Глава 37.0

— Тогда почему бы тебе не объяснить всё сейчас? — спросила Ли Сонхэ, доев и подняв свою чашку с чаем.

— Прошло уже несколько дней с тех пор, как я сюда приехала, а ты мне так ничего и не объяснил.

— Разве?

— Если честно, мне уже становится немного обидно. У нашего старшего, похоже, довольно озорной характер, не так ли?

— Называть это озорством не совсем правильно. До сих пор ты была не в том состоянии, чтобы как следует выслушать то, что я хотел сказать.

— Ах, должна признать, это немного задевает.

Прошло уже пять дней с тех пор, как он привез ее обратно в Сеул.

Первые два дня Ли Сонхэ не выходила из своей комнаты. Оставшиеся три дня ушли на консультации с врачом, которого он вызвал.

Нельзя было отрицать, что она наконец-то начала приходить в себя.

— Поэтому я тихо ждала. Честно говоря, отчасти я и сама была в замешательстве, но господин Пэк Муджин был так невероятно занят, что у меня даже не было возможности поговорить. Ты ведь понимаешь, о чем я?

— Да.

Ее дядя, Пэк Муджин, поставил свою чашку. От нее исходил сильный травяной аромат. В детстве Ли Сонхэ всегда было интересно, что же может быть в такой чашке.

— Хорошо, что именно тебе любопытно?

— ...А я вообще должна об этом знать?

— Обычно это было бы сложно.

— Почему сложно?

— Причины разные.

Он сцепил пальцы и продолжил свое спокойное объяснение.

— С самого начала ты не могла этого видеть, твои чувства были ограничены, да и существуют системные препятствия. И самое главное, большинство людей сочли бы то, что я говорю, просто выдумкой...

— Подожди, подожди минутку.

— Даже если я объясню сейчас, ты не поймешь.

— Прости?

— У тебя есть талант, но он так и не пробудился полностью. Так что, даже если я развею твои сомнения, это не создаст проблем, но выжить в том обществе тебе все равно будет трудно.

— Говоря «общество», дядя, ты имеешь в виду...

Ли Сонхэ напрягла ум, пытаясь переформулировать его слова во что-то понятное для себя.

— Существует волшебный мир в стиле Гарри Поттера? В реальности? Серьезно?

— Был такой фильм?

Он, казалось, о чем-то задумался, а затем наконец произнес. Это было подтверждение.

— В некотором смысле можно сказать, что они похожи.

— Правда?

— Хотя многое будет сильно отличаться.

— Насколько сильно?

— Жестокий, бездушный и грубый.

— Это...

— Давай я упрощу.

Пэк Муджин снова поднял чашку. Повеяло травяным ароматом.

— В том мире не существует понятия прав человека.

— ...Не существует?

— Ты можешь понимать его значение, но на практике его нет.

— ...Ты хочешь сказать, что под «жестоким» ты подразумеваешь...

— Ты ведь очень ценишь жизнь и этику, не так ли? — спокойно вразумлял он племянницу. — Поэтому это место тебе не подходит. Ты там не выживешь, так что я надеюсь, твой интерес останется простым любопытством.

— Но ты же сейчас мне все объясняешь.

— Чтобы ты по неосторожности не сунулась туда.

— Но ты сказал, что я не могла этого видеть и что мои чувства были ограничены. Какая разница, если я из любопытства приближусь к этому месту? Я все равно не смогу туда попасть.

— Так было раньше.

— Было раньше?

— Теперь твой случай иной.

— Я...

— Да, ты, — кивнул он. — Все потому, что ты прошла через лабиринт.

— Тот лабиринт... что это вообще такое?

— Его можно описать как масштабное представление.

— Представление?

— В наше время такие творцы, как мы, интерпретируют структуру лабиринта именно так.

— Творцы?

— Сцена, сценарий, актеры.

— ...

— ...В прошлом мы также называли это фоном, историей или бытием.

Ли Сонхэ нахмурилась.

— ...Я не понимаю.

— Тебе это незнакомо, поэтому я не буду объяснять все. Проще говоря, ты вошла в опасное логово, которое даже в том обществе считается одним из самых рискованных.

— Для логова оно было ослепительным, не так ли?

— Как я уже сказал, считай это представлением. Это другой мир, который постоянно повторяет историю и сюжеты. Он казался естественным, потому что существовал в реальности?

— Нет, не совсем.

Дизайн был достаточно современным и удобным, но в то же время чем-то напоминал классический отель с Дикого Запада. Даже генеральный управляющий вызывал персонал с помощью колокольчика.

— Так… это было… подземелье?

— Подземелье?

— Ну, знаешь, как в играх. Сражения с монстрами и всё такое.

— …Сражаться с ними было нельзя, но да, если считать это местом обитания монстров, то аналогия в целом верная. Думай об этом в понятных тебе терминах.

Пэк Муджин поставил чашку. К нему подошёл слуга и аккуратными, выверенными движениями налил чай.

— …?

Ли Сонхэ внезапно подумала о персонале отеля. Их движения были неестественно точными. У неё по спине пробежал холодок, и она не удержалась от вопроса.

— Те… сотрудники, они… это лабиринт? Монстры… это они?

— Успокойся.

— Прости?

— Не стоит беспокоиться. Они, несомненно, люди, в отличие от того, что ты видела внутри. Я не настолько неосторожен, чтобы приглашать в дом гоблинов.

— Гоблинов?

— То, что ты видела.

— Нет, то, что я видела… подожди, монстров в лабиринте называют гоблинами? Так?

— В целом, верно.

Он слегка покачал чашку, глядя на кружащиеся в ней чаинки.

— Существуют лабиринты, обретшие самосознание. Сам лабиринт является одновременно и сценой, и сценарием, и актёром. Мы называем их гоблинами.

— …Тогда все сотрудники, которых я видела в отеле, были?..

— Нет, судя по твоему рассказу, большая часть персонала, скорее всего, была частью лабиринта. Гоблины взаимодействуют только с гостями, которые входят внутрь…

— А генеральный управляющий?

— Да, он, должно быть, был там единственным хозяином.

Он сделал глоток травяного чая и продолжил.

— Гоблины обитают в уже существующих лабиринтах. Это как если бы один лабиринт сохранял контроль внутри другого. Какую бы форму ни принимал их договор, суть именно в этом.

— …Я подозревала, что у отеля два владельца.

— Иногда лабиринты сотрудничают. Они ближе к концепциям, чем к живым существам. Когда появляется более крупная история, истории поменьше неизбежно поглощаются.

В зависимости от природы, формы и методов этих концептуальных сущностей, сотрудничество может принимать различные формы: равноправное партнёрство, отношения работодателя и работника, даже рабство. Некоторые поглощаются полностью.

— Я помню, ты говорила, что два хозяина не ладили. Это доказывает, что отель и генеральный управляющий — разные лабиринты. Будь они одним целым, их политика управления не расходилась бы так кардинально.

— …

— И всё же, это поразительно.

— …Что именно?

— Что ты вышла оттуда живой.

Взгляд Пэк Муджина встретился с взглядом Ли Сонхэ. Его серые глаза изучали её, словно оценивая какой-то предмет.

— Руки и ноги на месте, ты можешь говорить, зрение в порядке. Если бы твой разум был разрушен, восстановиться было бы трудно, но вот, спустя пять дней ты идёшь на поправку…

— Ты что, проклинаешь свою милую племянницу за то, что она выжила?

— Вовсе нет. Я просто поражён.

Он отпил чай.

— Кто бы не удивился, если бы на похоронах кто-то встал из гроба?

— Неужели всё было настолько серьёзно?

— Внутри лабиринта был ещё один лабиринт. Ты была обычным, совершенно беспомощным человеком. Как новорождённый мог пережить надвигающееся цунами?

— Генеральный управляющий очень помог, он следил, чтобы не было опасно.

— Этого не должно было быть возможным.

Пэк Муджин кивнул, и секретарь передал ему папку. Ли Сонхэ с недоумением посмотрела на дядю. Он лишь кивком предложил ей ознакомиться с содержимым.

— …

Ли Сонхэ открыла папку и поморщилась.

— …! Фу.

— Ну как?

— Я… я только что поела.

— Я знаю.

— Что это за расчленёнка… стоп, это настоящая фотография?

— Тебе повезло.

— Прости?

— Даже от жертв гоблинов остаются следы, если повезёт.

Фотографии были ужасающими. Тела исчезли, но стены были испачканы так, словно их вымазали внутренностями. Мебель была гротескно искорёжена, повторяя предсмертную позу жертвы. Одна из стен была аккуратно сложена, как саван.

— Люди, к которым прикоснулись гоблины, часто не оставляют тел. Их поглощают структурные пустоты или стирают как ошибку в дизайне.

— …

— Даже когда останки есть, они выглядят вот так. Это не тела, а конструктивные сбои. Конечности множатся, сердца раскалываются, мозг вырастает в груди, выражение лица повторяется по всему телу…

— …Кхм…

— Кожа человеческая, но внутри может быть пусто. Органы могут отсутствовать или быть полностью перестроены. Позвоночник может стать музыкальной подвеской, а момент смерти — бесконечно повторяться.

— Постой.

— Несмотря на то, что ты пережила два лабиринта, ты, похоже, не осознаёшь, что это значит. Твое тело и разум уцелели почти без вреда. Поэтому я и хотел сообщить тебе, с какой опасностью ты столкнулась.

Он сделал знак, и секретарь забрал папку. Лицо Ли Сонхэ уже успело побледнеть.

— …Это…

— Это делают гоблины. Они словно разрушают нечеловеческий мир. Те, кто с ними встречается, не умирают как люди, а становятся структурными ошибками.

— А…

— Там, где кто-то умирает, появляются искажения. Исчезает дверь, пропадает целый день или начинают искажаться воспоминания тех, кто знал этого человека. В противном случае остаётся след.

— След?

— Искажения в нетронутом кабинете, бесконечно звонящий в конце коридора колокольчик или комната, в которой никто не помнит, кто умер. Что-то в этом роде.

— …

Ли Сонхэ глубоко выдохнула.

— …Дело не только в смерти.

— Именно. Тем, кто оставил хоть какой-то след, как те жертвы на фотографиях, что ты видела, повезло. Если даже их считать «везунчиками», то что насчёт тебя?

— …Чудо?

— Чудо.

Подошёл слуга и поставил чашку, точь-в-точь как у Пэк Муджина.

— Пей.

— …В детстве мне ведь не разрешали это пить?

— Если бы ты целиком принадлежала к обычному миру, это могло бы тебе навредить, так что у меня не было выбора. Ах, если бы я мог привести тебя в этот мир всего одной чашкой чая, как было бы замечательно.

— Нет… ха… нет…

— Но ты уже ступила на этот путь. К счастью, твои таланты облегчили тебе выживание.

— …

Ли Сонхэ вспомнила время, проведённое в отеле. Встречу с огромным глазом в глубине бассейна аквапарка. Когда она упомянула об этом, Ли Ёну отреагировал так, будто удивился, что она осталась невредима.

Он тоже всё это знал.

— …Ты постоянно говорил, что у меня есть талант, и я думала, что это талант к созданию фильмов. Наш старейшина без конца говорил об искусстве.

— А теперь?

— Может, мой талант… в выживании? Что-то вроде того?

— Рад, что ты наконец поняла.

— Это сводит с ума.

— В этом мире это называется «хорошая предрасположенность».

Мир, который обычные люди никогда не смогли бы воспринять или войти в него. И всё же некоторым удаётся соприкоснуться с ним при различных обстоятельствах. И число их не так уж мало.

— Ты была ребёнком с талантом войти в этот мир. Я наблюдал, как ты выживала там, где должна была погибнуть. К сожалению, похоже, он так и не пробудился полностью.

— Пробудился? Звучит так грандиозно. И что тогда меняется?

— Объяснить попроще?

— Да.

— Ты становишься экстрасенсом.

— …

Ли Сонхэ стиснула зубы и пробормотала:

— Прямо как Гарри Пот…

— Только не вздумай где-нибудь заявлять, что ты волшебница.

— Почему, тебе будет неловко?

— Возможно.

Пэк Муджин молча сделал жест, и Ли Сонхэ отпила чай.

— …

У него был вкус и аромат, которых она никогда прежде не ощущала.

— …Ну как…

— Твои впечатления?

— Тёплый, но освежающий? Ореховый и насыщенный? И при этом лёгкий? Что это?

— Вижу, никаких проблем.

— А что бывает, если есть проблемы?

— Ты можешь начать воспринимать то, чего никогда не видела.

— Ты дал что-то опасное племяннице, которая и так на грани безумия. То, чего никогда не видела? Вроде ясновидения?

— Можешь считать и так.

— Это безумие. Так призраки и правда существуют?

— Именно поэтому в Корее есть шаманы.

— Я с ума сойду.

— А в Японии для этого существуют святилища.

— Ха…

— Конечно, большинство из них — мошенники. Нельзя верить, что все шаманы настоящие, только из-за рассказов. Если понадобится, лучше вести дела через меня.

— …

— Итак.

Пэк Муджин поставил свою чашку. Звон нарушил тишину.

— Успокоилась?

— …Да.

— Тогда нам стоит продолжить разговор о гоблинах.

— Что ты собираешься делать?

— Тебе нужно будет их вознаградить.

Он говорил ровным голосом.

— Нет ничего плохого в том, чтобы наладить отношения с такими гоблинами.

***

— Вы навестите их лично? — спросил вошедший в кабинет мужчина. Пэк Муджин кивнул.

— Разве для таких дел не хватит посредника?

— Председатель, похоже, считает их обычными гоблинами.

Этот комментарий подразумевал, что взаимодействие с обычными гоблинами практически невозможно.

— Иначе как бы Сонхэ выжила? Эта слабачка.

— Это может быть неправдой.

— Общеизвестно, что традиционных гоблинов в Корее почти не осталось.

— Кроме двух старейшин, я не думаю, что существуют другие. И никакое недавнее событие не могло породить нового гоблина.

— Для рождения гоблина не обязательно видимое происшествие. Особенно традиционного. Разве не так, младший?

Пэк Муджин надел пальто.

— Я слышал, ты скоро переводишься в дочернюю компанию.

— Да, председатель.

— «Скоро» может занять некоторое время, чтобы всё как следует устроить. Неужели этот мир был настолько скучным?

— Я… ведь ещё и опекун Сонхэ, не так ли?

— Приложив немного усилий, ты мог бы легко войти в этот мир.

— Я не хочу туда.

— Дети никогда не бывают довольны.

— Прошу прощения, председатель.

Он подошёл к панорамному окну. Когда он легонько постучал по нему тростью, гладкое стекло пошло рябью, открывая за собой бездну.

— Никто точно не знает, кто помог Сонхэ. Молодой гоблин, гоблин из лабиринта или…

— …

— Настоящий человек?

Пэк Муджин шагнул в чёрное пространство и добавил:

— Узнаешь, только когда увидишь.

Его фигура полностью исчезла.

Мужчина, оставшийся в тёмном кабинете, тоже тихо удалился.

***

А Ли Ёну…

— …

Вползал в отель на четвереньках.

— Я что, только что чуть не умер?

— Да.

— Должно быть, я сошёл с ума.

Его одежда уже пропиталась кровью. С каждым шагом в ботинках хлюпала кровь. Это было скорее абсурдно, чем неприятно.

Возможно, он выглядел аппетитно. Один из гостей, любитель крови, тихо спросил:

— Можно мне съесть?

— Нет.

— А для чего это будет использовано?

— Для меня.

— Ох.

— Да.

Это было моё.