но она развернулась к ужасающей фигуре, нависшей над ней. Единственным глазом, Рино увидела, как из под черной ткани, разгоняя темное марево, появилась бледная, покрытая скользкой прозрачной слизью рука. Длинные, похожие на суставчатые лапы насекомого, пальцы прикоснулись к ее щеке. Ледяная и скользкая плоть, оставляя на ее коже мокрый и липкий след, медленно сползла ей на плечо. Не в силах пошевелиться, как в ночном кошмаре, она смотрела на сморщенные пальцы, постепенно нащупывающие ее горло. Мир потемнел, когда капюшон надвинулся на нее, ослепляя горящим, как кровавый рубин, глазом. Слизкая клешня сомкнулась на шее Рино и с силой сдавила ее...

- Рино, Рино! Ты чего?! - она услышала взволнованный голос над своей головой. Тася вскрикнула и отшатнулась, ударившись затылком о что-то твердое.

- Тише, тише. Это я — Тоня! Рино, что случилось?

- А-а? - Рино оглушено осматривалась по сторонам пытаясь понять, где она находится. Ее расфокусированные глаза, не могли зацепиться за что-то одно, и она продолжала мотать головой, тихо всхлипывая.

- Ударилась? Где болит?

- Ч-что сейчас было?

- Да, я не знаю, ты стояла впереди. Я к тебе подошла, а ты… Тася, ты стояла и смотрела прямо перед собой. Вот на эту лампочку! Потом, схватилась за горло и начала кашлять. Я тебя схватила… дальше все. Ты что-то увидела? Здесь кто-то был? Тебя кто-то напугал?

- Я-я не помню… я вообще ничего не помню… - рыжая девушка подслеповато щурясь, посмотрела на свою подругу, стоящую в свете серебристого фонаря, покачивающегося на ветру над старым деревянным столом.

- А, что последнее ты помнишь? - услышала Рино.

Голос Тони доносился издалека, будто девушка залезла в бочку. Тася чуть-чуть помедлила с ответом, пытаясь осмотреться и собрать разбегающиеся, как тараканы, мысли, - я увидела стол и фонарь.. потом зеркало… оно светилось… прости, я больше ничего не помню.

- Понятно. Думаю, это от стресса. Не каждый день в трех соснах приходится заблудиться.

- Босс, ты же понимаешь, что все, происходящее — ненормально? Босс, мы не могли заблудиться в такой маленькой роще. Я-я, что-то видела только что. И это было очень страшно. С нами что-то происходит совершенно не нормальное! Послушай, босс, я же не одна считаю, что с нами что-то происходит?

- Конечно происходит. Мы заблудились. Нам холодно и мы устали. У нас куча проблем. -

- Босс, роща. Она слишком маленькая. Ты же помнишь компас?

- Не усложняй.

- Босс, ты же тоже что-то видела здесь? Я по лицу вижу. Тебя что-то здесь тоже напугало. Ты точно, что-то видела. И боишься этого сейчас не меньше, чем я. Скажи, что ты видела?

- Ничего такого.

- Брось, босс. Я видела тебя сегодня днем. Там у калитки.

- Что?!

- Да, босс. Я пошла за тобой, хотела поговорить о наших отношениях. Хотела извиниться за наезд. Я не собиралась за тобой следить. Но меня задержал Сашка, и получилось догнать тебя только у самой калитки. Ты стояла уткнувшись лицом в кусты. Просто так стояла, как статуя, а твоя голова была оплетена плющом. Это было так жутко. Он, как будто засасывал тебя...

- Я не понимаю о чем ты хоч…

- Дай мне закончить, босс. Ты стояла и тупила в забор. Мне мешала яблоня и я решила посмотреть за тобой, но когда раздвинула ветки… там пряталась птица. Она так страшно закричала и улетела. Ты очнулась и повернулась ко мне. У тебя было бледное, как у покойника, лицо, такое… как сказать... перекошенное, наверное. Будто ты там Пенивайза увидела. Я спряталась за теплицу и ты меня не заметила. Скажи мне, что ты видела?

- Тасенька. Я понимаю, что тебе хочется вызвать «Охотников на привидениями» и стать звездой интернетов. Но не надо тащить свои фантазии в реальность. Пугать себя, и меня за компанию. Мы заблудились, когда ты сбилась с пути, потеряв свои следы. Теперь мы нашлись. Точнее, я нашла нам дорогу. Вот беседка — посмотри, она перед нами. Мы ходили вокруг нее кругами. Замерзли, промокли. Компас? Да, легко. Приложение обновилось, а в нем ошибка, вот мы и видим непонятно что. Связь не ловит? Да, мы же за городом. То что у нас вообще связь есть это удивительно. Как и то, что у нас интернет проведен. Мы в двух километрах от военного аэродрома. Может, солдаты связь глушат. Понимаешь, Тася... по поводу твоих «видений», скажи, а ты сколько банок выдула? Ну просто, для интереса?

- Не больше, чем ты, босс, - Рино поднялась на ноги и попыталась стереть грязь с дождевика. Не получилось. Та еще больше размазалась по нему. Рино недовольно посмотрела на испачканную в земле руку. Грязь была холодной и слизкой. Рино передернуло, как будто, что-то из глубины сознания ей напомнило о таком же прикосновении. Рыжая сплюнула на землю и начала ожесточенно чистить руку о подол дождевика, стараясь не смотреть на скалящуюся в темноте Тоню. Момент единения, который не на долго их связал, был опять потерян и Рино, снова подумала про себя: «мы и правда, с тобой не похожи гилдмастер. Не всем же быть такими лицемерными суками».