Когда сбываются мечты

Холод. Первое чувство пришло, пока глаза еще были закрыты. Похоже, он сильно замерз. Это было не приятно. Вызывало дискомфорт. Обрывки воспоминаний вьюгой крутились во мраке. Он до конца не мог понять где находится. Как долго? И главное, кто он? Вопросы растворялись в потоке мыслей. Ускользали. Терялись в проступающих из глубины памяти образах.

Старая стена. Шершавая. Лишенная оттенков. Серая и холодная. Длинные тени. Грязные стекла. Серый туман. Чудовища притаившиеся у порога. Свет среди серебра. Смерть? Мысли кололи его сознания морозными узорами неструктурированной, бесполезной информации. Неважных сейчас вопросов.

- Кто я?

- Где я?

- Что со мной?

Он остановил их усилием воли. Ему необходимо разобраться с холодом. Прямо сейчас. Выживание первично. Вопросы подождут. Приоритеты расставлены. Нужно согреться. Но как?

Услужливо, в его разум теплым ручейком влилось знание. Под сердцем, или где-то, где оно должно биться, скрытые клеткой ребер, медленно пульсировали, постепенно нагреваясь, сферы, наполняющиеся энергией.

Он почувствовал ласковое прикосновение горящего серебряным огнем Астрала. Образ Домена в его груди окончательно пробудился, жадно впитывая разлившуюся вокруг сырую ману. Скоро сферы наполнятся ей. Когда? Знание, опять, пришло само из глубин его новой памяти. Через шесть секунд. Первый. Через двенадцать. Второй. Через восемнадцать. Третий. Через двадцать четыре. Четвертый. Все просто.

Дождавшись, когда заполнится первая сфера, он использовал только что обретенное знание. В его голове немедленно возникла последовательность. Слегка напрячь основные группы мышц. Выровнять дыхание. Очистить разум, до звенящий тишины. Ощутить легкое покалывание и онемение в пальцах. Мысленно потянуться к наполненной сфере. Зачерпнуть расплавленное серебро, опустошая ее. Ощущая, как потускневшая сфера опускается вниз, ближе к диафрагме, расплескать перед собой преобразованную силой Домена ману. Прошептать короткую молитву. И узреть чудо. {Малое Святое Чудо: Сопротивление к элементу: Холод}.

Его тело мгновенно согрелось. Чувство дискомфорта ушло. Он не спеша провел рукой по обнаженной кожи груди, ощущая тепло и ровное дыхание. Ему показалось, что его тело не соответствовало тому, к чему привыкло прежнее сознание. Оно было больше и значительно крепче. Он ощущал твердые бугристые мышцы, перекатывающиеся под гладкой, как у ребенка, кожей. Его плечи стали шире, и он не ощущал тяжести второго подбородка, постоянно давящего ему на горло. Он решил не спешить, не открывать глаза и лишний раз не шевелиться, чтобы дать себе пообвыкнуть, принять произошедшие изменения. Его рука скользнула вдоль носа, ощупывая непривычные черты лица...

...он подождал шесть секунд, наблюдая, как опустошенная сфера его внутреннего Домена наполнится ослепляющим серебреным сиянием сырой маны. Как скользящие по ее гладкой поверхности сакральные символы, вспыхивая и переливаясь, очистят ее от примесей, подготавливая для сотворения нового чуда. Он уже знал, что может и не дожидаться ее заполнения. Еще три полные сферы ждали его воли, но ему хотелось увидеть и прочувствовать этот момент…

Стоп. Он же, только что изучал на ощупь свое тело, поражаясь теми странными метаморфозами, которые оно претерпело? Разве, за это время сфера не могла наполниться? Почему отсчет ее подготовки начался лишь в тот момент, когда он сосредоточился на нем? Чтобы ее наполнить надо сфокусироваться? Тогда… нет. Он совершенно точно был уверен, что «нет». Внутренний Домен действовал в отрыве от его сознания, подобный дыханию или биению сердца. Он не требовал контроля и концентрации. Но что же тогда произошло?

...рука закончила движение по лицу, остановившись у кромки волос. Четвертая сфера вспыхнула и вернулась к остальным, вновь готовая высвободить запасенную энергию. Мысль о работе Домена завершилась вопросом, повисшим в воздухе…

Все происходило одновременно. Он просто не мог сосредоточиться на всех процессах сразу. Слишком сложным для не перестроившегося мозга оказалось обработать всё, что теперь представляло его новое тело. Раньше, сложности организации сознания хватало на то, чтобы управлять базовыми процессами организма, общей механикой тела и мыслительными функциями. Он мог одновременно дышать, идти и говорить, тщательно обдумывая каждое слово, оперировать памятью, проявлять эмоции, реагировать на раздражители. Так было до произошедших качественных изменений. До обретения внутреннего Домена. Перестройки плоти. Способности являть Чудеса. Теперь, перегруженный мозг не справлялся с огромным объемом новых задач, обрушивающихся на него подобно лавине. Его просто не хватало.

Он почувствовал страх. Кажется, он получил больше, чем был способен переварить. Сколько потребуется его мозгу, чтобы адаптироваться, приспособиться к изменениям? Неужели, он обрек себя на существование инвалида, запертого в ловушке собственного разума, неспособного управлять тем богатством, что было добыто таким трудом? Он будет лежать здесь? Пока что? Что? Что делать? ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?!

Почувствовав его панику, сферы тревожно завибрировали. Их теплое серебряное пламя, стало холодным и колючим. Он почувствовал, как растет их давление на него. Внутренний Домен зашевелился, как дикий зверь, почувствовавший страх и сомнения в том, кто посчитал, что приручил его.

Он не помнил, но чувствовал, что уже сталкивался с этим прежде и был на волосок от… этого он уже не мог описать. В любом случае, это было или очень неприятно, или фатально. Напрягая силу воли, он опять подавил мысли и потянулся к Домену, стараясь успокоить его.

Почувствовав тяжесть наполненных сфер, он заставил себя сосредоточиться на их пульсации. Его разум очистился от страха и тревог. Холодное пламя, вновь сменилось мягким, успокаивающим теплом. Домен успокоился и затих, подчиняясь его воле. Этот бунт был подавлен, но он чувствовал, что это только на время. Стоит ослабить вожжи, и тот снова восстанет против своего господина. Причем, что-то подсказывало ему — схватка будет более ожесточенной. Проблема отступила. На время. Теперь нужно научить мозг справляться с тем, что на него навалилось. Он попробовал заглянуть в память, как делал это прежде, ища способ согреться.

Знание немедленно сформировалось в его голове. Он снова потянулся к сфере, но теперь, сразу к трем. Они тревожно замерцали. Их поверхность, напоминала старое волнистое стекло, за которым бушевала огненная буря. Ленты из угловатых символов струились по ним, сверкая полированным металлом, отражающим призрачные короны пламени. Он не спеша, стараясь не ошибиться в первый раз, дотронулся до них и зачерпнул вихрь из жидкого серебра. Сосредоточился, удерживая его в своем сознании. Вихрь рвался из его нематериальной хватки, сотрясая его разум тяжелыми ударами, отдающихся болью в висках. С трудом сдерживая ревущее пламя, он сформировал перед собой сложный глиф из полупрозрачных слегка подрагивающих, похожих на тонкое кружево желобков, рассекающих реальность вокруг него.

Почти теряя контроль, он рывком вбросил в сотканный образ стонущий вихрь. Его губы шевелились, читая молитву, связывая очищенную Доменом сырую ману и глиф. Когда последнее слово мертвого языка отзвучало, серебро растеклось по его поверхности, заполняя желобки, словно расплавленный металл форму. Глиф засиял перед его мысленным взором, разрывая реальность. Вокруг него, парили остатки неиспользованной маны, постепенно превращающиеся в бледно-зеленные хлопья эктоплазмы.

На него, явившего миру Великое чудо, обрушился поток невиданной мощи, пронзающий тело. Глиф связывал его с собой мириадами серебряных нитей, тая перед ним, впитываясь в оболочку, стремительно распространяясь по нему, как лесной пожар. {Великое Святое Чудо: Великое увеличение Характеристик: Разум}…

… Стас открыл глаза. Перед его немного слезящимся взором, на фоне серого занавеса тумана, медленно кружась в танце падали вниз, неторопливо исчезая, хлопья снега. Они немного сияли бледным призрачным светом, разгоняя бесцветную мглу. Он чувствовал их чуждый для этого мира странный холод, пробивающий через его выстроенную защиту. Стас поднял руку, поднес ее к лицу, чтобы та не утонула в тумане, и позволил хлопьям коснуться кожи.

Зеленоватый снег коснулся ладони, и он поднес ее к глазам, любуясь, как эктоплазма, обращается в тонкий пронзительно голубой лед, тонкой корочкой покрывающий его руку. От него исходил призрачный пар, растворяющийся в тумане. Лед таял на руке, не оставляя подтеков влаги, будто стираясь из реальности. Стас откуда-то знал, что эктоплазма, обращается в сырую ману, завершая круговорот таинственных энергий.

Он еще немного полюбовался мистическим снегопадом, вызванным его Чудом, и зная, что эффект от него будет не бесконечным, легко поднялся на ноги.

Тело легко исполнило его пожелание. Мощные ноги, покрытые толстыми канатами свежесформированных мышц, оттолкнули Стаса от земли. Расширившаяся грудная клетка покачнулась, и громадные легкие заполнились пропитанным сырой маной воздухом. Он согнул тяжелые руки, увитые реками вен. Мышечная броня покрывала все его новое тело. Даже короткая шея, ставшая скорее похожей на ствол молодого дуба, тонула среди горных хребтов вздутых трапеций.

Стас не видел себя со стороны, но в голову пришла мысль, что новое тело сильно напоминает его персонажа. Могучее тело, пригодное для тяжелой брони и щита. Способное вынести огромные повреждения, и быстро восстанавливающееся даже при минимальном лечении. Большой вес, не дающий отбросить его в сторону, даже небольшому дракону. Когда он создавал Кутберта, то вложил все возможные очки в характеристику Духа, чтобы иметь мощный Домен, дающий почти бесконечную возможность произносить малые и средние молитвы. Оставшиеся очки, а также те, что освободились после того, как он минимизировал Разум и Проворство, Стас влил в Мощь. Пересмешникам нужен танк, а еще был необходим целитель. Причем, желательно в одном лице. Конечно, Чипа могла совмещать в себе эти роли… но ее ценность… Стопэ… Чипа... Паша?! Где Паша?

Стас прервал размышления и насторожился. Возросший показатель Разума должен увеличить его способности к обнаружению. Стас сосредоточился, позволяя его новым знаниям помочь ему.

Глаза перестроились первыми. Серая пелена тумана стала прозрачной и отступила, открывая мокрую землю, темную листву фруктовых деревьев, истоптанную траву и его следы, ведущие к тропинке. Чуть поодаль, он заметил выглядывающую из дымки, почти не различимую в похожем на густой сигаретный дым мареве, ограду, увитую черным, как смоль плющом. Ну да, ну да. В лесу было сильно накурено. Он вспомнил старую шутку. Она показалась забавной.

Стас втянул в ноздри холодный ночной воздух и ощутил в нем привкус свежей крови. Запах шел со стороны сараев. Они проходили их, когда шли за дровами. Стас улыбнулся вспоминая глупую шутку Пака. Да, ты оказывается пророк, дружище. Улыбка стала шире и превратилась в ухмылку. Стас получил то, о чем не мог и мечтать. Невозможное. Неописуемое. Бесценное. Сердце, отзываясь на волну радости, обрушившуюся на него, учащенно забилось в широкой груди, гоняя по венам наполненную силой кровь. Стас ощущал легкость его нового могучего тела. Мгновенно зажитую гематому, давившею прежде на его глаз. Ощущая почти экстатическое наслаждение, он втянул сырой, холодный воздух этой необычной, напоенной волшебством ночи. Все вокруг стало другим. Более понятным, подконтрольным ему. Теперь, не нужно больше покорно терпеть удары и тычки судьбы, безвольно плетясь по проторенной неизвестными силами тропе его жизни. Не нужно зависеть. Просить. Сдерживать себя. Подбирая ежечасно нужные слова. Смиряться с плохим, боясь худшего. Теперь, все это не нужно.

Его наполняла божественная мощь. Он ощущал свободу. Неуязвимость. Его новое божество не требовало поклонения. Не смотрело на него пустым взглядом с холста. Не жило в воспаленном воображении того, кто с маниакальной алчностью приписывает ему все произошедшее. Оно было живым. Было рядом. Внутри него. Вокруг него. Рядом с ним. Оно не требовало того, что алчно выжимали из него другие - тупого следования за посохом в стаде блеющих овец. Идущих не за пастухом, а мясником, еще не взявшегося за нож. Его больше не принуждали верить и исполнять непонятные, бессмысленные ритуалы не дающие ничего, а лишь возможно, когда-нибудь спасающие его от… чего? Бесконечно не прощающей тюрьмы, с не представимыми современным мозгом пытками? Вечным проклятьем? Чего? Он тысячи раз шептал просьбы и приносил жертвы, следуя настойчивым пожеланиям моралистов, зачем? Принужденный кем? Желанием спасти то, что он по глупости считал еще существующей семьей? Глупость! Разве она еще существовала? Он снова и снова вопреки здравому смыслу обрекал себя на мучения защищая то, чего не существовало. Плелся, ведомый сумасшествием той, кого он считал своей матерью, безвольно исполняя ее прихоти. От учения к учению. От безумца к безумцу. От вымышленного к еще более вымышленному. От идола к идолу.

Но все изменилось. Его скрытое в глубине сознания неверие, скорее отторжение сверхъестественного, всезнающего и божественного исчезло. Подспудный, молчаливый конфликт между ощущением того, что за гранью известного мира есть нечто или, даже, некто всемогущий; и рационального сомнения в существовании чего-то непознаваемого разрешился. Он обрел веру. Точнее, знание и уверенность в существование подобной силы. В реальность существования Силы. Она должна звучать с большой буквы, резонируя в той, теперь неотъемлемой части его сущности, которую он когда-то стыдливо, негромко называл душою. Знание сменило сомнение. Вера заполнила его. В душе загорелась печать его истинного божества — четырех частный образ Изначального Домена. Дарующее силу. Исцеляющее тело и наполняющую душу. Домен был не требовательным божеством. Он не принуждал к совершению ритуалов или приношению жертв. Он требовал лишь одного — твердости духа. Отсутствия сомнений и страха. Полного контроля над собой и над своей сущностью. Своей жизнью. Своими убеждениями. Смелости в принятии последствий. Щедро одаривая его взамен Силой. Возможностью совершать и притворять задуманное. Свободой идти не сгибаясь под ношей. Напротив, за слабость и трусость, за подлые сомнения божество беспощадно карало немедленно и неотвратимо. Здесь и сейчас. Без оправданий и жалости. Простая и понятная догма. Будь сильным. Решай сам, как тебе жить. И прими последствия своих поступков.

Стас широко улыбнулся: «Если это сон, то просыпаться я не намерен!». Продолжая скалить зубы, он повернулся, идя на запах крови, все еще ощутимый и свежий.