Друзья

Далекие перекаты грома. Холодному дыханию ветра, приносящего крупные, но пока еще редкие капли дождя, отвечает скрежет тополей-гигантов, неистово размахивающих кронами, роняя вниз ветви и зеленую листву. То и дело вспыхивающие молнии освещают отколовшийся кусок Реальности, подхваченный водоворотом неописанных физикой сил, несущих его прочь. Уже почти разомкнутые связи с материнской Реальностью, повисают оборванными пуповинами электросетей, потрескивающих на бетонных столбах статикой. Лишенная света, пульсирующая масса Междумирья обволакивает Осколок со всех сторон, как сворачивающаяся кровь, открытую рану, отрезая его от бушующего Океана. Черные стены медленно сжимаются со всех сторон, сокращая пространства внутри. Молчат спутники. Вскипают, от врывающихся новых энергий аккумуляторы. Поток маны, порожденный Океаном, приливной волной ударяет в барьер Междумирья, и постепенно разрушая его, просачивается вовнутрь. Пульсирующий купол смыкается над вершинами тополей, отсекая последнюю связь с материнской Реальностью. Пойманные в ловушку ветра, сходят с ума и, завывая, молотят со звериной яростью в новые стены. Буря распадается на отдельные сталкивающиеся массы, отплевывающиеся молниями. Далекий гром звучит отовсюду, заглушая тихий треск, когда Осколок, стиснутый водоворотом, покрывается внутренними трещинами, рассекающих его на невидимый лабиринт, разделенный стенами Времени и Реальности. Великий Океан Душ кипит, протискиваясь в гибнущий Осколок. Ворвавшиеся в трещины Разлома ветра Астрала наполняют гибнущий мирок серебристым туманом, наполненный снами о том, что уже свершилось, что могло свершиться, и что уже не свершиться никогда... Никогда? Глупое слово. Бессмысленное. Пустое. Перед лицом Вечности.

Стас остановился, чуть сгибаясь под весом Паши, навалившегося на его правое плечо. Тяжело дыша, он протер рукавом мокрый лоб, стараясь не задеть свои огромные зеркальные очки. По узкой дорожке, плотно прижимающейся к покрытой плющом ограде, им приходилось идти почти гуськом, постоянно опасаясь подскользнуться на жидкой грязи.

Фонарик смартфона в руке Стаса, то и дело прыгал из стороны в сторону, скорее дезориентируя, чем освещая путь. Желтый луч света, все чаще упирался в стену понемногу густеющего тумана. Очерчивал ее ярким сияющим полукругом, словно это был не туман, а неведомо откуда взявшаяся стена, покрытая серой штукатуркой. Прямо как в его комнате. Лишенная обоев грязно-серая шершавая стена. Стас ненавидел ее. Холодная и беспощадная. Даже цветастые плакаты с персонажами из игр, не сделали ее теплее. Скорее они сами потускнели и слились с ней. Почти растворились, почти стали ее частью. Отчим их как-то содрал, оставив от них, лишь светлые пятна на ее серой, зернистой шкуре. Потускневшие всего за полгода. Стас старался не смотреть на пятно света впереди себя, отгоняя тягостные мысли.

До этого они брели молча. Паше было трудно держать раненую ногу на весу, а Стасу тяжело было тащить, почти висящего на нем товарища. Холодный ночной воздух, пропитанный сыростью и запахами мокрой земли, окутывался дымкой их сбитого дыхания. Теплый пар остывал и сливался с туманом. Делая его еще гуще. По крайне мере, так казалось.

Они останавливались не первый раз. Однажды, Стасу почудилось, что кто-то пытается их догнать, но это оказались лишь шорохи дрожащего на ветру плюща. Это был очень странный шорох, в нем слышалась растворенная угроза, как будто огромный опасный хищник притаился среди нависающих над ними деревьев, готовясь прыгнуть на них из темноты. Стасу показалось, что он увидел движение среди листвы, но через мгновенье это ощущение пропало и он выдохнул с плохо скрываемым облегчением. Они пошли дальше, но ему все равно очень хотелось оглянуться назад и всмотреться в темную крону, стараясь разглядеть то, что лучше было бы никогда не увидеть.

Среди черной, дрожащей на ветру листвы, там, где тонкие ветви буков сплелись с темным густым плющом, что-то осторожно пошевелилось. Медленно, стараясь попадать в такт слегка покачивающейся на еле ощутимым, здесь, почти у самого верха забора, ветру, кроне, вытянулась длинная и тонкая лоза. Она походила на матово блестящую болотную гадюку, неторопливо выползающую из трухлявого пня. Сначала, из проема в листве появился ее кончик, туго сплетенный из тонких прутиков, покрытый еще небольшими зазубренными листьями, плотно прижатых к ней. Он остановился на месте, как змеиный язык, ощупывая холодный воздух ночи, и выждав, когда два сияющих среди темноты тепловых кокона придут в движение, удаляясь по почти незаметной тропинке, вытянулся вперед, бесшумно проскользнув под листья соседнего дерева.

Чернолоз не спешил. Уже побывав на грани жизни и смерти, он не хотел больше рисковать. Сладкий аромат крови дразнил его рудиментарное обоняние, а светло-серые коконы тепловых сигнатур манили охотника. Он дождался порыва холодного влажного ветра, принесшего тонкий привкус маны его родного мира, ощутил ее тревожную горечь на своих листьях, и, оттолкнувшись, оторвался от насиженного ствола, срывая вниз холодные капли, перескочил на соседнее дерево. Оно, скрипя, покачнулось, принимая массу его еще не до конца восстановленного тела. Чернолоз оплел его гладкий, слегка отливающий зеленью ствол, плотно прижавшись к нему. Он соблюдал осторожность. Добыча не должна ничего заподозрить. Даже слабая, почти неразличимая мана, растворенная в крови подранка могла внезапно пробудиться и вскипеть, выбрасывая в него острые, как обсидиановые иглы, атакующие заклятья. Чернолоз был осторожен. Еще было немного времени, пока плотные потоки бушующего Астрала не разорвут его искалеченное тело потоками сырой маны.

Серебристый туман медленно и неотвратимо заполнял собой холодную и влажную ночь. Стелился по земле. Терся, как ласковый котенок о штанины. Цеплялся за черные мокрые ветви. Укутывал кроны спящих деревьев. Застилал небо. Стасу казалось, что короткая дорога до калитки превратилась в совершенно бесконечную череду остановок, краткого и молчаливого отдыха; потом опять длинного пути, нарушаемого лишь хлюпаньем грязи, сопением и искаженных туманом скрежетом покачивающихся деревьев.

В следующий раз они остановились у калитки. Паша тяжело привалился к забору, почти утонув в мясистых листьях черного плюща. Словно тот почти пожрал его. Паша поднял ногу и с трудом сохраняя равновесие осветил рану фонарем. Затем, он поднял голову и посмотрел на своего спутника.

- Салфетка на месте. Думал, потеряю ее. Посмотри, кровь еще идет? Рана чистая?

- Натекло. Но пока остановилась. Тебе больно?

- Терпимо. Откроешь? - Паша кивнул на калитку.

- Сейчас, - Стас подошел к ней и толкнул дверь от себя, - Не захлопнулась. Тут ключ в замке кто-то оставил. Я сейчас ее камнем подопру. Так нам удобнее будет. Мы почти пришли. Дальше по плитке проще будет. Телефон, сука, садится. Красный уже.

- Можешь мой взять. У меня приложение есть с подсветкой. Заряда немного, должно хватить. Возьмешь?

- Ага, разблокировать как?

- Буква «П», Паша.

- Хорошо, возьму, как мой разрядится. Готов идти?

- Стас?

- Чо?

- Через плечо. Ты мне ничего сказать не хочешь? Пока мы тут с тобой одни остались?

- Ты о чем?

- Серьезно? Что, значит «Ты о чем?».

- Я не понимаю…

- Твой отчим — мудак. Это ты понимаешь?

- С-слушай...

- Нет. Стас, это ты послушай меня. Мы знаем, что ты в полном говне. И причина этого — не ты и не тетя Зина. А твой мудак-отчим. Что он опять натворил?

- Д-да, я… у нас все не просто…

- У тебя синяк в полморды. И очки ни хрена не скрывают. Кстати, их можешь снять. Или тебе и ночью солнце светит? Вампир дохера?

Стас резко перевернулся к Паше и сорвал с лица зеркальные очки. Паша выругался. Между ними было не более пары метров, но густеющий туман уже скрадывал очертания, делая их все более гротескными и нереальными. На белом, как покрывало, лице Стаса темнел огромный оттек, почти закрывший правый глаз.

- Ну, охереть. Это чем он тебя? Опять клюшкой?

- Табуреткой. Мы на кухне поругались. Он хотел, чтобы я из квартиры выписался. Хочет ее продать. Они с мамой собираются переехать в деревню. В общину. Там какой-то старец. Ну, что-то типа святого. Будут там жить. Грехи замаливать. Я его послал. Мама разревелась. Дальше… ну ты сам понимаешь...

- Пооонятно… Что будешь делать?

- Еще не решил. Пока думаю. Выписываться не буду, а то он ее без квартиры оставит. В понедельник соберу вещи... может, как Санек, в армию уйду осенью. Или поеду к бабушке, наверное.

- Это где?

- Тверь.

- Ты совсем долбанулся? А как же учеба? Ты же еще работаешь? А мы?

- Пашок, а куда мне идти? Дома меня не ждут. Точнее ждут. Но лучше бы не ждали. Было бы проще. Снимать квартиру? Что ты предлагаешь?

- Ну, во-первых. Тебе надо с тетей Зиной поговорить.

- О чем? После смерти отца она со мной разговаривать не хочет. Она отчиму во всем потакает. Все ему прощает, а на меня срывается только или ревет на балконе. Даже... не знаю, что хуже. Ты знаешь, когда отчим первый раз появился, я так обрадовался. Она пить бросила. В общину с ним пошла. Пока они там молились, я хоть смог спокойно экзамены сдать. Потом все похерилось, когда его со службы уволили. Я теперь домой возвращаться не хочу. С лекций иду на работу. Там сижу почти до ночи. Или ты думаешь я из дома играю? Я ноут домой принести боюсь. Чтобы этот мудак его не продал. Я им итак, ползарплаты оставляю. Такие дела, друг. Поговорили? Доволен? Есть идеи? Предложения? Пожелания? Или какой-то гребаный совет? Не стесняйся, дружище, давай.

- Его надо прессануть, Стас. Этот мудак не успокоится пока не высосет из тебя и тети Зины все, что может. Я понимаю, ты не можешь так поступить. Ок. Не вопрос. Мы с Саньком все сами сделаем.

- Головой подумал? Уверен, что из-за одного мудака, который поломал мне и маме жизнь, ты хочешь изгадить свою жизнь и еще Санька под это подписать? Отчим сразу побежит заяву писать. Тебя-то чипин папа отмажет, а что с Саньком будет? Думаешь, я сам не могу ему хлебальник вскрыть? Этот козел сразу к ментам побежит, а мама… думаю, она все подтвердит. Чтобы потом меня выписать из квартиры.

- Вот урод...

- Еще светлые идеи?

- Ну, ты можешь… Стас, ты, может, пока у Викуси поживешь? У нее квартира большая, она все равно весь год девчонкам комнаты сдает. Сейчас лето, все разъехались. Она тебе точно не откажет. Что скажешь?

- Ну… не знаю. Я не хочу к ней со своим дерьмом навязываться.

- Да, ладно тебе. Викуся только рада будет. С готовкой ей поможешь. Она все равно с морга почти ночью возвращается. Так, хоть кто-то дома будет ее встречать. Может, она и в игре станет чаще появляться. А еще... мы будем с тобой в одном дворе жить. Чипа и Санек тоже рядом живут. Тоня, вообще, через дорогу. Давай, я с Викусей поговорю?

- А, что она в морге делает? Она же в меде?

- Подрабатывает после учебы. Некромант по жизни. Ну как, согласен?

- Только, давай я сам с ней поговорю.

- Точно? Не забьешь?

- Да. Не забью. Отдохнул? Пошли, пока еще хоть что-то видно…

Паша медленно кивнул и протянул руку Стасу. Тот вытянул друга из объятий плюща, и, закинув его руку на свое плечо, потащил Пашку к калитке. Они выглядели немного комично. Высокий кучерявый блондин, неуклюже прыгающий на одной ноге, пытающийся не уронить заляпанный кровью кроссовок, и едва достающий ему до плеча толстый парень, с всклоченными волосами мышиного цвета.