Глава 23.0

— В общем, вот так всё и вышло! — с искренней уверенностью произнесла Ли Сон Хэ. — Я закончила самоанализ, так что, думаю, нам пора покидать отель!

— А, понятно, — кивнул Ли Ёну. — Я рад, что это время стало для вас значимым.

Он понятия не имел, что именно «вышло так», и что это был за самоанализ.

«Они что, не спали?»

Мучились ли они или страдали от кошмаров, в любом случае Ли Ёну был просто благодарен за их добровольный отъезд.

— Как только будете готовы выписаться, я вам помогу.

— Такое чувство, что мы доставляли вам неудобства до самого конца. Право, не знаю, что и сказать.

Тут Ли Сон Хэ легонько ткнула Хон Гён Ёна в бок.

Вздрогнув, писатель поднял голову. Он помедлил, словно не зная, с чего начать, и наконец открыл рот.

— …Мне искренне жаль.

— Вам не стоит беспокоиться об этом.

— Нет. Нам не следовало поступать так опрометчиво…

— Это лишь доказывает, насколько вы оба вдумчивы.

— Нет, мы повели себя неосторожно и лишь причинили вам ещё больше вреда, господин Ли Ёну. Вы, должно быть, заняты, а мы устроили переполох в этом отеле. Я хотел извиниться за это.

Хотя тон его был спокоен, чувство вины было безошибочным. «Наверное, он видит во мне какого-то двадцатилетнего пацана. Словно упрекает себя за то, что обрёк на тяготы ребёнка».

— Этот инцидент произошёл исключительно из-за того, что мы недооценили ситуацию. Вы нас предупреждали, и мы чувствовали, что что-то не так, но всё равно сделали то, чего не следовало. Из-за желания узнать больше, из-за мысли, что, возможно, мы сможем что-то сделать… мы действовали безрассудно.

— …

— И заставили вас расплачиваться за это. Мне жаль. Упрямо настаивая на своём, мы могли привести к тому, что кто-то действительно бы погиб. Я бесчисленное множество раз описывал подобные сцены, но, оказавшись внутри одной из них, я, полагаю, потерял способность здраво рассуждать.

Возможно, всё дело было в том, что он писатель. Было ясно, что он долго оттачивал эти фразы, прежде чем произнести их вслух. Извинение, составленное одновременно и с чувством, и со структурой.

— Если бы я так не поступил, вы бы не получили таких травм. Мы знаем, что были для вас тяжёлой ношей. Мне искренне жаль.

— И мы не намерены извиняться одними лишь словами, — улыбнулась Ли Сон Хэ и протянула визитку. Она была чёрной, с цифрами, вытисненными золотой фольгой. — Это моя личная карточка. Сейчас я работаю режиссёром, но у меня довольно широкие связи, и я могу многое сделать. Если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится в будущем, я искренне вам помогу.

— Личная карточка? Это ценный подарок.

— Ну… не уверена, можно ли считать нечто подобное компенсацией… Простите, это всё, что мы можем предложить сейчас.

— Это более чем достаточная компенсация. Спасибо.

Он рассмотрел визитку. Плотный, но гладкий матовый материал. Изящные цифры, вытисненные золотом на её поверхности. Явно не то, что печатают массовым тиражом и раздают направо и налево.

— …Действительно прекрасная карточка.

…Странное чувство. Подумать только, что в своей жизни он получит личную визитку режиссёра Ли Сон Хэ.

«Я думал, это люди, не имеющие ко мне никакого отношения».

Слишком долгое пребывание в изолированном месте искажает человека. Многое из «повседневной жизни» обрывается. Не только жизнь, но и ты сам.

Этот листок бумаги размером с ладонь заставил реальность ощущаться ещё более далёкой.

«Разве не руководитель группы Кан из соседнего номера был ярым поклонником режиссёра Ли Сон Хэ?»

Это был режиссёр, чьё имя упоминалось даже в разговорах о кандидатах на Нобелевскую премию. Сказать, что у нее широкие связи, — не было преувеличением. В шутку даже говорили, что у нее есть контакты в Белом доме. Известный и влиятельный человек во многих областях.

«Это больше, чем я заслуживаю».

И это было неловко.

«Выглядит так, будто я устроил какое-то членовредительство ради вымогательства».

Конечно, он-то знал. Для него это было сродни игре. Для них — бездонная, безграничная реальность.

«Они, должно быть, думают, что из-за них пострадал невинный молодой человек. Что до моей подмоченной репутации, то её уже никак не восстановить. Если отбросить подобные личные чувства… получение компенсации такого уровня вполне разумно».

Только сам Ли Ёну чувствовал себя не совсем в своей тарелке.

— …Я с благодарностью приму этот дар.

— Ах, я уж волновалась, что мы будем делать, если вы откажетесь.

— Нельзя отказываться от подарка, преподнесённого с такой искренностью.

Ли Ёну мягко улыбнулся и убрал визитку во внутренний карман.

Он не был их поклонником, но лично им симпатизировал. Хоть он и заперт в этом отеле и сомневался, что когда-либо получит подобную «помощь», это было чем-то вроде получения автографа знаменитости.

Да, и из-за этого ему захотелось сказать кое-что лишнее.

— Могу я сказать кое-что от себя?

— От себя?

— Я хотел бы кое-что сказать, но это слишком личное, чтобы говорить гостям, которых я должен обслуживать.

— Что ж… можете говорить всё, что вам угодно.

— Не знаю, уместно ли это с моей стороны, но…

Это было всего лишь скромное впечатление.

— В этот раз обстоятельства были неудачными.

— Простите?

— Ха-ха, отчего я чувствую себя ещё более виноватым.

Мир вращается не только потому, что каждое действие несёт в себе смысл и достижение.

— Ситуация, время, место — всё было неудачным. Но вы — хорошие и порядочные люди; просто в этом месте это стало ядом. Какие бы размышления или самоанализ вы ни проводили, большего не требуется. Так что, если позволите, добавлю одно личное замечание…

Как и в кино, иногда это просто признательность.

— Спасибо.

— …

Ли Ёну нравились такие драмы.

— …Не думаю, что мы сделали что-то, заслуживающее благодарности.

— Режиссер Ли Сон Хэ, неужели вы из тех, кто судит только по результатам? Мысль о такой холодности заставляет меня смеяться, хотя, должен сказать, я вас такой не видел.

— Я и не знала, господин Ли Ёну, что вы так хорошо говорите. Но если добрые намерения становятся помехой, то люди, естественно, будут много говорить о «результате». Это вполне закономерно.

— Я согласен с этим мнением.

Как он мог этого не знать?

— Есть те, кто, действуя из лучших побуждений, всё портит, и те, кто, объединив усилия, не в силах выполнить даже свою часть работы.

— Это правда.

— Поэтому я не стану отрицать существование реального вреда, который мир увидел из-за этих «добрых намерений». Большой он или малый, как я могу отрицать очевидный факт, что ущерб был нанесён?

— Вы и вправду…

— Однако, если позволите добавить, как удивительно. Из всех бесчисленных слов, что существуют, вы выбрали именно… «помеха».

Он не сдержал смешка.

— Разве есть слово острее, чтобы корить себя?

— …

— Кто это сказал? Управляющий перед вашими глазами? Молчаливый персонал? Этот проблемный отель? Или, может быть, множество сцен, в которые вы врывались с камерой в руках?

— …Э-э…

— Что режиссёр-документалист не должен быть помехой.

Режиссер Ли Сон Хэ тихо пробормотала:

— …Почему вы так хорошо владеете словом?..

— Ах, какая чрезмерная похвала. Буду считать, что вам больше нечего сказать.

— Скорее, я дар речи потеряла… Вы говорите лучше меня.

— Это честь для моей семьи.

Вот же манера речи. Старше его, но всё равно живёт так по-молодому.

— Как вы и сказали, если добрые намерения стали помехой, то, возможно, это потому, что достоинство самой ситуации было низким. Не выдержать даже одного незримого доброго намерения — как же это было бы глупо и жалко.

— Хах.

— Было бы ошибкой полагать, что все составляющие результата принадлежат исключительно вам, режиссер. Бог сказал, что все перед Ним грешники, а древний мудрец говорил, что бытие и небытие порождают друг друга.

Будь то положительный или отрицательный, любой результат содержит в себе не один процесс. Поэтому в этом мире нет истинных героев или злодеев, но, по крайней мере, существует любовь.

Если так, то какой же это прекрасный талант.

— Умение судить можно развить, но я считаю, что воля быть добрым и идти праведным путём — это талант. Уверяю вас, не будь это здесь, ваши добрые намерения сияли бы гораздо ярче.

Как часто симулятор управления отелем ужасов воплощается в реальности?

— Гораздо больше людей, чем я, вероятно, отчаянно ждут того бережного внимания и участия, которые вы проявили здесь. Так что, пожалуйста, не меняйтесь. Странный здесь этот отель, а не вы.

— …

— Я не из тех, кто осуждает стремление быть хорошим или старание поступать правильно.

Он смотрел их документальные фильмы. Слышал истории, стоявшие за ними. Они смачивали горло эгоистичного юноши, погрязшего в жадности, и охотно запечатлевали на плёнку приглушённые голоса.

Некоторые называли их глупыми и самодовольными. Высокомерными. Режиссёр-документалист фиксирует реальность, а не меняет её. Так их критиковали.

«Ну и что с того».

В конце концов, кто-то, должно быть, был ими спасён и благодарен им.

Это личный выбор человека — проявлять добрую волю, руководствуясь собственными убеждениями. Ли Ёну был не настолько велик, чтобы вмешиваться в то, как живут другие. Большинство людей не были.

Что бы это ни было, пока это не стояло у него на пути, он уважал любой способ выживания. А если это способствовало процветанию человечества, то зачем осуждать?

— Почему бы и мне не найти в вас утешение?

Чужие добрые намерения были ценны, а разговор с людьми — приятен.

— Я не скажу вам не чувствовать себя неловко. Через этот процесс вы станете более осторожными. Но, по крайней мере, я хотел сказать, что не считаю ваши действия такими уж плохими.

— Даже при том, что вы пострадали?

— Это была несерьёзная травма.

Он знал, что они в это не поверят.

«Сложно предположить, что человек перед тобой — игровой персонаж».

Поэтому Ли Ёну не стал настаивать и сменил тему.

— Это было самонадеянно с моей стороны. Прошу прощения. Я поделился с гостями слишком личными впечатлениями.

— …Даже не знаю, с чего начать свой ответ…

Взгляд Ли Сон Хэ затуманился. Она не избегала взгляда Ли Ёну, просто выглядела ужасно уставшей. Словно изо всех сил пыталась вынести тяжесть только что услышанного.

Затем она медленно заговорила.

— Кто-то… сказал, что то, что мы стоим здесь живые прямо сейчас — это чудо. Что владелец этого отеля проявил к нам огромное великодушие, и что такие случаи редки.

— ……?

…Кто-то?

— Я до сих пор не понимаю, как этот отель существует, зачем и как он поддерживается. Но одно я знаю точно. Господин Ли Ёну, вы, кажется… очень особенный человек.

— …….

Нет, погодите. Кто?

— Я даже ловлю себя на мысли, что было бы лучше, будь вы чуть менее особенным. Но если бы это было не так, мы, вероятно, не были бы сейчас в такой целости и сохранности. Мне искренне жаль, и я благодарна.

— …Я…

— Мы больше вас не потревожим.

— …….

Простите, что вы только что сказали?

«Кто знает об этом отеле?»

Что за человек? Каким образом?

«Почему они знают то, чего не знаю даже я?»

Это могло быть простым недоразумением. Возможно, они слышали о похожем заведении где-то ещё. Или просто догадались, что здесь опасно. И всё же ему было любопытно узнать источник такого мнения.

Но режиссер Ли Сон Хэ спокойно закончила разговор.

— Мы планируем выехать завтра на рассвете. Вы, должно быть, устали и после вчерашнего, и от этого разговора, так что простите, что задержала вас. Увидимся завтра.

— …….

Это уже стало профессиональной привычкой? Ответ вырвался автоматически.

— …Спокойной ночи.

Ли Ёну был, по-настоящему, сбит с толку.

Так кто, почему и каким образом кто-то знает об этом отеле?..

Может быть… они знают о нём лучше, чем я?

***

— …Хм-м…

Крепкий старик погладил подбородок.

— …Похоже, Сон Хэ забрела в лабиринт.

Он не мог предположить, с каким существом столкнулся ребёнок.

«Хозяин лабиринта проявил великодушие».

Человек?

Или, может быть, гоблин.

Кем бы он ни был, это была редкость.

— …….

Полагаю, я должен быть благодарен.

И отель.

Всё это —

ему не нравилось.

— …….

Ему это не нравилось.

Ему это не нравилось!

Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось?

Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось?

Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось. Ему это не нравилось!

Ему это не нравилось. Ему это не нравилось.

Ему это не нравилось.

Ему это не нравилось.

Ему это не нравилось ему это не нравилось ему это не нравилось ему это не нравилось ему это не нравилось ему это не нравилось ему это не нравилось ему это не нравилось ему это не нравилось ему это не нравилось! не нравилось! не нравилось! ! ! ! ! ! !

— …….

— …….

— …Нет…