Délectation

Стас уверенно шел через туман. Тот уже не был сплошной пугающей завесой, а скорее напоминал легкую дымку, накрывающую просыпающийся лес холодным весенним утром. Запах крови, солоновато щекотал его ноздри. Он быстро направился к вымощенной плиткой дорожке, по пути подбирая сорванную им в приступе безумия одежду.

Его новое защищенное от холода и влаги тело не нуждалось в ней, но он помнил о приличиях и не был готов явится в своем первозданном облике перед лицом друга. Того, итак, ожидал серьезный шок, от созерцания изменений произошедших со Стасом. Грязная, лишенная пуговиц, где-то продранная одежда превратилась в тряпье, что стало существенной проблемой. Тем более, когда он попробовал натянуть ее на себя, то без особого удивления обнаружил, что новые габариты его фигуры значительно отличались от прежних. Одежда была ему мала.

Стас оставил необходимый минимум, прикрыв то, что должно быть прикрытым, а остальное зажал подмышкой, переложив на потом решение этой проблемы. Самым разочаровывающим был телефон, утонувший в глубокой луже, ставший не более, чем мертвым куском пластика и стекла. Стас не стал горевать о нем. Если произошедшее с ним сегодня было бредом сорванной психики, то потеря телефона была не такой большой бедой, а если все, свершившееся существовало в реальности, то это было небольшой платой за все, что он получил взамен.

Когда он добрался до дорожки, то с удивление обнаружил, что его путь чем-то перегорожен. Только новое тело спасло его от болезненного удара о невидимую стену. Он только почувствовал, что ударился пальцами ноги о что-то перед собой. Боли не было. Скорее легкий дискомфорт, предупреждающий об ушибе, ущерб от которого был уже компенсирован его чудовищной регенерацией. Новое тело поражало. Он улыбнулся и осмотрел пространство перед собой. Мятая трава. Комья грязи у самой дорожке. Низкие ветви у его широкой груди. Стас раздвинул ветки и присел, осматривая землю. Ничего. Просто трава, грязь и несколько оборванных веточек. Стас сосредоточил свое зрение. Его мозг, разогнанный до предела возможностей человеческого вида, анализировал увиденное. Нет ни камней, ни трубы, ничего. Стас осторожно вытянул руку и провел вдоль земли. Чуть выше кромки травы она наткнулась на невидимый барьер.

- О, как.

Стас ощупал преграду. Она была неровной. Словно покатая горка, покрытая кочками и холмами. На ощупь, она напоминала покрытое волнистой ретушью стекло, немного шершавое и ноздреватое. Где-то стена была гладкой, будто отполированной. В некоторых местах он ощущал небольшие трещины, из которых с силой вырывался поток холодного воздуха.

Он надавил на стену, пробуя ее оттолкнуть. Но она не пошевелилась, как будто он пытался сдвинуть бетонный блок. Стас постучал, стараясь определить толщину. Она не ответила, глухая и монолитная. Стас размахнулся и обрушил на нее кулак, вкладывая все силы своего могучего тела.

В воздухе повисли капли крови. Боль пронзила руку, перехлестывая через его внутренние блокаторы. Стас отшатнулся, скрипнул зубами. Его рука. Порванная кожа. Вспученная и повисшая клоками. Багровые, чернеющие в ночи, чернильные пятна пузырящейся крови, стекающей с белых осколков обнаженных костей. Пальцы, висящие на лоскутах изодранной плоти, безвольно болтались в воздухе, постепенно оттягивая вниз, растягивая ее. Его рот открылся, горло захлебнулось в истошном безмолвном крике. Больно! Рука! Моя рука! Тело скрутило, обожгло яркой вспышкой боли. Холодная судорога пронеслась молнией по телу, выгибая его. Мозг не способный переварить поток дерганных сигналов из разорванных нервных окончаний, от трущихся друг о друга, свисающих на тонких лоскутках кожи костях, отключился. Туманная ночь поплыла перед его глазами, и он провалился в забытье.

Нет. Этого не произошло. Стас, как зачарованный, смотрел на кошмарную рану. Он почти не чувствовал боли. Его разум не помутился, а сердцебиение не ускорилось. Он был спокоен. Собран. Внезапно, Стас понял, что иллюзия страдания и шока поразившая его разум секунду назад, это всего лишь привычная, остаточная реакция его старого я, на произошедшее. Он сам, только что, заставил себя погрузиться в пучину агонии. Сам приказал сознанию перегрузить себя. Этот ужасный фантом был создан его впечатлительной психикой, не поспевавшей за новыми реалиями бытия. Даже боль, придуманная им, была данью, истребованной старой памятью его прежнего понимания о здравом смысле. Эта рана не стоила такой реакции. Теперь не стоила. Он больше не тот, каким был. Ему нужно приобретать новые привычки и другое понимание о нормальном. Стас дал своему разуму успокоить себя. Позволил заглушить боль. И потянулся к сферам, тепло отозвавшимся на его зов {Малое святое чудо: Малое Лечение}.

Мягкий серебристый свет окутал его искалеченную руку. Стас почувствовал, как тепло разливается по покалеченной плоти. Боль, даже еле ощутимая до этого, полностью растворилось в ласковом прикосновении ослепительного серебра. Покой. Обволакивающее тепло. Нежное прикосновение. Он чувствовал, скорее воображая, как восстанавливается его рука. Срастаются кости. Разорванные сухожилия, сшиваются без следа. Сливаются в единое целое изодранные мышцы. Выстраивается новая сетка сосудов, наполненных обновленной кровью. Разветвляются реки восстановленных артерий. Последними нарастают на багровом мясе слои молодой, гладкой кожи. Открываются поры. Поднимаются светлые тонкие волоски.

Когда серебряный свет погас, Стас поднял к лицу руку и осмотрел ее. Его фантазии, мало что имели общего с реальностью. Заляпанная подсохшей, почти черной, коркой крови ладонь. Светлеющая сетка шрамов в местах, где кости пробили плоть. Бледные заплатки кожи, сросшиеся с чудом уцелевшими слегка загорелыми участками. Легкий зуд. Еле заметные отеки. Небольшое онемение. Он почувствовал укол разочарования. Чудо не выглядело чудом. По крайне мере, помогло. Стас опустил руку и пошел вдоль стены, нащупывая в ней проход.

Он долго шел вдоль дороги. Петляя за невидимой стеной. Запах крови, то удалялся, то приближался к нему. В какой-то момент, он стал почти не различимым. Но после нескольких странных петель в прозрачном лабиринте, Стас вновь почуял его.

Однажды на краю зрения в тумане он увидел какой-то крупный силуэт возвышающийся над сутулыми яблонями. Громадная тень медленно плыла над кронами, слегка покачиваясь, похожая на грозовую тучу. Она напомнила Стасу призрачных монстров, сопровождавших его на пути к Домену. Хотя, она выглядела довольно реальной. Он остановился и пригляделся к ней, но даже его улучшенное зрение не смогло понять, что перед ним. Постояв немного на месте, и не дождавшись движения от мрачного гиганта, Стас решил, что перед ним причудливая крона высокого дерева, двинулся дальше, ища своего друга.

По пути, он экспериментировал со своими вновь обретенными силами. Призывая сначала, сияющую сферу {Малое святое чудо: Свет}, в надежде различить, что-то за пределами своего зрения. Потом отозвал ее, поняв, что она больше создает проблем, закрывая ему обзор, чем освещает путь. Восстановив запасы сферы, он активировал свое любимое {Среднее святое чудо: Палящая Аура}, наслаждаясь яркими, похожими на гривы коней длинными росчерками пламени, устремившихся прочь от него, разлетаясь в разные стороны. Он надеялся, что второй эффект от чуда развеет невидимость, показав ему границы барьера, но увы, это не оправдалось. Хотя, в какой-то момент он почувствовал, что на пределе дальности Аура, что-то задела, и увидел яркий всполох серебряного огня, осветившего ровные грядки клубники. Расширенный Разум сразу подготовил подробную сводку о происшествии, но Стас отбросил ее в сторону, не дав заполнить скучными деталями его восхищенный новыми способностями мозг, сосредоточившись на барьере.

Он опробовал известные ему по игре молитвы {Среднее Святое Чудо: Развеять колдовство}, {Большое Святое Чудо: Разрушение чар}, {Среднее святое чудо: Проломить Нечистого}, но это не принесло плодов. Барьер держался, и никак не реагировал на его воздействия. Еще Стаса удивило то, что некоторые его любимые чудеса не работали, как будто их не существовало. Он несколько раз поднимал заряженные сферы, и фокусировался на их названии. Пробовал произносить его вслух, испытывая при этом чувство неловкости и стыда за свои поступки. Это казалось ему крайне смущающими и постыдными. Перед мысленным взором представал страдающий синдромом восьмиклассника накаченный гигант, произносящий срывающимся от волнения голосом: «Малое Святое Чудо: Отвращение Праведника!»; или еще хуже: «Большое Святое Чудо: Разбить Врата!». Жалкое зрелище. Зато он, по крайне мере, отработал навык использование Домена.

Его изводил Расширенный Разум, вкручивая ему в голову кучу ненужных сведений о дистанциях, времени применения, перезарядках и многом другом, совершенно сейчас не обязательном. Стас понимал, что это теоретически нужно и важно знать, но сейчас он наслаждался тем, что обрел, а остальное могло подождать. Тем более, он хорошо помнил, как работают Чудеса в игре, и мог спокойно игнорировать мешающие получать наслаждения подсказки. Он отбрасывал их в сторону, и творил все новые и новые чудеса, потрясенно наблюдая, как расцветают серебряные узоры, как вспыхивает мягким светом сложные глифы, как его тело наполняется силой, то покрываясь светящейся броней, то вырастая почти на метр в высоту, то окутываясь пламенеющей мантией, то ограждая себя от мира стеной из призрачных мечей. Это было прекрасно. Стас счастливо улыбался. Наконец-то судьба, так долго приносившая лишь страдания и неудачи, вернула ему накопившийся долг, вознаградив достойно за его терпение и смирение.

Стоя среди снегопада из затухающей эктоплазмы, Стас смотрел в пустоту перед собой. Дорожка была совсем рядом. Буквально в паре метров. Но их, он никак не мог пересечь. Почти никто из доменных заклинателей не владел перемещающими силами. Было пара редких классов способных на это, но они были слишком специфичны для серьезных игроков, к которым Стас себя заслуженно причислял. Возможность перемещаться в пространстве была уделом арканистов, способных без посредников накапливать ману в своих душах. Любой грамотный маг мог решить эту проблему и для себя, и для своих спутников. Единственным же массовым классом доменных заклинателей, способным к телепортации были друиды, да и то, далеко не все. Стас горестно вздохнул и пошел дальше. На ходу подавляя раздражающие сводки, исправно поставляемые назойливым Разумом.

Он долго петлял по саду, следуя вдоль стены. Иногда, находя проходы. Иногда, упирался в тупики. Изрядно намучившись, он воспользовался подсказкой Расширенного Разума, и применил на практике, когда-то услышанный им принцип «левой руки». Прислонив ладонь к стене он пошел вдоль нее, старательно поворачивая каждый раз налево. Сначала это казалось утомительным, особенно когда стена меняла свою форму на вогнутую, или наоборот — выпуклую. Стасу приходилось то нагибаться, вытягивая руку, то наоборот идти боком, протискиваясь между двух плотных, но все также невидимых барьеров. Порой, проходы были такие низкие, что ему приходилось пригибаться к земле. Ему даже случалось перепрыгивать через них. Все это раздражало. Было скучно. К тому же, ему не терпелось увидеть лицо Кочи, когда он приложит руку к его ране и исцелит ее. Стас всегда мечтал быть тем, кто удивляет, восхищает, тем кто идет первым, добродушно одаривая близких своим покровительством. Сегодня первый день его торжества, и он хотел насладиться им сполна.

Но где же выход? Этот раздражающий лабиринт портил его настроение, оттягивая триумфальное воссоединение с друзьями. Особенно раздражала необходимость постоянно сохранять контакт со стеной. Наверное, со стороны это смотрелось крайне глупо. Стас не дал настроению испортиться, и решил еще немного по практиковать обретенную им силу {Большое Святое Чудо: Святой взор}, {Малое Святое Чудо: Око Славы}… последнее не сработало. Чтожжж такое… Он представил, как бы эти два эффекта смотрелись на нем в тумане. Пашке бы показалось, что на него из тумана бесшумно мчится грузовик-сан, чтобы умчать его в иной мир. Шутка Пака казалась Стасу все более занятной. Там еще было, что-то про принцесс. Но это пока подождет. До превращения в своего персонажа он тщетно пытался привлечь внимание Викуси, ну наверное, еще и Рины, когда она переживала разрыв с Саней. Обе, правда, недвусмысленно намекнули ему, о его твердой и решительной позиции во френдзоне, но он, по возможности, не бросал попыток вырваться из нее.

С Риной попытка прорыва не получилась, хотя, они довольно часто гуляли после учебы до ее зала. По пути, она прижимала его руку к своей большой груди, выдавая столько слов в минуту, что он не успевал их осмыслить, оглушенный невероятным ощущением мягкости и тепла ее тела.

Вместе они нарезали круги, удлиняя дорогу через тихие отсыпанные гравием улочки, сдавленные по обеим сторонам частными домиками. Их разноцветные крыши еле виднелись из-за глухих заборов, укрытые зелеными куполами фруктовых деревьев. Он, сопя, подсаживал ее у груши, которую наглая от природы Рино беспощадно мародерила. Забравшись, без тени смущения, ему на плечи коленями, она балансировала, елозила, срывая липкие и сладкие плоды вместе с листвой. Собирала их в задранную футболку, открывая для красного от смущения Стаса, почти задушенного тканью ее шорт, необычные, но притягательные виды. К которым он, как бы случайно, пытался прикоснуться. Потом, его сердце замирало, ожидая гневного крика и увесистой пощечины, но Рине было плевать — она самозабвенно драла груши, игнорируя, обнаглевшего Стаса. И охрипших от лая собак. Когда к сторожевым псам, беспомощно лязгающих натянутыми цепями, присоединялся мат хозяев груши, Рино легко спрыгивала на землю, и они неслись по улице, провожаемые лучами ненависти.

Заляпанная сладким соком Рино угощала Стаса ворованным грушами, запихивая ему в рот куски, показавшиеся ей не такими сладкими. Тот, еще не придя в себя после бега, давился, стараясь окончательно не потерять голову от ощущения сидящей у него на коленях девушки. Затем, Рино вспоминала, что опаздывает, и они неслись к старому спорткомплексу построенного задолго до их рождения. Затем, следовал легкий и, как ему вначале казалось, игривый короткий чмок, и... рыжая молния исчезала за дверями тренажерки.

Счастье длилось не долго. Как-то Рина позвонила и попросила его приехать. Стас все еще сидел на работе, стараясь оттянуть неизбежное возвращение домой. Он, окрыленный, помчался через засыпающий город на встречу, воображая себе, как сегодня с ним произойдет, что он не мог представить и в мечтах. Днем Рина говорила, останется на ночь одна.

Она встретила Стаса у подъезда, погруженного во тьму. Одетая в домашний халат Тася сидела на спинке скамейки, упершись спиной в ствол старой березы. Ее веснушчатое лицо освещал экран телефона. Когда Стас поднялся по ступеням на подъездную площадку, Рина бросилась ему на шею.

У нее выключили свет. Боящаяся до смерти приведений и темноты Тася увидела в комнате какую-ту старуху, сидящую в кресле ее отца. Незваная гостья уставилась на перепуганную девушку немигающим взглядом холодных сияющих глаз. Рина вылетела из квартиры в одних тапочках и халате. Хорошо, что вечно терявшая ключи Тася привесила их к телефону. Иначе, бы они ночевали у подъезда.

Подъем до квартиры занял почти час. Он долго уговаривал ее зайти в темный подъезд. Перепуганная Рина висела на Стасе накрепко зажмурив глаза. Ее телефон уже выключился, а его — почти разрядился, и он убрал почти бесполезную коробочку, полагаясь на редкие пятна света засыпающего города, проникающие через заляпанные окна в бетонную коробку, наполненную ароматами мусоропровода и сырости. Она сползла с его спины, когда они подошли к захлопнутой двери. Было очень темно. Сердце Стаса колотилось, вырываясь из груди. Он ощущал через рубашку ее мягкую, но в тоже время упругую грудь, а его голову кружил запах шампуня с легкой ноткой горечи пота. Ключ долго не мог попасть в замочную скважину. Так тряслись его руки. Тася отказалась заходить, равно как и оставаться в темноте, ожидая его возвращения. Решили заходить вместе. Рино спряталась за его спиной, Стас включил фонарик, и они медленно зашли в квартиру.

Как и предполагал Стас, никакой бабки не было. Старый плед, пара подушек, небрежно наброшенных на кресло. Завершала образ привидения, венчающая весь этот натюрморт толстовка, чья молния, отразившая свет от соседнего дома, исполнила роль горящих немигающих глаз загадочной старухи. Легкий поворот, отброшенный прочь капюшон, и пугающая магия развеялась без следа.

Они долго сидели с Тасей на балконе, пока ее не потянуло в сон. Она сидела рядом с ним, положив голову на плечо, укутавшись в плед, так напугавший ее. Стас коснулся ее лица и осторожно погладил щеку. Рино открыла глаза. Он не увидел это, а скорее почувствовал, как напряглись ее мышцы.

- не надо, пожалуйста.

- ?

Дальше она тяжело вздохнула, на его не прозвучавший вопрос. И Стас услышал до боли знакомые еще со средних классов слова. Дело не в тебе, а во мне. Ты хороший. Надежный. Кому-то очень повезет с тобой. Не обижайся. Мне жаль, что я дала тебе повод так подумать. Ты для меня близкий друг. Я так благодарна тебе, что ты всегда рядом. Может быть потом. С тобой весело. Но. Но. Но. И так... без конца. Стас, конечно согласился остаться друзьями. Думая, что поступает, как идиот, он был не способен признать поражение. Все еще сохраняя надежду, со всем согласился, распираемый от гордости и своей жертвенности. Давясь горечью, они просидели еще час, пока Рино совсем не уснула, и он помог добраться ей до постели, а сам лег в соседней комнате на диване, стараясь не разреветься.

Сразу отношения не пошли под откос. Стас, все еще надеясь, что она передумает, продолжал составлять ей компанию. Рина же стала вести себя более скованно, и они сами не заметили, как их общение вернулось к прежнему. Ограничиваясь игрой и перепиской.

С Викой было иначе. Как-то, выбивая из лесных огров в Шаррадаре квестовые предметы, они вместе засиделись допоздна. Вика обычно играла с выключенным микрофоном, но в это раз она оставила его включенным. Стас, привыкнув к полной тишине в командном чате, медитативно зачищал спавн за спавном. Он превосходил мобов почти на пять уровней, и они, даже собравшись всем кластером не могли причинить ему серьезного вреда. Это был отупляющий своей простотой фарм, и почти впавший в транс Стас от удивления подскочил, когда в его наушниках раздался высокий, поставленный женский голос:

Обоняя, зря движеньем глаз

Блокирую троих я огров разом

Прочь отвожу их касты от себя

Круша им лица, срубая уши,

Ударом разрублю языкоглотку!

Блуждая в поисках экспы добавки,

Я под язык себе залью лечения банку!

- э-э…

- Ой, Станислав, прости, кажется, мой микрофон оказался включенным. Какая досада, надеюсь, я не… испугала тебя.

- а-мм… Вик? Ты стихи пишешь?

- Станислав, это не плохие по рифме и смыслу стихи, а мнемоническая программа. Я пытаюсь в игровой форме запомнить в правильном порядке последовательность пар черепно-мозговых нервов. Обонятельный. Зрительный. Глазодвигательный. Блоковый. Тройничный. Отводящий. Лицевой. Преддверно-улитковый, я его ушным назвала, для простоты. Языкоглоточный. Блуждающий. Добавочный. И подъязычный.

- А, у тебя экзамен? Запомнить никак не можешь?

- Нет, это мы еще не проходили. Анатомия со второго курса. Я просто интересуюсь, как устроен череп. Еще раз приношу извинения и отключаюсь, чтобы тебе не мешать.

- Подожди! Может, пообщаемся? А то, как-то сидим… странно.

- Станислав, а о чем ты хочешь со мной поговорить?

- Ну, … не знаю. Просто.

- Хорошо, Станислав. Расскажи мне что-то интересное. Я буду тебя внимательно слушать.

Первая беседа у них не задалась. Вика не умела общаться с малознакомыми людьми, а Стас не мог рассказать ей что-то интересное для нее. Когда все необходимые предметы были выбиты, Вика пошла спать, а Стас поехал с работы домой, получив от нее разрешение продолжить общение по телефону.

Так и начались странные отношения по переписке. Вика писала много, и явно с удовольствием, Стас иногда, не успевал читать. Вика полностью игнорировала его попытки встретиться, погулять или просто поговорить по телефону. Она признавала только переписку. Общаться с ней было тяжело. Писала она с невероятной скоростью, сложно выстраивая предложения. Беспощадно карала его за ошибки. Жестко высмеивала незнание, с ее точки зрения, общеизвестных фактов. Это было не просто, но постепенно Стас втянулся, как всегда принимая чужие правила игры.

Чужие правила… Стас горько улыбнулся. Теперь все изменилось. Он больше не тот, кем был раньше. Необходимость мириться с ними стала бесполезной, как и его утонувший в луже телефон, по которому он сегодня целый день переписывался с Викой. Подумать только, до чего он себя довел. Она была целый день рядом, и не говорила с ним даже когда они были наедине. Только писала ему. И принимала в ответ только его текстовые сообщения. Она не поинтересовалась, что с его глазом? Как у него дела? Как же ты низко пал… Сначала брошенная Рино, потом полупоехавшая Вика, посмевшая держать его во френдзоне. Он совсем перестал себя ценить. Теперь они ему не нужны. С его новым телом и способностями он заслужил кого-то получше. Как минимум Тони. Во всяком случае, на первое время она подойдет. А может, имеет смысл подумать о нескольких? Погружаясь все глубже в приятные грезы, он продолжал идти, отбиваясь от назойливого Расширенного Разума, постоянно отвлекающего его.

Извилистая, как горная тропа, стена барьера вывела его к старым покосившимся сараям. Чернеющих в серой хмари. Старые яблони окружали со всех сторон, укрывая их угловатые, покатые крыши своими длинными ветвями. Там, он и нашел пашкин телефон. Это была игра случая. Он мог пройти мимо, но его нога наступила на засыпанный листвой смартфон. Стас присел, разгреб свежую зелень, и увидел мягкий свет включившегося экрана. Смартфона, казался не больше игральной карты в его огромной руке. Стас удовлетворенно улыбнулся. Ему, теперь, ко многому нужно привыкать заново. Привычные вещи стали меньше. Сколько же в нем теперь роста? Сколько весит? Стас быстро отбросил эту опасную мысль, справедливо опасаясь Расширенного разума. Его еще не хватало! Он решил сосредоточиться на важном. Пашки рядом не было. Стас недоуменно покрутил головой, ища его. Куда он мог деться? Вроде, он оставлял его тут. Куда Пашка мог уйти с такой ногой? Как потерял телефон?

Стас осмотрелся. Голые, изломанные ветви чернели, покрытые глянцем холодной влаги. В черной, изрытой пашкиными ногами земле виднелись светлые пятна, растоптанных яблок. Сараи, грубо собранные из неровных досок и горбыля, оббитые заплатками из рубероида, казались открытыми гробами, ждущих своих покойников. В мутном зеркале луж, отражались тени деревьев. Маленькие листочки кружились, гонимые ветром, как маленькие суденышки, спешащие укрыться в порту от надвигающегося шторма. Чуть поодаль, правее сараев, там, где чернели сломанные кусты смородины, он заметил белый кроссовок, почти скрывшийся в вязкой грязи. Стас подошел к нему и пнул ногой. С непривычки к новом телу, удар получился сильнее, чем он ожидал. Стас хохотнул, увидев, как кроссовок, сопровождаемый комьями грязи, вылетел из земли и скрылся в кустах. Это было очень круто. «М-де. Придется Пашке его поискать», - подумал Стас: «Океюшки, он сам дурак, что бросил. Еще и телефон продолбал. Ладно, надо найти полудурка и подлечить».

- ПАШОК! ТЫ ГДЕ?! - заорал во всю глотку Стас {Среднее Святое Чудо: Призыв к Оружию}.

Его рот неестественно широко распахнулся, выталкивая усиленный чудом поток воздуха. Крик прокатился по саду, отражаясь и искажаясь в тумане, ударяясь, резонируя о невидимые стены. Перенасыщенное маной пространство взбаламутилось. Серая пелена взорвалась протуберанцами, сверкая серебром магических частиц. Воздушные воронки и разрывы, закрутили сорванную с деревьев листву. Треща, хлопали двери сараев, похожие на пасти донных рыб. Светло зеленые хлопья эктоплазмы кружились причудливом хороводе, освещая огромную фигуру Стаса призрачным огнем. Покрытый чудовищно вздутыми мышцами, он казался гигантом, первобытным чудовищем, вышедшим из легенд о эпохе героев. Сила его легких и могущество Домена породило ужасный рев, в котором не слышались слова, только сила и вызов. Он ударил, как молот, раскалывающий мир. Оглушающий. Подавляющий. Властвующий. Когда эхо вернуло ему крик, Стас сам застыл пораженный его сокрушающей мощью.

Придя в себя, он решил, что повторять не стоит. Стас еще раз осмотрелся, стараясь не замечать картину разрушений, учиненный его ревом. Пашку нужно было найти. Первым делом, Стас подумал куда тот мог пойти. Единственное, что пришло ему в голову, была Чипа. Но Стас вспомнил, что Пашка ничего не мог видеть в тумане. Может, он пошел по дорожке? Скорее всего так оно и было, решил Стас. Если барьеры еще не возникли, то он уже вполне, мог добраться до дома и сидеть в тепле, окруженный лаской заботливой Чипы. Настроение Стаса немного испортилось, когда он ощутил острый укол зависти. Ему захотелось закинуть смартфон в лужу, чтобы хоть как-то отплатить за это унижение. Ну, конечно! Он ходит, ищет его, а тот валяется на коленях у Аньки! Ну и пожалуйста, валяй! Трахай свою тупую суку! Мне этого не нужно! Теперь у меня есть истинная сила! Та, что перевернет мир! Мне будет все подвластно! Все будет мое! Только мне решать, как мне жить! Мое! Все мое!

Где-то в глубине его груди, там где горел, наполняющийся маной Внутренний Домен, одна из сфер, замедлила свое вращение. На ее поверхности, похожей на волнистое стекло, из бушующего серебряного пламени всплыли тусклые, как свинцовые облака поздней осени, странно искаженные символы. Изломанные, причиняющие боль глазам. Они осторожно, не спеша, стали вплетаться в ленты красивых и стройных символов, летящих подобно скоростным поездам, сквозь огненную бурю. Они сливались с ними, заменяя их части, достраивая их, сплетаясь с другими лентами, как лозы ожившего плюща.