Чудовище и Монстр

Темнота, шок от удара и давление тяжелого груза придавливают к земле, дарят ощущение приглушенной боли. Что-то давит сверху. Затрудняет дыхание. Рот забит пылью. Завесой перед затянувшей обзор темнотой Расширенный Разум продолжает свою тупую монотонную долбежку данными...

Внимание! Обнаружены малые повреждения…

Отвали, знаю! Пропустить! {Малое святое чудо: Малое Лечение}.

Внимание! Движения затрудненны. Наблюдается…

Пропустить! Пропустить!

Внимание! Лимит наполнения ядер внутреннего Домена...

Пропустить!

Внимание! Обнаруж…

Пропустить!

Внимание! Оставшееся время действия Расширенного Разума — 3 минуты 16 секу...

Пропустить! Пропустить! Пропустить! Да, когда же ты заткнешься! {Малое святое чудо: Благословение}, {Малое святое чудо: Темновиденье}, {Среднее святое чудо: Сила Тельца}. Все, слил сферы. Доменчик, отдыхай!

Стас пошевелился. Доски, мусор, пыль. Несколько кирпичей. Какое-то железо. Похоже, кровать. Ржавая, покрытая побелкой сетка. Точно, кровать. Раньше этого хватило для больницы, если бы сильно повезло. Сейчас - не в счет. Его сила возросла, она находится на совсем другом уровне. Он точно не мог вспомнить на сколько она возросла в численном эквиваленте, но напрягаться не хотелось, что бы не слышать лекцию от Расширенного Разума. Интересно, его как-то можно заткнуть? Ладно, потом разберусь. Есть еще не законченные дела.

Куча мусора пошевелилась. Под грязью блеснуло серебро. Чудовище пришло в движение, раскидывая завалившие его обломки потолка. В стороны с хрустом полетели доски. Поднялись орошаемые холодным дождем тяжелые облака пыли. Капли, словно отлитые из дымчатого стекла, падали вниз, через проломы, сквозь раскрытые, подобно железному цветку раны дома, пронзая туман длинными колючими копьями, отбирающих остатки тепла умирающего Осколка. Где-то из далека донесся гулкий удар грома или это был очередной разрыв в ткани Реальности, дробящий ее на части. Чудовищу это было неважно. Оно поднялось на странно изогнутые лапы, болезненно выломанные назад, сгорбилось, упершись на костяшки пальцев длинных передних лап, покрытых тонкими, словно выгравированными искусным ювелиром чешуйками.

Острые когти, похожие на широкие кинжалы южных племен, вцепились в доски. С силой сжались, прорезая их, расчерчивая искрошенными, похожими на изломы молнии бороздами. Тяжелая массивная голова поднялась, запрокинулась на высокий захребетный горб, сплетенный из блестящих серебром мышц. Густая грива волос, похожих на сплетенные в косички пучки колючей проволоки, покрыла покатые плечи. Грубое лицо, почти утратившее человеческие черты поднялось вверх, навстречу дождю и пыли.

Широкая и хищная, как капкан, пасть развалилась в стороны, открывая дорогу рвущемуся из глубины тела чудовища мучительному реву. Он клокоча, вибрировал, набирая мощь, прорываясь через баррикаду заостренных зубов. Наконец, он с силой вырвался из глотки чудовища, и понесся вверх навстречу дождю, призывая любого, кто осмелится, оспорить его право на правление этим умирающим миром.

Небеса громыхнули, вторя торжествующему реву, разрываясь новыми пучками невидимых молний, чьи смутные светлые вспышки освещали туманную пелену. Их недолгие яркие пятна освещали серую хмарь, раскрашивая ее благородным серебром и блеклой позолотой.

Со свистом разорвав темноту подвала, железная рама кровати с треском врезалась в голову чудовища, отбросив его в сторону. Оскаленная морда дернулась, подавившись слюной и серебряным ихором. Он припал к полу, потрясенный ударом. Оглушено затряс головой, роняя капли похожего на расплавленный металл ихора. Открыл рот, разгоняя пульсирующие ядра домена.

Эктоплазма заклубилась вокруг чудовища, отражаясь на его полированной плоти. Затянутые серебряной пленкой глаза искали напавшего на него. Еще не окончив активацию чуда, зверь увидел своего врага, упершегося длинными ногами, похожими на паучьи лапы, в стены подвала. Он висел под потолком, как старое осиное гнездо, черное пятно в серой дымке. Бесформенное и уродливое. Отгородившееся от зверя заслоном из поднявшихся над землей хищных лоз, раздувшихся, как вздыбившаяся перед броском кобра. У самого потолка в воздухе весели оплетенные толстыми, как канаты, прядями стеблей обломки железа и куски кладки.

Рваный кусок кровли ударил наотмашь, срывая активацию чуда. Разорвав широким, как овраг, штрихом пасть чудовища {Срыв Среднего Святого Чуда: Аутодафе}. Голова резко дернулась, окропив стены серебром. Повисли лоскуты плоти, обнажая темные десна и плотно сжатые зубы, острые, как битое стекло. Чудовище отшатнулось, потеряв равновесие, уперлось рукой в колону, прикрыв локтем обезображенное глубокой раной лицо.

Второй удар обрушился следом. С резким щелчком ударил усиленный маной хлыст, вырывая куски серебра и брызги ихора {Способность монстра: Малое Зачарование Природного Оружия}. Располосовав локоть, он оплел плечи чудовища, и с невероятной силой рванул его к земле {Способность монстра: Усиленная Управляющая Лоза}.

Третий удар обрушился на спину. Тяжелый блок из слипшихся кирпичей разлетелся о сверкающий загривок чудовища. Следом последовал тычок обломком арматуры, с хлюпаньем пронзившей подреберье. Лоза крутанула его в ране, расширяя ее. Он ударил кроватью сверху, целясь в голову. Слегка задев ее, но сбив скорость вращающихся сфер. Сорвав новое чудо. Останавливаться нельзя. Больше никаких игр, пока добыча не умрет. Кусок ржавого металла пропахал глубокую борозду на спине, раскрыв ее словно спелый плод. Зверь взревел в мучительной агонии, обливаясь серебряной кровью героя.

Чернолоз наносил все новые удары, не делая между ними пауз. Не давая прийти в себя. Он дробил все медленнее и медленнее срастающиеся кости, полосовал ударами хлестких лоз, регенерирующую плоть. Экономя силы и ману он менял атакующие лозы, не давая им полностью утратить гибкость и стойкость. Его обостренное зрение внимательно следило, как замедляется вращение сфер Домена, поддерживающих жизнь чудовища. Битва подходила к концу, скорее уже напоминая растянутую казнь. Или пытку. Гонка ранений и лечения. Игра, где всегда выигрывает тот, кто опытнее.

Одна за другой сферы останавливали свой неровный бег и темнели, покрываясь почти непрозрачной, похожей на мутное вулканическое стекло пленкой. Символы угасали и погружались в темные и спокойные воды, плещущиеся там, где еще минуту назад яростно горело пламя Домена. С начала боя не прошло и минуты, которая казалось вечностью для монстра, убивающего врага, что казался непобедимым. Всего минута. И осталось, лишь одно ядро, где неистово кружилась одна, последняя, полоска странных изувеченных символов, остатков могущества свергнутого повелителя Осколка.

Пыль взорвалась вокруг чудовища, когда сторожевые лозы хлестнули по полу, поднимая непроглядную завесу, разделяющую Чернолоза и Зверя, отлитого из дымчатого серебра. Скрывшись за ней, словно осьминог, он плавно и почти бесшумно переместился поближе к добыче, отправляя все новые и новые лозы наносить удары, безответно раздирающие сверкающую плоть.

Обостренным чутьем монстр чувствовал, как уже не сворачиваясь льется из тела серебряная кровь, напитанная сладкой, как нектар маной. Он ощущал страдания пойманной в ранящие объятия его отточенных черных листьев добычи. Чернолоз накидывал все новые лозы, продолжая сжимать чудовище в смертельной хватке {Способность монстра: Давящее Плетение}.

Чудовище не сопротивлялось. Оно уже не шевелилось и молча дрожало под его непрекращающимися атаками. Зверь потерял силу и теперь, с каждой каплей ихора и с каждой глубокой раной из него вытекала жизнь. Колосс на глиняных ногах. Всплыло в его разуме странное сравнение. Неужели, такая мощь будет так легко повержена? Чернолоз отогнал чужую мысль и сосредоточился на еде. Что получалось у него всегда лучше остального.

Он не спеша, осторожно наклонил сформированную из листьев пасть над серебряной головой. Чернолоз больше не собирался поддерживать такую неудобную, человекообразную форму. Глупое тщеславие, копировать еду. Он растекся по полу и потолку, ковром из черных лоснящихся маслом листьев. Теперь, он был повсюду. Единственный повелитель этого мира. Вновь доказавший свое право стоять на вершине.

Серебряная голова шевельнулась. Чернолоз услышал тихий, искаженный голос, почти шепчущий ему. Он решил не слушать еду и преступил к трапезе, наполняя свой огромный рот кислотой.

-п-пп-ппп-ппоооммммооогиии, п-пппоммммоги, - голос почти не был слышен, когда первые капли дымящейся черной жижи капнули на серебро. Чернолоз набрал побольше кислоты, готовясь завершить все одним дыханием. Серебряная голова медленно повернулась на встречу смерти. Сквозь глубокие раны виднелись зубы и темные кости черепа. Толстый язык медленно скользил по потрескавшимся губам. Оставляя на них матовые разводы густой слюны. Едва ворочаясь, как пережравшая змея. В мутных серебряных глазах чудовища зажегся огонек, похожий на отраженный свет умирающего костра. Голос чудовища послышался вновь, теперь более отчетливо и в нем слышалось нечто далекое от страдания: - п-ппомогии, п-п-помогии-ии м-мне ра-аа-азде-лииить э-э-эту сла-ааадкую мууу-ууку.

Чернолоз отшатнулся, но две серебряные руки играючи разорвали лозы и вцепились в его пасть, стискивая ее мертвой хваткой. Монстр постарался извергнуть поток кислоты, но серебряное чудовище уже стояло перед ним, сжимая его в объятиях. Единственное ядро вибрировало в груди, покрытое изломанными, отвратительными символами, несших в себе обещание участи, горшей, чем самая мучительная смерть. Раны раскрылись, выплевывая металлический ихор. И Зверь взревел, оглушая Чернолоза:

Я одарю тебя этим блаженством!