Пока фитиль еще горит

Размытая бледная тень промелькнула перед ним. Вверх взлетели вырванные лозы, роняя листья. Они кружились медленно опадая в воду, как лепестки отцветших вишен, сорванных внезапным холодным порывом майского ветра. На этом сходство заканчивалось. Они были черными и остро отточенными, а на их зазубринах гнездилась смерть. В них не было изящества нежно белых лепестков, их наполняла плотная вязкая ненависть, так свойственная их владельцу. Они падали быстро, не задерживаясь на поверхности студеной темной воды. Скрывались под ней, падая на самое дно, отягощенные злом. Но как бы ни был короток их полет, тот кто вырвал их из тела Ченолоза оказался еще быстрее.

Еще вой нежити испуганной птицей метался по коридору, отражаясь от покрытых бугристыми корнями и истекающими черной масляной слизью стеблей, как Ревенант уже отсек с десяток лоз, повиснув на плечах монстра, утробно рыча, вгрызаясь в его нутро. Две сплетенные руки вцепились в холку ожившего мертвеца, с трудом отрывая его кажущееся хрупким тело от Чернолоза. Даже переплетаясь в подобие клешни, они не могли далеко оттащить визжащую от ненависти нежить. Хрустя, треща, прогибаясь от ее свирепых попыток освободиться клешня медленно оттягивала мертвеца. Иззубренные, острые, как осколок стекла, листья скрипели по твердой, как кора, коже Ревенанта, оставляя на ней едва заметные царапины {Пассивная способность монстра: Малая Неуязвимость}.

Изогнувшись под немыслимым для позвоночника углом, почти вывернув свое тело, мертвец ухватил, оплел ногами основание руки и резко вывернулся, выкручивая ее из сустава. Сустав со скрипом поддался. Толчками, пузырясь, выступила черная жижа, скрывая обломки стеблей. Мертвец рухнул в воду, лишившись опоры. Нижняя половина клешни повисла, еще подергиваясь, зачерпывая и мутя воду, намертво сплетенная со своей верхней половиной. Чернолоз взревел. Поднял слоноподобную ногу и обрушил ее на упавшую нежить.

Пол хрустнул от удара. Всплеск вздыбился вверх, омывая потолок, выбрасывая из воды осколки проломленных досок пола. Дом протяжно застонал, с трудом удерживая второй этаж на протестующе скрежещущих опорных балках. Вода заметалась, расплескиваясь по стенам, поднимая на волнах обрывки лоз, всплывших листьев, тряпок, раскрытых книг. Чернолоз повернул ногу, собираясь растоптать мертвеца, но тот, вцепился в нее когтистыми руками, удерживая ее на весу, не давая размазать себя по полу.

Чернолоз навалился тушей, пытаясь продавить нежить. Тот целиком ушел под воду, не выпуская ногу, погружая когти в нее все глубже и глубже. Чернолоз отдал мысленный приказ лозам, влиться в его тело, ускоренно компенсирую полученные повреждения. Он не мог погибнуть так рано, пока еще рядом с коконом находится серебряное чудовище, и этот визжащий мертвец. Ему нужно увести их отсюда, как можно дальше.

Чернолоз поднял ногу вместе с нежитью. Его полная ненависти оскаленная морда вновь появилась над водой. К белесой коже, стянутой сеткой рваных ран, прилипли черные разбухшие листья. Вода ручьями стекала по оставшимся клокам волос, омывая торчащий череп. Ревенант визжал, ревел, не прекращая выворачивать ногу Чернолоза. Его желтые когти погрузились глубоко под лозы, извергая оттуда поток черной жижи.

Монстр, скрипя, развернулся, держа ногу на весу, разгоняя себя вокруг оси. В узком коридоре движение получилось коротким. Он с разворота с силой впечатал мертвеца спиной в стену дома. Вдавил, до треска. Не обращая внимание на летящие щепки, провернул ногу, впечатывая Ревенанта в обнажившуюся кладку. Беспощадно размазывая его по крошащемуся кирпичу.

С невероятной скоростью, Чернолоз перестроил свое тело и открыл пасть на покатом плече. Длинные, изогнутые, частые, как зубья пилы, клыки разошлись. Монстр изогнулся в спазме, выблевывая в лицо тонко визжащему мертвецу поток кислоты {Способность монстра: Продвинутое Кислотное Дыхание}.

Шипящая черная субстанция ударила в стену. Вспыхнули, пузырясь краской, доски. Свернулись листья на вспыхнувших тонких лозах. Тяжелый, удушливый запах вместе с паром поднялся к потолку, смешиваясь с серебряным туманом. В центре обложенного темного пятна, на фоне покрошенных кирпичей торчала морда Ревенанта.

Разъеденная кожа пластами сползала со смеющегося черепа, обнажая бледную кость. Часть плоти прикипела к ней, сливаясь в единый омерзительный сплав. Багровые точки углями горели внутри пустых глазниц, освещая их изнутри. Кислота шипела на скалящейся морде, не на секунду ни прекращающий вопить. Мертвец пытался вцепиться зубами в ногу Чернолоза, но его голова была плотно прижата к стене. Челюсть его постоянно шевелилась, словно пережевывая невидимую жертву. Щелкая зубами, как кастаньетами.

Чернолоз втягивал в себя все новые и новые лозы, разрушая внешнюю стену гнезда. Толстые стебли торчащие из окон, скрипя усыхали, отдавая ему жизненную силу. Маны едва хватало на новые перестроения тела. Регенерация с трудом справлялась с копящимися повреждениями. Он усиливал свою ногу оплетая ее все новыми слоями корней, уплотняя и укрепляя. С каждым мгновеньем нога, прижавшая мертвеца к стене, превращалась в ствол, разрастающийся сотнями ползучих лоз, извивающихся на кирпичах, вкручиваясь в раствор. Давление было чудовищным. Прижатый Ревенант пытался вырваться, но тяжесть растущего Чернолоза давила на него словно гигантский пресс.

Стены трещали. Чернолоз вырастил еще одну ногу и выравнял свое, утратившее сходство с человеческим, тело. Он расплел половину стеблей первого этажа, открыв окна космам тумана, вливающегося в коридор. Прикосновения серебра обжигало его, причиняя ноющую боль. Чудом уцелевшая лампа все еще чадила, отгоняя липкие объятия Океана Душ. Ее изломанные формы, причудливо исказились и она утратила свою связь с Реальностью. Теперь, лампа казалась, жуткой полуживой пародией на прежнею себя. Металл потек, и прежняя благородная латунь потемнела, покрылась наростами, напоминающими покрытых волдырями морды отвратительных существ. Погнутые защитные душки напоминали вставших на дыбы и оскаливших пасти тварей, чья форма постоянно менялась, перетекая из одной мерзости в другую. Неуловимые для глаза, они словно танцевали на расколотом стекле колбы, на которой все явственнее проступали кричащие лица. В сумраке, отливающим пурпуром, в зловонии копоти, тлел болезненно желтый огонек. Почерневший, похожий на скрюченный и обгоревший палец фитиль, отмерял остаток времени, отведенный Ревенанту на месть. На пародию на жизнь, за которую он позже заплатит огромную цену.