Влюбленная пара

Привкус угля на губах, пополам с солоноватой кровью. Лечебное зелье делает свою работу, медленно затягивая раны. Его красивое, безупречное лицо поворачивается к высокой мечнице, тяжело опирающейся на меч. Обожженная, изрезанная, но живая. Чувствительный к мане глаз едва различает тонкий зеленый ободок вокруг ее сгорбленного силуэта. Тоже лечится. Он встречается с ней взглядом. Анаматари читает в них вопрос и тяжело качает головой из стороны в сторону. Клауд все же решает спросить.

- Брогх? - его голос мелодично звучит в темноте коридора, в нем не слышно ни звука надежды, только уточнение. Тем более, что он знает ответ.

- Его нет. Он был совсем рядом с этим… - голос Анаматари кажется скрипучим, словно ее горло сточил черный песок со вкусом угля, - Карахи?

- Красиво ушел.

- Еще кто?

Повисло молчание. Его нарушал лишь легкий шорох шагов прекрасной черноволосой девы и осипшие хрипы Валнара, катающегося по полу, зажимающего руками то немногое, что осталось от его сожженного лица. Пока зелье медленно излечивало раны, заботливо поднесенное к его глазам зеркало, лишило разум мага последней опоры. Под звуки журчащего, как весенний ручеек смеха, он истошно орет, отбрасывая кусок полированного серебра. Ползет по песку, загребая его руками, стараясь убежать как можно дальше от шокирующей правды. Упирается спиной в стену. И теперь, охрипнув от крика, катается по полу, царапая изувеченное лицо.

Каталия изящно приседает рядом с трупом Проводника. Ее тонкие пальцы с неожиданной силой приподнимают тело, усаживая его у стены. Она внимательно осматривает глубокую рану на шее. Пальчик с тихим чавканьем входит в открытую рану, размазывая слипшуюся кровь. Она хмурит брови, приходя к какому-то выводу. Мертвец становиться ей не интересен, и прекрасная дева отбрасывает его на песок, слипшийся комками от крови. Она не оборачивается к брату. Ей это не нужно. Их бесшумный разговор не прерывается ни на мгновенье. Они едины. И телами и душой.

Она поднимается на ноги и неторопливо проходится вдоль стены, изучая ее. У входа в погребальную камеру она останавливается, разгребая остроконечным носком песок. Каталия вновь присаживается и осторожно, бережно поднимает что-то, ловко схватив неведомо откуда взявшимся платком. Она подносит находку к глазам и пристально вглядывается в волнистый обломок каленой стали. Алые полные губы расползаются в нежной улыбке. Она находит нечто важное.

- Ты можешь идти? - Клауд отряхивает песок скопившийся в складках его плаща. Его полы распахиваются обнажая отполированные черные пластины брони, собранной из тонких, как дорогая бумага, гибких, как ивовый прут, и прочных, как закаленная сталь, чешуек. Они так плотно пригнаны к друг-другу, что кажутся единым целым, но стоит ему совершить грациозное движение, они беззвучно раздвигаются, обволакивая его тело не хуже, чем тонкозвенная кольчуга. Он облачился в броню перед битвой с шакалоголовым хранителем первого этажа, отдав свою серебряную кольчугу сдохнувшему Брогху. Анаматари видела, на сколько она может быть прочна, когда огромный бронзовый хопеш, отскочив от щита, ударил в бок Клауда, отбросив его на стену. Тогда она решила, что подонку пришел конец, но ее радость была недолгой. Клауд легко поднялся с земли и вернулся в бой, лишь на мгновенье слегка закусив губу, чем показал ей истинную природу своей дьявольской сущности. Прекрасное лицо, обрамленное тщательно завитыми черными локонами превратилось на долю секунды в перекошенное лицо вырвавшегося из преисподней дьявола. Проклятая кровь высшей знати. В ней все еще кипела древняя связь с теми, кто откликнулся на их зов из глубин Ада. Тщательно оберегаемая запутанными брачными ритуалами, тщательно скрываемой родословной и кровосмесительными связями. Проклятая аристократия Латунного Города, гниль, расползающаяся под шелком из изящных манер. С другой стороны, а кто еще мог править городом, чьи бесчисленные минареты и крытые бронзовыми листами лабиринты улочек раскинулись в тени хищных башен Обсидианового Замка Повелителя Демонов? Истинного хозяина Монолита.

Ей не оставалось ничего, кроме как кивнуть. Она может двигаться, пусть и каждый ее шаг сопровождался вспышкой боли. Нельзя показывать слабость в этой загнанной в угол крысиной стае. Верная смерть.

- Забери тело Брогха. Мы уходим из Катакомб, - голос звучит рядом, над самым ухом, заставив ее вздрогнуть. Как он успел так близко подойти? Клауд стоял рядом с ней. Почти косаясь губами ее уха, - ты против?

- Валнар? Думаю, мы можем попробовать…

- Нет.

- Мы же почти у цели. Еще один этаж. Мы станем в первой линии. Если хочешь, могу сама…

- Ты не можешь. Ты почти мертва, - его дыхание обжигало щеку, ласкало шею. Приторный слегка отдающий мускусом аромат Клауда приятно щекотал ноздри, ускоряя биение сердца. Теплый воздух из его рта прикоснулся к ее затылку. Голос превратился в шепот, - мы вернемся, Анаматари. Потом. Чтобы нас не ждало внутри, пусть подождет еще. Я знаю, тебе что-то очень сильно нужна там, в темноте. Может, даже, что-то еще более важное, чем то, что ищу я. Но подумай, а если мы умрем до того, как сможем это получить? Я не могу допустить чтобы с тобой что-то случилось. Я боюсь потерять тебя. Ты так важна для меня. Ани. Так красиво звучит. Так приятно называть тебя так. Ани. Такое нежное имя.

Он осторожно проводит пальцем вдоль ее позвоночника. Даже через доспех мечница ощущает его прикосновение. Ей хочется отойти, оттолкнуть Клауда, но ее ноги застыли, а дыхание стало еще тяжелее и глубже. Мысли путались. Анаматари приоткрывает рот, чтобы остановить его, но он снова прикоснулся к ней. Рука нежно ласкала ее шею, покрывая кожу холодными искорками приятных мурашек. Анаматари стоит опустив руки. Ее глаза прикрыты, а тонкие губы слегка раскрылись, выпуская тяжелое влажное дыхание. Она незаметно оказалась в плену его не спешных, нежных и деликатных прикосновений. Ее обожженное, покрытое постепенно зарастающими ранами лицо постепенно расслабляется, отчасти возвращая свою былую красоту и благородство. Клауд прикасается кончиком носа к ее щеке и медленно проводит им к уху, оставляя за собой дорожку из гусиной кожи. Он слегка прикусывает мочку ее уха, вырывая из груди томный стон, и тихо продолжает шептать на ухо.

- Мы уйдем отсюда. Ты и я. Ты такая сильная. Такая красивая. Умелая. Ты талантлива. Я все время смотрел только на тебя. Мне нужна только ты. Мне уже ничего не нужно там внизу. Оно не стоит твоей жизни. Мы уйдем отсюда вместе. Мы выберемся отсюда вместе. Ты и я. Мы будем счастливы вместе. Мы будем жить ради друг-друга. Мы будем любить друг-друга. Мы будем вместе. Нам нужно только уйти отсюда. Живыми. Ани, ты же поможешь нам выбраться отсюда? Ты станешь НАШИМ щитом? {Врожденная Способность: Очарование Человека}

Анаматари не открывая глаз кивает. Ее голова покачивается под его настойчивыми ласками, следуя за движениями его руки. Дыхание девушки становиться тяжелым и прерывистым. Она почти стонет, словно от сладкой боли. Закусывая все сильнее и сильнее губу. Опущенный меч бесцельно описывает тонкие линии в черном песке, слегка подрагивая в руке, что готова выронить его. Клауд прижимается губами к ее губам, легким и нежным поцелуем. Затем, ласково проводит пальцами по щеке и отходит на шаг назад, осматривая возбужденную мечницу, словно художник завершенное полотно.

- Так ты идешь? - он громко хлопает в ладоши, вырывая мечницу и сладких грез. Она, словно пробудившись от глубокого сна, широко распахивает глаза, безумно озираясь по сторонам, пытаясь понять, где очутилась. Меч выпадает из ее рук и она приглушенно вскрикнув окончательно приходит в себя.

- Ты как? Выглядишь разбитой? Сможешь забрать Брогха? Думаю, у нас хватит денег его воскресить. Сестренка? Ты в порядке?

- а...а… я, да… я в порядке. Просто помутилось немного. Да, я сейчас, - мечница неуклюже подобрала упавший меч и немного неровной походкой скрылась в дыму, все еще застилающим погребальную камеру.

Клауд отворачивается. На песке, в неровном свете только что разожженных факелов, Валнар молча сдирал доспехи с трупа Карахи. Его движения казались механическими и неточными. Пластины то и дело, гремя, выпадали из рук мага, заставляя его неуклюже наклоняться и подбирать их. Клауд всмотрелся в его лицо и пустые, лишенные блеска глаза. Все было хуже, чем он ожидал.

Каталия улыбается подошедшему брату, даря ему блеск своих глаз и нежное прикосновение к руке. Он пытается поцеловать ее, но она игриво уклоняется от его объятий и строит комичную обиду на прекрасном лице.

-Изменщик!

-Прости. Приму любое наказание, - он приподнимает уголки губ, глядя на маленькие горящие звездочки, украшающие ее глаза. Клауд пытается запомнить каждую ее черточку, каждый взгляд и жест. Он любит ее всю. От кончиков пальцев, до маленькой бисеринки пота, повисшей на ее виске, - Валнар?

- Все плохо. Его уже не починить. Я решила доломать его и {надеть}. Прости, на другое у меня не было времени. Его крики раздражали и могли приманить кого-нибудь неприятного. Пришлось отменить мыслеречь. Я хочу иметь возможность управлять им и держать еще одно заклинание наготове. Так что, теперь будешь мой нежный голосок слышать. А это ценность, ты это знаешь?

- Это бесценно, любимая. Он идти сможет? Мне нужно, чтобы он тащил тело Брогха.

- Хочешь сделать его нашим должником? Разумно. Два ядра — неплохо. Да, Валнар вполне справиться с работой. Возможно даже получить заставить его использовать магию. Но, тут я не уверена. Он порвет мышцы, но дотащит. Если надо, сдохнет. Мне он больше не интересен. Не красивый.

- Я ревную.

- Можешь избить его еще раз, если тебе угодно. Я не против. Это освежает. Хочешь, я даже помогу ему отбиваться?

- С тобой я предпочту побороться иначе.

-О, как интересно. С нетерпением буду ждать, любимый. Но поцелуй ты не получишь. Наказан за измену. Ты думаешь, я не слышала, как ты флиртовал с сучкой.

-Прости, любимая...

- Ты кругом виноват. И прости… фи. «Прости» на пальчик не наденешь! Как она?

- При активации сделает, то что нужно.

- Изменщик. Бабник. Нам нужно спешить, эта шлюха где-то рядом.

- Что за шлюха?

- Некромант. Та, что устроила эту засаду.

-Почему ты решила, что она…

-Братик, я не люблю, когда ты ведешь себя как дурак. Мне нравиться в тебе ум. Подумай.

-Голос был женский. Полночь... но это мог быть призрак или немертвая принцесса, забредшая с нижних этажей.

-Ты от своей новой шалавы совсем отупел, изменщик. Твоя глупость не возбуждает и ни делает тебя милым! Думай. Ты же мужчина. Если бы это была разумная нежить, она бы не стала устраивать такую сложную комбинацию. Просто бы прихлопнула нас, как мух. Точнее попыталась бы. Это живой человек. Проводника она ударила ножом в шею снизу вверх, правша, думаю, чуть выше меня. Очень худая.

-Почему думаешь, что она некромант?

-Полночь. Командное слово для {Туча чернее, чем ночь}. Чтение заклинания пропущено. Значит либо чародей, либо маг. Чернокнижники и ведьмы так не умеют. Доменные тоже не могут сокращать чтение. Всплеска маны не было перед применением, значит подготовленное заклинание. Маг. Остается понять специализацию. {Туча чернее, чем ночь}, на сколько я помню, владеют только призыватели и некроманты. У первых, много атакующих заклинаний им ненужно ничего придумывать. Остается второй вариант. Некроманты поголовно владеют алхимией. Я сначала, думала, что она {Темноту} применила, пришлось потратить ману {Беззвучная врожденная магия: Внезапный свет}. Обманула. Но я быстро сориентировалась. Теперь я — главная сила?

-Да, любимая. Мы уходим.

-Так просто?

-Теперь точно. Живой противник. Не нежить. Она знает территорию. У нас нет целителя и щита. Валнар — кусок мяса. Ани, почти мертвая.

-Я тебе сейчас рот зашью, любимый. Еще раз назовешь ее так, и я обижусь. Серьезно.

-Прос…

-Помолчи. Я тебя потом накажу. Продолжай.

- Р-риск слишком велик. Надо уходить в город. Тем более мы без проводника. Псина сдохла, как видишь.

-Хорошо. Ты прав. Она сильная. Владеет минимум третьим уровнем магии. Думаю, чуть слабее меня. В равном бою я ее выпотрошу, но в Катакомбах лучше не рисковать. Уходим, так уходим. Золото пусть твоя сучка тащит. И еще. Посмотри. Что в этом платке.

- Что это?

-Обломок твоего чакрама. На нем кровь. Ее кровь. Запомни, что я тебе скажу, любимый. Эта живая шлюха-некромант и ее можно убить. Просто помни об этом и ничего не бойся и не сомневайся. Это просто очередная шлюха, которую нужно сломать. В ней нет ничего загадочного и особенного. Она сильная, но может визжать и истекать кровью если ее как следует порезать. И так же, она может сдохнуть. Смотри на нее никак на охотника, а как на обычную хитрую шлюху. Ты меня понял? А теперь, иди. Я закончу здесь сама.

Клауд, улыбаясь, отходит от сестры. Он делает несколько шагов прежде, чем она догоняет его и обхватывает руками нежно прижимая к себе. Губы обжигают его шею и ухо. Нежный голос, звеня, как серебряный колокольчик, вторгается в его ухо.

- Когда мы приедем домой, я буду надевать самые красивые и открытые наряды. Те самые, что ты мне дарил. Я буду блистать для тебя каждый день. Я буду забывать закрывать дверь в ванну, чтобы ты мог видеть меня всю. Я буду ложится рядом с тобой в одном тонком лазоревом шелке или без него. Ты будешь видеть меня самой красивой, но я не дам тебе притронуться ко мне. Ты будешь выть и извиваться от желания, когда я буду невзначай прикасаться к тебе. Я не буду с тобой, пока ты не придумаешь, как искупить свою вину, за то что ты на моих глазах лапал эту суку. И не думай, что ты отделаешься подарками и колечками. Ты будешь думать день и ночь, как заслужить мое прощение. А теперь иди, и выведи нас отсюда. И тогда, я позволю тебе начать извиняться передо мной. Иди и заслужи это право.

Клауд не смеет прикоснуться к сестре, когда ее объятия раскрываются и нежная мягкость, давящая на спину исчезает. Он счастлив видеть ее такой. Клуад ежится от предвкушения того, что произойдет после того, как заслужит прощение. Порой, он сам искал возможность вызвать ее свирепый гнев, чтобы потом ощутить сладость прощения. Прочность уз, что связывают их.

Он все еще улыбается, когда из дыма выходит Анаматари. Ее лицо казалось озабоченным и немного растерянным. Она быстрыми шагами подошла к брату и сестре, все еще стоящих рядом с друг-другом.

- Его там нет. Я все осмотрела. Мне кажется... его забрали...