Глава 54.0

Пиршество, расставленное на серебряных блюдах. Искусно украшенные яства и пироги, сахарные скульптуры, сверкающие в свете, словно драгоценности. На столе лежала льняная скатерть, расшитая золотой нитью, и стояли серебряные подсвечники. Аромат колеблющегося фимиама касался кончика носа.

Дзынь,

дзынь.

Жареный павлин, сохраненный целиком. Телячья вырезка под сливочным соусом из роскошных ингредиентов. Оленина, вымоченная в вине до багряного цвета. Кабанья голова с рубинами, вставленными в глазницы.

Дзынь,

дзынь.

Уха из карпа, переливающаяся блеском крепкого металла. Благоухание шафрана и вина. Устрицы и омары, спешно доставленные с моря. Заливное из лосося с травами и сусальным золотом, застывшее в прозрачном бульоне.

Дзынь…

Засахаренные фрукты. Белый пшеничный хлеб и сдобные булочки. Сырные тарелки. Марципан и фруктовые тарты. Король вин, вино королей. Пряное, теплое. С Рейна, нет. Нет. Нет.

Нет.

–– …

Это была не трапеза.

Это было представление.

Пребывание здесь всегда заставляло глубоко задуматься. Ведешь себя почти как человек. Внешний вид блюд, их аромат и текстура, тарелки и свечи, расставленные на столе. Всё это существовало как механизм, призванный очаровать человеческие чувства и заставить ощутить власть.

Насколько же неуклюжим перед всем этим было такое существо, как я, утратившее вкус?

Кто я?

Кто я?

Я…

–– …

Дзынь.

Дзынь.

Дзынь…

Дзынь.

— Если подытожить ситуацию…

Ли Ёну отложил ложку.

— Гость Без Вкуса — это форма, созданная из отчаянной воли тех, кто потерял вкус. Кристаллизация лишений, люди, которые пошли бы на всё, лишь бы снова ощутить вкус.

— Да.

— Чем больше кто-то ценил вкус, тем глубже, должно быть, было это лишение. Так что в нём, несомненно, должна быть смешана значительная часть сущностей гурманов и поваров. Интересно, нынешний Гость Без Вкуса, не тот, что из игры, такой же?

— Угу?

— Разве нет?

Теперь Ли Ёну был уверен.

Это место было результатом смешения игры и реальной истории.

Если так, то и у Гостя Без вкуса должна быть своя уникальная история.

— То, что нам придётся достичь с ним некоего компромисса, уже предопределено. Как и в случае с Мокрым, ничего не решится, если просто оставить всё как есть.

— Да.

— Поэтому я намерен понять противника.

В прошлом Ли Ёну смог спасти группу режиссера от Мокрого, потому что обладал точной информацией.

А сейчас ситуация была полна переменных, и игровым знаниям нельзя было полностью доверять.

— Если я подойду безрассудно, то получу различные штрафы. Конечно, это будет не так ужасно, как с Мокрым, но всё равно неприятно. Потеря эмоций…

— Человечности.

— Рад, что ты вспомнил. Да, с точки зрения сохранения человечности, это не самая приятная вещь.

Человек может сломаться за один день.

— Когда это было игрой, это не было большой проблемой. Даже если генеральный менеджер терял эмоции, это не приводило к серьёзным операционным убыткам. Но теперь всё иначе.

— Да.

— Чтобы избежать этого и проанализировать противника, мне понадобится некоторое время…

Ли Ёну закончил фразу.

— Я не уверен, что смогу продержаться так долго.

— Угу?

— Моё тело стало слишком слабым.

— Угу.

А теперь в его теле ещё и жил монстр в качестве квартиранта.

— По крайней мере, этот тихий, так что особого дискомфорта не доставляет.

Он принёс лишь фрагменты ядра. Полная форма существа была слишком огромной, чтобы забрать её целиком.

К счастью, среда внутри его тела, казалось, облегчала боль и отчаяние, что когда-то терзали его, так что монстр выглядел вполне довольным текущим положением дел.

— Если описывать, то это похоже на глубокий сон.

Казалось, будто он навёрстывал сон, в котором ему долгое время отказывали.

Для Ли Ёну, прочитавшего их воспоминания, это было поводом для благодарности. Просто находясь внутри его тела, они мирно поддерживали своё существование.

— Хотя в животе немного тяжеловато.

— …

— Ты это слышал?

— Да.

— И всё же, я не собираюсь их выплёвывать.

— Унг.

— Какой бессердечный кот.

Иногда характер Коко доставлял неприятности. Коко просто не мог смириться с тем, что Ли Ёну терпит какие-либо убытки вне игровой системы.

— …

— …

Их взгляды встретились.

— …Коко.

Почувствовав давление, Ли Ёну спокойно заговорил:

— Разве ты не видишь, как эти несчастные души наконец-то обрели покой внутри меня?

— Да.

— Теперь ты ещё и врёшь. Поистине достоин быть совладельцем отеля «Ван». Совершенно бесстыжий.

— Унг-унг.

— Так тебе это настолько не нравится…

Ли Ёну сделал глоток тёплого чая. Внутри его тела монстр шевельнулся с лёгким чувством счастья.

Как жалко.

— Я не хочу плохо обращаться со столь скромными спутниками, которые могут радоваться теплу одной чашки чая.

— Нет.

— Разве они не милые?

— Нет!

— Как категорично.

Он понимал, почему Коко так реагирует. Возможно, потому, что в нём поселилось что-то ещё.

От едва уловимого ощущения шевеления внутри подступила лёгкая тошнота. Даже если существо вело себя тихо, оно всё равно немного на него влияло.

Сглотнув подступившую к горлу кровь, он продолжил говорить:

— Хотелось бы, чтобы ты пошёл на компромисс. Моё тело стало лишь немного вялым, ничего серьёзного. К тому же, Мокрый, что раньше жил в моих лёгких, ушёл в аквапарк.

Коко опустил голову.

— Унг.

— Коко.

Когда Ли Ёну позвал его по имени, Коко наконец ответил.

— Да.

— Спасибо за понимание.

— Нет?

— А, понятно.

Значит, Коко совсем ничего не понял.

— Какой злой кот.

Благополучие других для Коко ничего не значило.

— В любом случае, оставим проблему нашего друга.

— Унг?

— Неужели это так уж неприятно? Я не называл их друзьями искренне. Это было просто своего рода местоимение. Раз уж они сейчас под моей защитой, я подумал, что дружелюбное обращение будет минимальным уровнем вежливости.

— Унг?

— …Если подумать, Мокрому, наверное, тоже не понравилось бы такое прозвище. Да, буду осторожен. Что более важно, вернёмся к нашей изначальной теме.

Сейчас важным вопросом был Гость Без Вкуса.

— Что нам делать?

Когда «Ховон» был игрой, для подобной ситуации не было альтернативы.

— Тогдашний игровой персонаж не был сгустком крови, как я сейчас. С этого момента все основные допущения были искажены.

— Да.

— Так что мы больше не можем полагаться исключительно на правила игровой системы.

Она всё ещё могла служить ориентиром, но при применении её ограничения были очевидны. Особенно теперь, когда он знал, что Гость Без Вкуса был замешан в Ритуале Кровавого Сердца.

— Изначально с Гостем Без Вкуса было относительно легко справиться, пока поблизости не было гостей-людей.

Даже если гости-люди были, ситуация была схожей. В худшем случае он начинал с того, что крал удовольствие от еды. А когда эти украденные эмоции накапливались, в конце концов он выпивал всю кровь до последней капли.

— …

Любые переговоры строятся на цели.

— Давай найдём что-то, что я могу предложить.

— Да.

С этого они и могли начать переговоры.

Первое, что проверил Ли Ёну, были записи.

— Посмотрим.

Записи об обслуживании Гостя Без Вкуса.

— Сегодняшняя трапеза…

— Унг.

— Как и ожидалось, довольно роскошно.

— Да.

— Обычно два или три блюда.

Трапеза началась с легких блюд, за которыми последовали более сытные, а завершилась десертом. На каждом этапе подачи на стол одновременно ставили несколько кушаний. Это больше напоминало традиционную французскую сервировку, нежели привычную современным посетителям русскую.

— Гость Без Вкуса всегда так ест. Для того, кто не чувствует ничего, кроме вкуса крови, он предпочитает довольно роскошные яства.

Было неясно, действительно ли он ими наслаждался, но Ли Ёну задумался.

— …Европейские аристократы в целом предпочитали именно такие трапезы.

— Да? Да.

— Сложно точно определить страну или эпоху, но давай посмотрим дальше.

Он продолжал бормотать себе под нос, изучая записи.

— Франция, Австрия, Англия, Польша… эти блюда пересекаются с аристократической кухней по всей Европе, так что это не решающая улика. Серебряные приборы и сочетание мяса с морепродуктами тоже распространены.

— …

— …Ах.

Блюдо из кабана.

— Давай проверим предыдущие записи.

— Да.

Гость Без Вкуса в основном появлялся в обеденной зоне. Особенно когда не было гостей-людей, он часто посещал залы, где можно было сделать более детальные заказы. Просмотрев записи за несколько дней, Ли Ёну кивнул.

— Все основные блюда основаны на дичи.

— Да?

— Наш отель пока не поставляет ингредиенты с настоящей охоты, но не в этом суть. Исторически это были блюда из дичи.

Олень.

Косуля.

Дикий кабан.

— И муфлон.

Животное, которое появлялось в игре «Ховон», но существовало и в реальности. Дикий баран, обитающий в Европе и Западной Азии, завезенный в Европу в качестве охотничьего трофея примерно в семнадцатом веке. В то время это было меню, доступное исключительно знати.

— Кролик, белка, барсук, фазан, гусь, утка, голубь. Как видишь, всё это классическая охотничья добыча. Это немного отличается от игровой версии.

В игре Гость Без Вкуса просто наслаждался роскошными банкетами. Но теперь его одержимость основными блюдами из дичи была заметным изменением.

— Мясо дичи…

— …?

— Мясо дичи обычно разделывали и использовали в тот же день… что он пил? Вино. А, потребление пива тоже немаленькое.

— …?

— Но вино он пил в основном в обеденной зоне. Пиво, возможно, для повседневного употребления. Зоны потребления… кухня… да, соусы были густыми и насыщенными.

— …??

— Похоже, ему нравятся богато украшенные блюда. Вряд ли это что-то символизирует, но…

Что-то пришло ему на ум.

— …Это была Германия? Или Австрия?

— Унг?

— Нет, подожди. Я пытаюсь вспомнить, к какой стране и эпохе принадлежала эта кулинарная культура.

— Кулинарная культура?

— Гость Без Вкуса постоянно одержим здесь роскошными банкетами. Среди них эти особенности — изменения, появившиеся после того, как он стал реальным. Нам нужно внимательно их изучить.

— Кулинарная культура?..

— Германия и Австрия географически довольно близки. Это может быть и где-то за их пределами. Но одного этого недостаточно, чтобы определить страну или эпоху. Одежда у него современная. Но если серебряные тарелки использовались в повседневных трапезах…

— …Да?

— …Шестнадцатый-восемнадцатый век? Нет, кухня на основе дичи с серебряными тарелками в ежедневном обиходе — это… конец семнадцатого – начало восемнадцатого века. И это совпадает со временем, когда завезли муфлонов…

После середины восемнадцатого века серебряные тарелки постепенно вышли из повседневного употребления. Позже они стали символическими предметами для демонстрации. А после двадцатого века — не более чем памятными сувенирами.

— Вся посуда, которую он здесь использует, — серебряная. Кажется, почти все серебряные тарелки нашего отеля принесли сюда. Тот факт, что он так решительно отвергает фарфор, говорит о том, что он был аристократом где-то между семнадцатым и началом восемнадцатого века.

Коко, сидевший у него на коленях и вместе с ним смотревший на интерфейс, поднял голову и встретился с ним взглядом.

Ли Ёну моргнул.

— Что такое?

— …Ничего.

— Что?

Чувство тревоги не отпускало.

Как бы то ни было.

— Тот факт, что он признает французский стиль подачи блюд, но при этом цепляется за серебряные тарелки, означает, что он не из эпохи после начала восемнадцатого века. После середины восемнадцатого века на официальных банкетах в моду вошел богато украшенный фарфор.

Даже так, его упорство в отношении серебра указывало на глубоко старомодную личность.

Несмотря на современную одежду, по сути он был душой, неспособной покинуть прошлое.

— Если рассматривать этот регион в тот период, на ум приходит Священная Римская империя. Но одной лишь охотничьей добычи и серебряной посуды недостаточно, чтобы определить конкретное место.

— …

— Гость Без Вкуса настаивает на серебряной посуде, но при этом сам наливает себе кофе в чашку и даже угощает других за тем же столом. Однако шоколад он не любит. Если это так…

— …

— …то Богемия более вероятна, чем Австрия с центром в Вене.

— …

— Пражская знать долгое время продолжала пользоваться серебряной посудой. Под влиянием Вены они быстро переняли кофе, но шоколад так и остался для них роскошью, которую они не приняли в полной мере. Банкеты, основанные на охоте, одержимость серебряной посудой и отношение к кофе как к языку общения.

Если это так…

— Богемский дворянин начала восемнадцатого века.

В конечном счете, это был всего лишь регион в составе Священной Римской империи.

— Под властью императора находились сотни герцогств, графств и вольных городов, слабо объединенных между собой. Если кто-то в ту эпоху считал охотничьи банкеты и серебряную посуду чем-то естественным, он вполне мог быть правителем княжества.

— …

— …

После недолгого молчания Ли Ёну устало пробормотал:

— Ну и путь мы проделали.

Но работа только начиналась.

— Кулинарная культура дворянина начала восемнадцатого века. В те времена еда была не просто вопросом вкуса. Это был способ выразить идентичность семьи через кухню, а также символ власти и иерархии.

Ключевыми словами здесь были «охота» и «банкет».

— Для дворян той эпохи охота и банкеты были мощными способами самоутверждения. Если этот человек изначально занимался самой гастрономией, это значение было бы еще сильнее.

— …

— В Европе того времени одним из критериев, отличавших людей от зверей и богов от демонов, был разум. Ценились сдержанность и чувства. Но нынешний Гость Без Вкуса уничтожил все это через Ритуал Кровавого Сердца.

— …

— В аристократическом обществе совместная трапеза означала добрую волю и доверие. После того случая его бы больше не считали дворянином. Возможно, даже не человеком. Фактически это означало бы политическую отставку или изгнание.

И хотя его одежда сменилась на современную, он все еще цеплялся за банкетные обычаи той эпохи.

— Это говорит о том, что его одержимость вкусом сильнее его дворянской гордости. Звук, который он издает при движении, похожий на шум веселого банкета, вероятно, имеет то же происхождение.

— Да. Да. Да.

— Если он действительно был дворянином, его гордость, должно быть, была значительной. Тот, кто цепляется за серебряную посуду, скорее всего, весьма консервативен. Превращение в нечто, уже не являющееся человеком, должно было стать для него огромным потрясением. Интересно, эволюционировал он с тех пор или регрессировал.

Ли Ёну вспомнил Гостя Без Вкуса, которого видел, когда Ховон был еще игрой.

— Несмотря на простую речь и неестественные движения, он был на удивление проницательным гостем. Это не было похоже на притворство глупцом. Скорее, это был случай, когда проницательность есть, но тело за ней не поспевает. Словно управляешь… огромным транспортным средством, которым трудно рулить.

— Огромным транспортным средством.

— Понятно.

А это означало…

— Мы можем вести переговоры.

Это означало, что настоящее общение возможно.