Глава 19.0

4:26 утра.

«…»

Яркое свечение монитора освещало лицо сценариста.

«…Как и ожидалось, этого недостаточно…»

Из-за сезона дождей дороги были в плохом состоянии. Многие из них были грунтовыми. Учитывая графики актёров, лучше всего было бы отснять как можно больше материала в одном доме, но подходящую локацию они так и не нашли.

«Если до этого дойдёт, придётся снимать, переезжая с места на место… но, думая о состоянии актёров, не стоит ли составить график так, чтобы большинство сцен снималось в одном и том же месте?»

Оставалось проверить ещё несколько домов, поэтому он решил не торопиться. Вместо этого он отмечал дома и места, которые подходили для каждой сцены. Таким образом, даже если им не удастся найти идеальное место для съёмок, они всё равно смогут продолжить работу.

«Уже совсем поздно».

Режиссёр Ли Сонхэ на этот раз легла спать в час ночи, сказав, что завтра ей за руль и нужно поберечь силы.

«Что ж… сегодня и так хватало головной боли».

Сценарист с трудом потянулся.

Кх…

Суставы отчётливо хрустнули.

«Кажется, я и вправду старею».

В этом году ему исполнилось тридцать шесть. Трудно было ожидать от себя той же формы, что и в двадцать с лишним лет.

«Никогда не думал, что в таком возрасте всё ещё буду вот так лезть на рожон».

Может, он просто не повзрослел? Эта индустрия особенно мешала людям взрослеть, но в его мыслях промелькнула тень самобичевания. Он поймал себя на мысли о сигаретах, которые давно бросил.

«…»

Через панорамное окно виднелась промокшая от дождя гора.

«…По крайней мере, вид красивый».

Чтобы построить отель на такой горе, кому-то, вероятно, пришлось бы сесть в тюрьму. И всё же, смотреть на этот пейзаж, отключаясь от мыслей, было приятно. Хотя дождя он не слышал.

«Наверное, из-за хорошей звукоизоляции?»

Мысль о звукоизоляции заставила его похолодеть.

«…»

Он грубо почесал затылок.

«О сне можно забыть».

В любом случае, ему было привычнее не спать всю ночь. Если он попытается уснуть, ему, скорее всего, просто приснится кошмар. Лучше убить время и дождаться рассвета.

«Может, прогуляться».

Ночная прогулка во время пребывания в таком отеле.

«Звучит немного безумно… но если выкурить одну сигарету перед тем, как вернуться, голова, может, и прояснится…»

Сценарист Хон Гён Ён потёр затекшую шею. Немного поколебавшись, он вошел в комнату, где спала Ли Сонхэ, и осторожно потряс крепко спящего режиссёра.

— Режиссёр.

— …М-м-м, а? Что?

— Я выйду выкурить одну.

— А… сигарету? Вы же бросили?

— Терплю. Все ведь так живут, правда?

— Это верно, но… вам так плохо? Кошмар приснился?

— Нет, я не спал. Просто… не смог.

— Честно говоря, я бы не советовала…

Режиссёр села, её волосы были взъерошены.

— Мне пойти с вами? Одному гулять не опасно?

— Тогда это может выглядеть так, будто мы что-то замышляем.

— А может, просто как уютное свиданьице.

— Фу.

— Забавный вы. Мне эта идея тоже не нравится.

— Вы же понимаете, о чём я.

— Я правда не советую.

Режиссёр почесала подбородок, всё ещё не стряхнув с себя сонливость.

Ещё не рассвело. Отель и без того находился на отшибе и был по своей сути опасным местом. Гулять в одиночку было рискованно.

— Но вы правы, писатель Хон. Не может быть, чтобы в таком отеле не было камер, да и на рассвете кто-то из персонала должен следить за порядком... Если мы вдвоём, уже находясь под пристальным вниманием, пойдём вместе...

— Это может лишь привлечь ещё больше внимания. Возможно, я излишне мнителен, но в таком месте лучше перебдеть.

— И всё же, вдвоём может быть безопаснее. Лучше получить предупреждение, чем умереть. Хотя не уверена, что персоналу есть дело до безопасности таких чужаков, как мы.

— Ах, насчёт этого.

Писатель помедлил, прежде чем спросить.

— А разве благодаря семье вашей матери всё не будет в порядке, режиссёр?

— ...Ах... как печально. Не могу этого отрицать.

— Я подумал, может, господин Ли Ёну потому и позволил нам так легко остановиться в этом отеле.

— Вполне возможно. Кто-то вроде него наверняка знает о моей семье.

— Вот именно.

— ...Хм-м...

Режиссёр глубоко вздохнула.

— Если покажется, что дело пахнет смертью, назовите имя моего дяди.

— Вы уверены?

— С последствиями я разберусь.

— Тогда я им воспользуюсь как следует.

— Да.

Режиссёр окончательно проснулась и встала.

— Вы не собираетесь снова ложиться?

— Побуду на ногах, на всякий случай.

— Это напоминает мне нашу поездку в Сирию.

— Здесь должно быть получше. По крайней мере, здесь наше имя что-то значит.

— Оно и там что-то значило.

— Здесь никто открыто не разгуливает с оружием.

— Как знать.

— Писатель Хон, у вас талант пробуждать во мне страх.

— Я этим на жизнь зарабатываю.

— В любом случае, будьте осторожны.

— Да.

Писатель взял свою драгоценную пачку сигарет.

— Постараюсь не умереть.

— Ух ты, как сурово.

— ...

Стало немного неловко.

***

«...Ничего не происходит».

Ну а что могло случиться, если просто выйти покурить? Путь лежал только через коридор, лифт и вестибюль. Других постояльцев он не встретил.

Прислонившись к стене у главного входа, он оглядел пейзаж. В отличие от того, что было раньше, теперь его слух заполнил шум дождя.

— Фух...

Его дыхание смешалось с сигаретным дымом под дождём.

«Я влип».

Он с трудом продержался три года без курения. Сколько же теперь придётся притворяться, что снова бросает? Среди этих неспешных мыслей всплыло поблёкшее воспоминание.

— È tutta colpa tua.

— ...

Это всё твоя вина.

— ...Ах...

Из него вырвался пустой смешок.

«Мне ведь даже ничего не снилось. Почему же это ощущается так живо?»

Он устал. Может, потому что впервые за долгое время остановился в таком будоражащем месте. В уголке сознания запульсировало. Он улыбнулся, словно оправдываясь, и достал ещё одну сигарету.

«Может, я не в себе, потому что не спал».

Это называют благожелательным насилием.

Так было не с самого начала. Но принцип документалистики — запечатлевать то, что есть, а не ломать это. В словах, на фотографиях, в кадрах — люди умирали.

Это было ужасно. Чувство вины за то, что не спас того, кого мог бы спасти. Кровь, плоть, крики.

— ...

Это стало наваждением.

«Я жалкий взрослый».

Наваждение порождает эгоизм.

Рука помощи, протянутая другим, часто протягивается ради себя самого — и эта несдержанная рука в итоге мутит воду. Он это уже усвоил.

Это въелось ему в самые кости.

«Я думал, что научился сдержанности. Может, я просто вел себя тихо, потому что больше не попадал в подобные ситуации...»

Режиссёр Ли так и сказала.

«Люди не так-то просто меняются».

Он назвал её вмешательство грубостью.

Возможно, это правда. И для него самого тоже. Непрошеная помощь — или помощь, влекущая за собой ещё большую беду, — вот что это такое.

«...Но всё же...»

Последняя сигарета догорела.

«Если можешь кому-то помочь, разве не должен?»

Это был даже не вопрос. Скорее, сомнение.

«Нет... я не знаю».

Эта проблема всегда была сложной.

Человеческая жизнь бесценна, но быть живым — это не всё. Если не можешь взять на себя ответственность, не стоит вмешиваться. Даже думать, что можешь взять ответственность, — это высокомерие.

И всё же, если ты по-прежнему хочешь кому-то помочь, — это лицемерие?

— ...Ах.

Капля дождя со шлепком упала, затушив сигарету.

— ...Какая жалость. Хорошая была.

Он намеренно положил в пачку только две, зная, что не сможет сдержаться. Проклиная и хваля себя прошлого, он решил остановиться. Можно было бы снова прикурить, но промокшая от дождя сигарета была отвратительна на вкус.

— Ха...

Подобрав мусор, он вернулся внутрь.

«Стало легче».

Засунув окурок в пачку, Хон Гён Ён прислонился к колонне в вестибюле. Может, из-за того, что он не спал, в голове стоял лёгкий туман.

На улице было так влажно, будто находишься под водой. В отеле, однако, сырость ощущалась меньше. Должно быть, за ним тщательно ухаживают. Наверное, это стоит целое состояние.

«В вестибюле всё ещё тихо».

Ну, сейчас рассвет, так что, конечно…

— Да.

— …

— Понятно.

Нет, кто-то там был.

«…Ли Ёну?»

Он осторожно выглянул из-за колонны.

В поле его зрения попал аккуратно одетый молодой человек. Чёрные, зачёсанные назад волосы, очки, безупречный костюм. Это был, без сомнения, генеральный менеджер.

«С кем он говорит?»

В отличие от его обычной мягкой манеры, голос был грубым и лишённым смеха.

— Я просто устал.

— …

— Любой будет не в восторге, если его вызовут посреди ночи. Особенно, когда это происходит постоянно… Очевидно, что проблем много.

— …

Его серьёзное лицо казалось незнакомым.

«Так вот как он выглядит, когда не улыбается».

Он считал его хитрым и приветливым. Возможно, это была лишь маска.

«У него… пустое выражение лица».

Лицо без прикрас всё ещё было аккуратным, но холодным. По крайней мере, он не выглядел как человек, склонный к улыбкам от природы.

Хон Гён Ён внимательно слушал, следя за его движениями.

«…За стойкой регистрации был отдельный проход?»

Он определённо появился из-за стойки. Теперь он направлялся к лифтам.

— Возможно, так даже лучше. Не знаю, зачем меня вызвали, но вместо того, чтобы позволить этим гостям заинтересоваться ими, гораздо безопаснее привлечь внимание к себе.

— …

— Нет.

Его голос стал твёрдым.

— …Я не могу с этим согласиться.

— …

Согласиться?

— Я не буду стоять в стороне и позволять невинным людям умирать в этом отеле.

— …

— Не заставляй меня. Я следую твоим указаниям, только когда наши интересы совпадают. А сейчас у меня нет причин выбирать такой неэффективный вариант. Может, это и созданная тобой игра, но отелем управляю я.

— …

— Если тебе это так не нравилось, не стоило с самого начала втягивать меня в это. Принуждать кого-то к такому грязному преступлению… У тебя совсем нет совести?

— …

— …Ха…

Он поморщился. В его сухом выражении не было и следа от прежнего себя.

— …Вместо того чтобы злиться, выслушай меня. Даже если я настою на своём, ты ведь ничего не теряешь? Посторонние не должны пострадать. Я уже беру это бремя на себя.

— …

— Да. Это значит, что я вполне компетентно справляюсь со своей ролью. Разве тебе это во мне не нравится? По крайней мере, ты, должно быть, считаешь меня достаточно «полезным», раз так упрямо за это цепляешься.

— …

— …Для меня большая честь это слышать.

Сухой вздох.

— Я до сих пор задаюсь вопросом, почему это должен был быть именно я. Но, учитывая, как всё здесь устроено, будь на моём месте кто-то другой, ущерб был бы неконтролируемым.

— …

— По крайней мере, это я могу принять. Так что… да. Я понимаю.

Понимает?

«Что он понимает?»

Даже прячась, он был ошеломлен. Он выглядел едва ли совершеннолетним — что он там понимал?

«Эту ситуацию? Или этот отель?»

Он напряг слух, чтобы расслышать его затихающий голос.

— Я был бы признателен, если бы подобные события можно было сдерживать в предрассветные часы. Но, учитывая калибр здешних гостей, ожидать таких манер, вероятно, неразумно. Ты согласен?

— …

— Скорее всего, это событие в номере… Если снова ванная, будет довольно забавно.

— …

— …Понятно.

— …

— Это будет утомительно.

Затем его голос затих.

После долгой паузы двери лифта открылись.

— Там кто-то есть?

Хон Гён Ён осознал.

«…Я спустился на лифте».

Поскольку им почти никто не пользовался, он, должно быть, стоял на первом этаже. И по совпадению, именно к нему подошёл Ли Ёну.

Он затаил дыхание. Снова наступила тишина.

— …Нет, никаких проблем.

Его тон был таким, будто он кого-то успокаивал.

— Да.

После этого короткого ответа двери лифта закрылись.

— …

Хон Гён Ён медленно опустился на пол.

— …Ха…

Что.

Что это такое.

Что здесь происходит?

***

— Там кто-то есть?

— Да.

— …

— Да. Да. Да. Да. Да.

— …

— Проблем много.

— …Нет.

Этот злобный кот смеет так меня цитировать?

— Никаких проблем.

— Да.

— Да.

Если бы ты раньше сказал, что кто-то слушает, ты бы умер, что ли?

«Наверное, умер бы».

Воистину, ненадёжный кот.

— В следующий раз, если кто-то будет слушать, хотя бы намекни мне заранее. Понял?

— Нет.

— Как быстро. Как и ожидалось, ты никогда не разочаровываешь.

— Нет.

— Нет кота злее тебя.

— Нет.

Пока лифт поднимался на седьмой этаж, Ли Ёну мял щеку Коко. Кот не сопротивлялся и, казалось, даже наслаждался грубым обращением. Совершенно бесстыжий, отвратительный кот.

«Я сказал что-то странное?»

Он прокрутил разговор в голове. Вроде бы нет.

«В худшем случае и мой имидж, и имидж отеля рухнули одновременно».

Одни лишь эти слова не раскроют правду об отеле, но всё равно было неловко и досадно. На данном этапе он был бы благодарен, если бы они не посчитали его просто современным рабом.

«Наверное, это выглядело как грубейшее нарушение прав человека. А я ведь не могу объяснить, что это игра…»

Даже если это и была игра, теперь, когда она стала реальностью, это действительно было серьезным преступлением. Разве он не беспокоился об этом в самом начале? Просто всё казалось менее угрожающим, потому что он находился в теле персонажа из знакомой ему игры.

«И самое главное, хватать совершенно незнакомого человека и объяснять, что моя ситуация связана с игровыми данными, — это в принципе ненормально. Даже если бы я попытался, я бы не знал, с чего начать».

Он бы выглядел… как полный задрот.

«Это было бы неприятно для нас обоих».

Лучше скрыть правду.

— Я только что продал свою гордость и достоинство за бесценок.

— Что?

— Если писатель Хон узнает личности и других гостей, я упаду на уровень, с которого возврата нет. Даже представлять это ужасно.

Чем больше проходило времени, тем большей частью своего имиджа ему приходилось жертвовать.

«Надеяться, что это место будет выглядеть как обычный отель, на данном этапе уже безнадежно».

Ли Ёну не был глупцом. Он уже позволил ситуации зайти так далеко. Было бы бесстыдством ожидать, что он будет выглядеть психически здоровым.

«Ладно».

Пусть будет так.

Это звучало гораздо реалистичнее и убедительнее. Сейчас, даже если бы он сказал правду, он, вероятно, подумал бы, что он сошел с ума от трудностей.

«Раз уж я уже покинул пределы нормальности, то до тех пор, пока суть этого отеля монстров не раскрыта… с остальными недоразумениями я как-нибудь справлюсь».

Обычно именно так люди и попадались, но он этого не допустит. Он стиснет зубы и вытерпит.

Он шагнул на седьмой этаж.

«…»

Если бы вы вообще меня не призывали.

«Спокойно».

Инцидент произошел. Его нужно разрешить. Если у него подскочит давление, он и вправду может умереть. Сейчас он был мягче, чем тофу. Нужно быть осторожным.

— …Доброго рассвета, гость. Я пришел на проверку, услышав звонок.

Может, стоит купить мастер-ключ после окончания обучения.

— Могу ли я чем-нибудь помочь?

Дверь зловеще открылась. Он слишком устал, чтобы оценить атмосферу ужаса. Психологический удар и так был тяжелым. Он сразу шагнул внутрь.

И увидел.

– …

Погруженный в ванну, Мокрый Человек выглядел как утопленник.

Название события: «Под мелкими водами».

«Ванная комната проклята?»

Ну, если Мокрый Человек заселился, то, вероятно, да. Это он признавал. И все же, для того, кто только что проснулся, было трудно не раздражаться.

— Гость.

Он подошел к ванне.

— Вы и вправду… любите воду.

— …

— Честно говоря, я не уверен, что смогу вас сейчас вытащить.

— …

— Я сейчас хрупкий, как мягкое желудевое желе. Если ткнуть меня палочками для еды, я могу развалиться. Вы примете это во внимание? Конечно, вас, скорее всего, не интересует здоровье лицемера…

— …

— …Это сводит меня с ума.

Вытаскивать его или нет?