Загадки в темноте 3

Вика напряженно думала, как продолжить эту странную словесную дуэль. Она боялась, что затянувшаяся пауза оборвет нить разговора, оставив ее в темноте в хватке острых когтей и клыков. Это напоминало ей ролевую игру, где правильный подбор реплики персонажа мог привести к открытию ценного побочного квеста или раскрыть какую-то великую тайну игры. А не правильный, мог оборвать всю сюжетную ветку или даже привести к смерти.

Она любила эти моменты в игре. В ее любимой игре. В ее убежище, куда она сбегала от всего мира. Где она становилась снова Царицей Ночи. В Тень Монолита. Именно ради своих теорий записанных в десятках фанфиков она пришла сюда, к создателю мира, что стал ей роднее реального. Теперь она встретила его, того, кто может ответить на все вопросы. Но обстоятельства настолько изменились, что речь шла о ее выживании, а не об удовлетворении любопытства. От него воняло смертью и ужасом. Вика понимала, что там в темноте, рядом с ней, уже не человек. У нее оставалась надежда, что она снова провалилась в кошмар, и теперь лихорадочно искала любые намеки на это. Ей бы хоть чуть-чуть света. Хоть самую малость. И она решилась, - Вы часто путаете имена и строчки. Давно читали?

- Кризис адаптации. Скоро я его преодолею. Я сейчас, как стрекоза, что уже наполовину вылезла из куколки, - голос продолжал звучать безжизненно и однотонно. Темнота двигалась возле газовой розетки, и голубое пламя то исчезало, то появлялось. Странно, оно почти не подсвечивало стены, не освещало его фигуру, словно было просто ярким пятном, нанесенным люминесцентной краской, - хорошее изобретение газ. Даже, когда нет электричества и мы отрезаны от мира, он продолжает служить нам исправно, даря тепло и свет. Пусть, и мое присутствие чуть ограничивает его возможности. Все же, у нас будет чай. Без сахара, два пакета. Помню. Вернемся к газовым баллонам. В дом, куда ты скоро вернешься есть похожие. Они стоят на кухне под столом. Круглые такие. Довольно тяжелые. И очень взрывоопасные. Если их механически повредить или сильно нагреть, они могут причинить вред, даже кому-то очень большому и сильному. Думаю, совсем скоро они тебе понадобятся. Или не скоро. Река времени, впадая в Великий Океан, бурлит все сильнее, и ваши нити судьбы становятся все причудливее. Поверь, это не просто, видеть сразу все в нескольких вариациях. Жаль, мы где-то проскочили поворот, и теперь я отправлюсь домой не с теми попутчиками, что обычно. Это сильно утомляет. Пробуждает желание убивать, хоть это сейчас и запрещено. По правде говоря, мне не о чем жаловаться. Число и условия соблюдены, и ничто нам не помешает сыграть наши роли, в предстоящем спектакле. Живыми или мертвыми. Судьба все равно сплетет свою пряжу и заставит нас начать новый цикл, в прежних декорациях, но с новыми актерами. Кризис адаптации. Ты же и сама его ощущаешь? Тебе чай разбавить холодной водой? Или ты кипяточком побалуешься?

- Кипяток. Вы не курите? - Вика внутренне подобралась, ожидая ответа. Она вела в этой игре, постепенно ведя ее к концу.

- По-моему бросил. Точно. Мне хотелось курить прежде, чем я вышел из дома. Воин оставлял сигареты. Они должны быть где-то рядом. Если в коридоре, то боюсь ничего не выйдет, мы потеряли к нему доступ, пока ты была без сознания. Я поищу, или тебе пока не остыло принести? - в голосе вспыхнул мягкий, крошечный огонек сожаления.

- Поищите. Покурим?

- Да, это нас не успеет убить, - вновь мазок иронии, но более яркий и живой.

- Вы говорили об угрозе? Про то, что мы не доживем до рассвета? И что-то случилось с домом? Что-то на аэродроме?

- Нет. Аэродром и завод в порядке. Случилось именно с нами. Мы оторваны от мира и теперь несемся по безбрежному океану, словно грубо сколоченный из обломков корабля плот. Мы держимся за все, что можем, чтобы не кануть в пучину. Ищем выход в наш новый мир. Пока шторм, что оторвал нас бушует все сильнее, и покрывает наш утлый плот лабиринтом трещин. Некоторые из них прошли через этот дом. И заперли нас тут уже после того, как я тебя принес, - голос звучал монотонно, перекрывая скрип открывающихся шкафчиков, шелест бумаги и хруст упаковки, - нашел! Пожалуй, я отдам тебе всю пачку.

Она почувствовала рядом движение. Тихий звук опускающейся кружки. Хлопнула укупорка сигаретной пачки, хрустнула фольга. Она не ощущала его дыхания, понимая, что он стоит совсем рядом меньше, чем вытянутая рука. Ни звуков одежды, ни шагов, ни дыхания. Будто предметы взаимодействовали сами с собой, без посредника в виде ее собеседника.

- Я знаю вы рядом. Помогите, пожалуйста, мне найти сигареты. Я ничего не вижу.

- Я положил спички рядом со скальпелем. За ними в паре сантиметров сигареты и кружка с чаем. Она металлическая и ты можешь обжечься если не проявишь осторожность. Тебя же зовут Вика? Кризис адаптации. Ты страдаешь от него. Ты когда-нибудь видела нулевой аркан Таро? Его еще называют, арканом Дурака? В старой версии, когда мода на них не сожрала сущность знания, он изображал старого слепого мудреца, стоящего у разрушенного древнего храма. За спиной у старика висела порванная сумка с торчащими наружу, словно потроха, свитками и книгами, наполненных ненужными и ложными учениями. Мусор собранный им за всю свою жизнь. В руках его был разбитый фонарь, только мешающий слепому. И песочные часы, что почти забрали время его жизни. Он стоял, размышляя стоит ли зайти в древний храм и обрести знания, коих он алчет. Или стоит остаться и умереть, когда последняя песчинка упадет на дно, сохранив остатки гордости глупца, набившего свой мозг пустыми истинами. Он стоит и не может принять решения, пока его время ускользает. Глупец. Он не знает, что в древнем храме его ждет не только мудрость, но и голодный крокодил. Суть аркана в решении. Принять изменения и рискнуть умереть или умереть, оставшись с багажом ненужного барахла, но зато сохранить гордость. Или гордыню. Выбор прост. Оба выхода равнозначны для старта Цикла. Они различны только для стартовой позиции и последствий. Это для Цикла не важно, но критически важно для нас, участников грандиознейшей мистерии. Сильно упрощая, скажу, что не важно живые или мертвые мы придем в новый мир, чтобы исполнить предначертанное. Не изменятся наши роли. Открытой останется только концовка. Правда, в том, что для нас, Девяти, что стоят в Его Тени, концовкой все не закончится. Мы продолжим существование и после нее, вопрос в какой форме и где. Мертвецы не могут вернуться назад, а живые не задержатся на сцене после того, как занавес рухнет и зрители покинут театр, выбрасывая билеты. Равновеликое и то, что мертвецы не могут начать на той же сцене, что и живые. Им уготован путь из оркестровой ямы, на подмостки. Он будет тернист, и насколько я могу судить, один из вас уже избрал его, пусть и не по своей воле. Но вернемся к тебе. Перед тобой дилемма. Утверждается, что перед тобой стоит табурет, с тем, что тебе необходимо. На нем, как утверждается находится скальпель, который, по моим словам, может меня ранить, огонь, способный ответить на вопросы занимающие тебя, сигареты, от которых ты зависима и чай, как символ моей доброй воли. На другой стороне возможность, что на табурете нет ничего из мною перечисленного, или же на нем есть только чай, который ты можешь почувствовать, проведя рукой над ним. Есть, правда, возможность, что чай я действительно положил, и даже как приманку бросил пачку сигарет, но вместо зажигалки и скальпеля, твои пальцы ждет четыре взведенные мышеловки. Что позволяет нам закольцевать беседу про чаепитие и мышку Соню, и перейти к важным вопросам. Конкретно к тому, как ты собираешься начать свой путь. В оркестровой яме или под софитами? Поясню. Прежде, чем ты начнешь действовать. Представь, на секунду, что ты попала в игру, что неуклюже, но скрупулезно воспроизвел мой носитель. Известно, что герои могут иметь четыре типа. Воины, что накапливают часть маны, растворенной в мире в своем теле и, в критический момент, вводят себя в определенный тип состояния духа, способны высвободить ее, усилив свои мышцы и оружие, выходя за границы возможностей смертного тела. Плуты, что благодаря тайным искусствам, могут на непродолжительное время спроэцировать свое астральное тело в Великий Океан и черпать оттуда ману. Те, что считают себя служителями богов и заключают сделки с Доменами, выжигая в себе подобие его. И наконец, заклинатели. Те, что слышат музыку Великого Океана и погружают свое астральное тело в его глубокие воды, наполняясь его сутью. Затем, вкладывают все накопленное в краткую форму изученных ими заклинаний. Как ты помнишь, если заклинатель не тратит ману, она переполняет его астральное тело и разрушает его. Поэтому, любой заклинатель живет в постоянном цикле. Погрузился в Великий Океан, набрал маны, свел тела в единое, подготовил список заклинаний, влил в него ману. Повторил, повторил, повторил. Дальше, дело за нюансами подвида или подкласса, если угодно. Вернемся к тебе. Ты заклинатель. И ты полна до самых краев. Не перебивай. Слушай. Ты руководствуешься разумом, не чувствами или верой. Чтобы принять новые правила, которые ты сможешь понять и начать анализировать, придется сделать прыжок веры. Отбросить логику привычную тебе и погрузится в нечто иное, но не менее реальное, чем то, в чем ты жила. Первый шаг, как прыжок в пропасть. Пришло время его сделать. Итак, что ты выберешь? Взять все, что тебе нужно с табурета, или остаться в темноте и предположить, что все услышанное тобой ложь? Любопытно.

Вика прикрыла глаза. Затем, спокойно вытянула руку над кроватью и провела перед собой. Ее ладонь ощутила горячий пар, поднимающийся вверх. По крайне мере, перед ней действительно есть что-то и на нем есть нечто, что по свойствам может быть постепенно остывающим кипятком. Она медленно опустила руку сквозь пар и, ощутив жар, ободка кружки одернула ладонь.

- Отлично. Теперь ты знаешь, что перед тобой есть плоскость и на ней стоит кружка с кипятком. Чудное открытие. Жаль, я не имею второй головы, чтобы постоянно ей врать, а этой говорить лишь правду. Было бы гораздо интереснее. С другой стороны, тебе бы это сильно упростило жизнь, - бесстрастный голос раздавался прямо над ней, будто он был рядом, зависнув под потолком, - Что дальше?

Вика проигнорировала его и продолжила совершать острожные движения, определяя границы поверхности. Судя по ее ощущениям это был действительно табурет. У нее промелькнула мысль схватить его за ножку и опрокинуть на пол, сбрасывая с него содержимое. Тем, более это не нарушало правила игры, но делало ситуацию более неопределенной. По звукам она бы смогла определить хотя бы часть предметов, а кружку можно было бы удержать от падения. Если бы там были мышеловки, они разрядились от удара об пол. Возможно. Вероятность была не малая. И одного звука пружины ей бы хватило. Возможно. Особенный соблазн был в голосе, точнее в его расположении. Вика на мгновенье позволила себе представить, как проливает кипяток на его ноги. Возможно. Это слово она ненавидела. Слишком часто она его слышала от ее биологического отца. Стоп! Успокоится. Еще не все закончилось. Она почти победила. Она в самом конце игры. Нельзя расслабляться. Думать. Думать. Думать. И не спешить. На чем она остановилась? Кружка… Удержать кружку. Не дать ей упасть? Удержать кружку от падения? Удержать? Кружка. Решение найдено. Пальцы ощупали верх кружки, ища ручку.

Найдя ее, Вика подняла кружку над табуреткой. Ощутила в руке тяжесть, и кусающий пальцы жар нагретого кипятком железа. Сжала ее. Рука дрожала под весом, и капельки кипятка падали вниз, обжигая пальцы. Холодная судорога опять прокатилась о спине, заставляя поморщиться. Вика сосредоточилась на кружке и медленно опустила ее вниз, прощупывая дном поверхность табуретки. Первым нашлась пачка сигарет. Она слегка смялась под весом кружки и тихо хрустнула под ее донышком. Вика отвела руку в сторону, боясь залить сигареты. Затем нашлась коробка спичек. Тихо звякнул скальпель. Вика постучала по нему кружкой, проверяя его форму. Все было так, как и говорил голос. Все лежало перед ней. Она выдохнула и поставила кружку на табурет.

Треск пружины. Поток рассекаемого воздуха ударил по коже. Мощная стальная рамка ударила по стенке кружки, рядом с ее рукой. Кипяток выплеснулся на табурет, на руку. Она вскрикнула от боли и удивления. Сработавшая мышеловка подпрыгнула и упала на пол. Вика закрыла глаза и выдохнула. Она ожидала подобного. Ложь всегда хорошо растворяется в правде. Как яд в бокале вина. Она решила промолчать. Смысла что-то говорить не было. Теперь оставалось убедиться, что больше ловушек нет. И это не заняло у нее много времени.

- Ты правильно сделала, что не стала переворачивать табурет. Чай залил бы заклинания, что я подготовил для тебя. Они лежат на полу. Носитель скрупулезно переписывал их, для декораций уровней игры. Забавно. Почти не перевирал. Их довольно сложно запомнить и любая испорченная часть превратит их в простой кусок бумаги. Или, даже, сделает опасным для заклинателя. Тебе нужно просто запомнить их, когда проснешься в следующий раз. Скоро ты снова уснешь, а я покину тебя. Урок мышеловки в том, что каждое знание и каждый дар хранит в себе опасность. Этот крокодил. Пусть и не такой, что может сожрать Солнце. Особенно если оно фальшивое. Нужно проявить осторожность и выдержку ступая на путь магии. Теперь, ты это знаешь. Поэтому попей чай в темноте. А потом спаси скольких сможешь. И постарайся не погибнуть сама. Я дал тебе удочку, но дальше сама.

- Зачем? - голос Вики прозвучал тихо и спокойно, - Зачем ты все это делаешь?

- Все просто. Когда все начнется по настоящему, я думаю мне не помешает должник среди вас, Герои. Не хочу оказаться единственной сукой на собачьей свадьбе, где все кобели перестали грызться между собой, распределили роли и очередность подхода к снаряду. Последний совет. Выход у вас свой. Он где-то рядом. Великий Океан любит тебя и он подскажет путь к нему. Постарайтесь успеть добраться до портала прежде, чем наш плот разнесет вдребезги. Начинать всеми в оркестровой яме, поверь, совсем не здорово. Как чай?

- Спасибо. Он помойный, но крепкий.

- Какой есть.

Вика допила чай и поставила кружку на табурет. Поежившись, она протянула руку и нащупала коробок со спичками. Он был влажным, но не промок. Вика открыла его, вынула вторую руку из под одеяла и вытянула спичку. Серная головка чиркнула по влажной терке, зашипела, плюнула искрой, но не зажглась. Вика повторила попытку, потом еще раз и еще. Наконец, спичка зашипела и бойкий маленький огонек расцвел в ее ладони, заботливо укрытый от неощутимых сквозняков.

Комната вокруг нее была завалена кипа книг, тетрадей, стопок исписанной бумаги. В тени, почти скрываясь у темных стен виднелись громоздкие силуэты старых диванов. Дощатый пол, окрашенный грубой сангвиной, выглядывал из под соломенной плетенки, старой, вытертой до белизны, с огромными уродливыми дырами. Стол, загроможденный картонными коробками, накрытых некогда белой простыней. Разбросанные по полу стулья, словно засека, смотрели полированными ножками в желтушный потолок. В комнате никого не было. Не было и следов бушевавшей в ней ярости, будто она привиделась ей и происходила в ее воображении. Лишь тишина и комната, уютно заваленная хламом, как порванная сумка глупца, возле старого разрушенного храма.

Вика подняла голову. Над ее кроватью, на потолке, распласталось нечто напоминающее очертанием человека. Огромное и невообразимое. Пальцы и ступни плотно прижатые к доскам потолка, удерживали его на весу, будто приклеенные. Длинные, переплетенные сухожилиями предплечья, казались тонкими и ломкими, но их основание покрывали бугристые гладкие мышцы, скрытые под гладкой лоснящейся серой кожей. Широченные плечи треугольником расходились в стороны, разорвав остатки одежды. Голени вытянулись, туго обтянутые кожей колени распухли. Решетка грудной клетки просвечивалась, выпирая из плоти острыми гребнями, похожих на горные хребты костей. Под ней виднелся впалый, почти прилипший к позвоночнику живот, беспрестанно сокращающийся, будто монстр готовится отрыгнуть его содержимое. Все пропорции тела нарушились, распались, разрывая его связь с человеческой природой. Под натянутой плотью бурлили волны, вздымая ее, растягивая, словно пытаясь прорваться через нее наружу. Все его тело походило на детскую одежду, силой натягиваемую на огромного толстяка. Куколка. И вылезающая из нее стрекоза. Это казалось ей лучшей аллегорией на то, что она видела над собой. От его пальцев исходили похожие на чернильные росчерки миазмы, марающие потолок живыми изгибающимися символами, чьи формы причиняли боль ее глазам. Выгнув голову под невозможным углом оно смотрело на нее слегка мерцающими в темноте абсолютно круглыми, лишенными век фасетчатыми глазами. Между ними, на лбу, по середине голого вытянутого назад, почти плоского черепа, в глубокой черной впадине, оплетенный отростками серой плоти горел грязным пурпуром крупный черный кристалл.

Спичка обожгла пальцы и потухла, оставив Вику в темноте с новым знанием о том мире, что теперь окружал ее. Она достала вторую. Та зажглась с первой попытки. Вика посмотрела на ухмыляющуюся тварь. Она переместилась к изголовью кровати и находилась почти полуметре от ее лица. Как всегда, оно двигалось беззвучно. Убийственно присутствие никуда не пропало. Она чувствовала опасность, исходящую от DMа, и подавляемую жажду крови и разрушения. Их глаза встретились. Ненадолго. Вика отвернулась первой и посмотрела на пачку сигарет.

Курение вызывает инфаркты и инсульты. И красивая картинка, демонстрирующая последствия. Четкие и ровные контуры букв чернели на белом глянце картона. Курение вызывает инфаркты и инсульты.

Вика почувствовала, как волосы зашевелись у нее на голове. Волна парализующего ужаса накатила на нее. Она прокатилась по ней, словно удар холодного северного прибоя. Пронеслась, оставляя извилистый след из поднятых волосков и гусиной кожи. Оплела кольцами льда позвоночник. Ударила острой иглой в сердце и зародила эхо животного вопля в ее груди. Это было реально. Она закрыла глаза, пропуская страх и отвращение мимо себя, снова обещая проораться потом, когда все будет позади. Страх убивает вернее ножа. Думай. И выживай. Оцени обстановку. Прими все, что произошло. Иди дальше. Раны болят у живых. Боятся можно. Нельзя поддаваться страху. Нельзя следовать инстинктам. Я человек, а не зверь. Сейчас нужно выжить и сохранить рассудок. Все остальное — потом. Еще секунда и будет поздно. Он ждет моего страха. Жаждет его. Только зародыш уважения не дает ему разорвать мою плоть. Тонкая грань, переступи за нее и ты всего лишь добыча. Кусок мяса с банкой крови. Пусть и костлявый. Нельзя кричать.

Вика открыла глаза, ее голос предательски дрожал, но она пересилила слабую плоть и произнесла, с трудом заставляя непослушный язык, - пожалуй, от крика воздержусь. Скримеер удался. Я просто трепещу от страха. Намочила ваши штаны, проверять будете? Удовлетворены?

- Не полностью, - существо вернулось на потолок, - я ухожу. Мы больше не увидимся. По крайне мере в этой форме. Та что грядет... она, поверь, не менее ужасающая, но зато радует глаз. Думаю, ты оценишь, когда встретимся вновь. Заклинания на полу, как я и говорил.

DM повернулся и немного раскачиваясь, но все так же бесшумно направился на кухню, - да, и на прощанье, тут полно прозрачных стен. Смотри не разбей лицо, когда проснешься и будешь искать выход. Я пошел. Добрых снов, Королева Трупов. Мой носитель ненавидел некромантов. Их не было в его плане. Ни один герой не должен быть некромантом. Я же, настоящий, могу быть выше этих стандартных сценариев Цикла. Герой — некромант. Постарайся не умереть сегодня.

- До свиданья. Пожалуйста, уходя, выключите газ. Это не безопасно, - Вика потушила спичку, и зажгла новую. Пальцы ходили ходуном. Огонь в ее ладони трясся, отбрасывая причудливые тени. Она достала сигарету. И не с первой попытки вставила себе ее в рот.

- Не кури в постели. Это не безопасно. - донеслось из темноты. В монотонном голосе слышались нотки злорадства. Вика почувствовала, что комната уплывает из ее сознания. Она быстро выплюнула сигарету и потушила спичку, проваливаясь в сон. Последнее слово все таки осталось за ним. И это злило.