Глава 39.0

Когда Пэк Муджин открыл дверь отеля и стал ждать его хозяина, раздался четкий, поставленный голос:

— Благодарю за визит.

Тон, произношение и интонация были слишком безупречны для столь юного лица — словно у хорошо обученного диктора. Это идеально соответствовало отелю. И именно поэтому вызывало странное чувство.

— Приятно познакомиться.

— Да. Чем могу помочь?

— Я хотел бы остановиться на одну ночь.

— Пребывание на одну ночь подтверждено.

Внешность у него была строгая и интеллигентная. Очки и костюм создавали утонченное впечатление. Хотя он улыбался, в его улыбке не проскальзывало ни капли эмоций. Густые брови, узкие глаза.

«Лис…»

…Однако зрачки у него были идеально круглыми.

Если присмотреться к глазам за линзами, можно было заметить, как узкие глаза мягко изгибаются в почти магнетической улыбке.

«И телом владеет хорошо».

Было ли это результатом тренировок или врожденным талантом, но это выходило далеко за рамки способностей новорожденного гоблина. Он убедился, что существо перед ним — не просто порожденный лабиринтом призрак.

— Тогда, — сказало оно, естественно привлекая к себе внимание, — я помогу вам с регистрацией.

— …

Разумеется.

— …Пожалуйста.

Взгляд скользил сквозь пустоту.

Это была не просто галлюцинация — Пэк Муджин ощущал слияние бесчисленных душ и взглядов, сосредоточенных в одной точке. Безмолвных, вежливых, упорядоченных.

«С такой плотностью… этого достаточно, чтобы возвысить одного гоблина до уровня легенды».

— …

— Здравствуйте?

И тут появился еще один гоблин.

«…По сравнению с тем непонятным созданием, это определенно лабиринт».

Нечто, неуклюже подражающее кошке. Проблески самосознания подтверждали, что это гоблин — истинный хозяин этого лабиринта, «владелец отеля».

«Тогда что же это такое?»

Тот, кто сейчас протягивал ему ключ, — кем он был на самом деле?

— Номер 1709, пожалуйста.

— 17-й этаж, хорошо.

— Перед заселением я объясню несколько моментов.

— В связи с тестовым режимом работы некоторые услуги могут быть недоступны, а пользование некоторыми общественными зонами, включая приготовление еды, может быть ограничено?

— …Моя племянница была у вас на попечении.

Старик поклонился, демонстрируя классическую вежливость, как того требовал лабиринт.

— Я пришел, чтобы извиниться и выразить благодарность за причиненные неудобства.

Просьба о ночлеге была частью этого. Этот лабиринт принял форму отеля и имел свои правила. Их нарушение разозлило бы его хозяина, а Пэк Муджин этого не хотел. Он желал сохранить хорошие отношения. Редкие вещи заслуживают такой заботы.

— Можем ли мы недолго поговорить?

— …Конечно.

Удовлетворительный ответ.

***

Оно проводило Пэк Муджина к лифту.

«22-й этаж».

Значительная высота. За стеклянными стенами внизу простирался промокший от дождя лес. Несмотря на то, что это был лабиринт, он был поразительно ухожен.

«Возможно, отражение вкуса управляющего».

Пока они шли, «управляющий» заговорил:

— Прошу прощения, что провожаю вас лично, а не персонал. Как уже упоминалось, в период тестовой эксплуатации доступ в некоторые зоны может быть ограничен.

— А сюда?

— К счастью, основное обслуживание помещений отеля завершено. В отличие от группы режиссера Ли Сонхэ, мы можем сопроводить вас в лаундж.

— В лаундж? Весь 22-й этаж?

— На 22-м этаже располагаются скай-лаундж и ресторан. Гости могут посещать их по своему усмотрению, хотя лаундж еще не полностью готов…

— Персонала не видно.

Атмосфера отличалась от той, что была в вестибюле. Не было видно ни персонала, ни других гостей.

— Казалось, персонала у вас много, почему бы не направить их сюда?

— Они не обучены для работы в этой зоне… прошу понять.

— Хорошо.

«Говорит даже дружелюбно, вопреки своей внешности».

В лаундже было уютно — редкое для Кореи сочетание живописного вида и комфорта. Диван мягко принял его тело.

«Чувствуется намерение управлять этим отелем как следует».

В отличие от обычных лабиринтов.

«Будь он как другие лабиринты, то лишь неуклюже подражал бы человеческим строениям для вида».

Но здесь всё — от расстановки персонала до состояния помещений и указаний управляющего — было продумано до мелочей. Он понял, почему Ли Сонхэ так хорошо здесь выживала.

Их взгляды снова встретились, глаза управляющего сузились.

— Вас устраивает место?

— Неплохо.

В голове Пэк Муджина возник вопрос.

«Чего оно хочет?»

Было ясно, что это нечто большее, чем простое дополнение к лабиринту.

Ли Сонхэ упоминала о конфликтах между двумя хозяевами; этот «управляющий» не был частью существа, подражающего кошке.

«Но это и не другой лабиринт с самосознанием».

Лабиринты по своей природе порочны; они не могут формировать нормальные отношения, и даже если заинтересуются людьми, их интерес заканчивается трагической гибелью.

«И всё же Сонхэ выжила. И её юные подчинённые тоже».

Тогда…

— …

— Чай подан.

— …Почему здесь нет персонала, в отличие от вестибюля?

— Как видите, здесь мало сотрудников.

— Понятно.

В вестибюле оно использовало персонал, чтобы нести багаж. Звон золотого колокольчика всё ещё отдавался в его ушах.

— Вам нравится?

Вопрос был задан без всякого повода, но ответ последовал естественно.

— Конечно. Чай всегда был добрым другом, согревающим в голод.

— А этот?

— Гречишный чай. Идеально подходит для дождливого, туманного дня в компании нового знакомого.

— Считаю за честь, что меня уже сочли знакомым.

Воздух наполнился ароматом гречихи.

— Приятный запах.

— Благодарю.

— Прошу, садитесь.

Главный управляющий сел напротив Пэк Муджина.

Он наблюдал за его силуэтом на фоне тёмного окна, на мгновение окинув взглядом промокший от дождя лес, прежде чем снова посмотреть на него. Осанка управляющего оставалась безупречной.

Он казался частью отеля, но ею не был.

«Оно здесь уже довольно давно».

Пэк Муджин обхватил колени и ещё раз поклонился.

— …Ещё раз благодарю вас.

— Мне приятно это слышать.

— Я признателен, что вы не отвергли искренность этого старика.

Несмотря на вежливые манеры, юноша просто улыбнулся и принял его благодарность. Пэк Муджин ощутил странное тепло: то ли гордость, то ли облегчение.

— Я счёл, что этот поступок заслуживает благодарности.

— Спасение жизней — это как раз такой поступок.

Оно ценило жизнь — доброжелательное, внимательное, дотошное.

— …Но вы?

— Вы так добры к незнакомцу; должно быть, вы очень дорожите этим отелем.

— О, вы шутите. Я действительно дорожу им, но доброта к людям не требует причин.

— Простое радушие?

— Когда живёшь в таком уединении, незнакомцам, естественно, рад.

— Действительно.

Человек может быть рад видеть другого человека.

«Хм».

Оно изменилось или всегда было таким?

— …Хм…

Чай был превосходен. Даже Пэк Муджин это признал.

— У меня есть подарок.

— Вот как.

— Я беспокоился, что он может вам не понравиться.

Пэк Муджин различал добро и зло, но придавал значение лишь избранным вещам. Он подумал, что этот подарок, хоть и мог быть идеальным, мог не найти отклика.

— Могу я узнать, что это?

— Я привёл смертника.

— …

Его круглые, как полная луна, глаза уставились на него.

Безмолвные зрачки, заглядывающие в самую душу. Невыразительное лицо больше походило на тигриное, чем на лисье. Мелькнуло мимолётное желание — он хотел, чтобы здесь было темнее.

— А.

Как и прежде, его глаза мягко изогнулись в улыбке.

— Могу я узнать причину?

— Причина, по которой приносят подарок, всегда ясна.

— Вы думали, мне понравится.

— Хотя, похоже, вы пока иного мнения.

Пэк Муджин увидел угольно-чёрного гоблина, примостившегося на его плече.

— Это подарок не для него.

— Хоть наш отель и малоизвестен, возможно, до вас доходили слухи?

Пэк Муджин отпил чай. Когда он в последний раз был здесь со своей племянницей, он почувствовал зловоние, текущее, словно подземные вены.

— Я ничего не знал. Даже не знал, что этот отель существует. Но я знал, что он построен на трупах.

Ему был знаком такой тип строений.

— Построен на трупах, говорите?

— Вам это известно?

— Действительно.

Главный управляющий вежливо улыбнулся — спокойной, сдержанной улыбкой.

— Это мой отель.

— …

Ему придётся всё переосмыслить.

«Значит, не только то злобное существо держало бразды правления».

Чёрный кот, притворявшийся безобидным и ластившийся к своему «другу», на самом деле был тем, кто связывал управляющему руки.

«Но они не просто в ловушке».

История казалась сложнее, чем ожидалось.

— Я почувствовал здесь запах смерти. Густую кровь, слои криков, молитвы богам, которых не должно существовать. Как бы вы это ни приукрашивали, вам этого не скрыть.

— Неужели кто-то заметит?

— Честно говоря, мало кто смог бы понять это так точно. Но те, у кого обострены чувства, ощутят диссонанс. Даже ничего не подозревающая Сонхэ почувствовала здесь искажение…

— …С Сонхэ всё в порядке.

Слабое, но отчётливое облегчение. Пэк Муджин продолжил:

— Этот подарок может удовлетворить. Как им воспользуются, я не знаю, но привести смертника в место, павшее на самое дно… это всех порадует.

— Вы не знали, что у меня такие необычные вкусы?

— Это не необычно.

Он отпил чаю.

— Это экстраординарно.

Его ценность.

Какова истинная ценность этого существа? Насколько оно было редким и причудливым.

«Да. Именно так».

Оно сказало правду о его невежестве. Но с возрастом многое становится очевидным и без слов.

Взгляд Пэк Муджина медленно скользнул по его фигуре, словно прослеживая путь давно сбившейся пружины.

— Вы считаете себя кем-то… или чем-то здешним?

— …

— Я — это я, как личность, и я — это здесь, тоже.

Оно вообще себя понимает?

— Я ошибаюсь?

— Нет.

Оно подошло вежливо, и это было мудро.

— Действительно, не ошибаетесь.

Он чуть не разрушил ценную связь.

Токкэби.

Корейский дух, рождённый из предметов, пропитанных человеческими эмоциями и временем, и живущий среди людей. В отличие от «самосознательного лабиринта», который Пэк Муджин описал Ли Сонхэ, эти духи, хоть и озорные, придерживались честных правил и были верны.

«Такой дух заперт в подобном лабиринте».

Молодой токкэби посмотрел на Пэк Муджина.

— С вами всё в порядке?

— Да. Мне просто любопытно, так что не беспокойтесь обо мне.

— Я буду вашим проводником и надеюсь, что вам будет комфортно.

— В старости уже ничему не удивляешься.

Он попросил управляющего показать ему отель.

Сначала он хотел увидеть аквапарк — ту самую реку из трёх потоков, в которой едва выжила Ли Сонхэ. Ему было интересно, что там можно измерить.

Двери на 23-й этаж, в аквапарк, открылись.

— Вот.

— …

Чистые полы, яркое освещение.

Тёплый воздух, словно на пляже или в оранжерее.

И… умиротворяющий шум воды.

— Неожиданно.

— Могу я спросить, что вы имеете в виду?

— Я ожидал увидеть здесь хотя бы водяного духа (сугви)…

Но вода была действительно чистой.

— …

Почему?

«Лабиринт, который просто не может быть таким чистым…»

Криков, боли и крови, пропитавших отель, здесь не было. Лишь прозрачная, подобная драгоценному камню, вода покрывалась рябью.

«Тогда где же хранилось всё это отчаяние?»

Он понял ответ, когда увидел рядом с собой молодого токкэби.

— …Ах.

— …?

— Ничего.

Именно так.

Замершее дыхание перед огромной водной гладью, кружащиеся внутри тела холодные руки и хвосты водяных чудищ, невыносимая вонь крови.

«Так вот почему я не мог покинуть отель».

Токкэби — поистине упрямый народец.