Глава 32.0

Ли Ёну играл в эту игру уже 26 лет. Но даже ему за всё это время редко доводилось видеть на 23-м этаже, куда ее похитили, настолько активного гостя.

И это был не какой-то NPC, а режиссёр, специализирующийся на фильмах ужасов и триллерах.

— Обычно люди пробуют максимум пару вариантов.

— То есть были те, кто пробовал целых два?

— Довольно много.

Это было неизбежно, ведь у NPC были заранее прописанные модели поведения. Разработчику было бы обидно, если бы никто не пользовался функциями, на создание которых он потратил столько сил. Создатель этой игры продумал и прописал маршруты для всех возможных вариантов развития событий.

«Вот поэтому я единственный игрок в этой игре», — подумал он.

Чтобы игра привлекала людей, у неё должна быть адекватная сложность. Какой толк, если тематика тебе по душе, но ты застреваешь на самом входе? Для Ли Ёну, который в одиночестве провёл здесь столько лет, это было горько осознавать.

— Одно можно сказать наверняка: ваш радиус действий был очень широк. Вы случайно не помните, где очнулись? Конечно, если вам неудобно, можете не отвечать.

— Да нет, всё в порядке... Кажется, в каком-то бассейне? Я очнулась, наполовину лёжа в бассейне с разноцветными конструкциями, как в аквапарке или на детской площадке. Вода там как-то странно поблёскивала, было необычно.

— В бассейне.

Это был ещё один повод для удивления.

— Вы случайно не видели там что-то вроде глаза?

— Глаза? Здесь что, и снег бывает?

— Нет, я имею в виду орган зрения живого существа.

Когда Ли Ёну постучал пальцем по уголку своего глаза, режиссёр, кажется, что-то вспомнила и кивнула.

— А, видела. Огромный такой глаз. Он был где-то на самом дне.

...Она посмотрела на него в упор и осталась в живых?

— ...

— ...Я что-то не так сделала?

— Нет. Я просто восхищался вашей невероятной силой духа.

— Если на него посмотреть, умираешь?

— Не умираешь, но обычно рассудок не выдерживает.

— А вы, Ёну?..

— Если бы у меня не было такой устойчивости, я бы не смог работать управляющим этого отеля.

— Даже не знаю, можно ли считать это достоинством.

Очень жаль.

Похоже, режиссёр Ли Сонхэ была признана гостем с очень сильной психикой. Будь на её месте гость с низким показателем здравомыслия, он с высокой вероятностью сошёл бы с ума, едва увидев это.

«Либо ей очень повезло, либо у неё врождённая сила духа».

А может, и то, и другое.

«Без интерфейса никак не проверить показатели гостя, как же неудобно...»

В любом случае, то, что она выжила, было чудом. Опоздай Ли Ёну всего на три минуты, она бы погибла.

— Для начала я кратко объясню вам текущую ситуацию. Вас похитили около двух часов ночи и притащили сюда, в аквапарк на 23-м этаже.

Учитывая, что в момент обнаружения она была на волосок от смерти, сомнений не оставалось. Похищение совершили сразу же, как только они уснули, ровно в два часа. Что тут скажешь, совершенно безрассудные гости-монстры.

— Сценарист Хон Гёнён, который был с вами, пребывал в сильном смятении, поэтому отель принял некоторые меры. Сейчас он думает, что вас срочно вызвали по делам и вы уже уехали в Сеул.

— ...?

На лице режиссёра Ли Сонхэ отразилось недоверие.

— Промыли мозги?

— Это скорее похоже на гипноз.

— Незаконно?

Ли Ёну не мог этого отрицать. Хоть это и было не по его специальности, но даже при беглом рассмотрении было очевидно, что это незаконно.

«Статья 155 Уголовного кодекса — сокрытие улик, статья 136 — воспрепятствование исполнению служебных обязанностей, статья 324 — принуждение, статья 283 — угрозы, насильственный гипноз... Закон о защите персональных данных... Закон о психическом здоровье...»

Множественная уголовная ответственность для виновника — кто бы ни посмотрел, ситуация тянула на тяжкое преступление. Тут и одного адвоката было бы мало; даже целая юридическая фирма столкнулась бы с серьёзными трудностями.

Что тут ещё скажешь? Ли Ёну, не раздумывая, честно признал.

— Мне нечего сказать в своё оправдание.

— Ох... нет, это в сто раз лучше, чем если бы он убивал свои нервные клетки, переживая за такую непутёвую старшую коллегу, как я.

— Повторюсь, мне очень стыдно. Наш отель доставил вашему спутнику большие неудобства.

— Нет, это мы с ним... не самые лучшие люди...

— Тогда давайте просто извинимся друг перед другом и оставим это в прошлом.

Хотя он и сказал так, в конечном счёте всё это произошло в системе, за которую он отвечал. Раз уж случилась такая беда, выяснять, «кто виноват», не имело смысла.

Поэтому его слова о том, что ему стыдно, были искренними.

— ...

— Вы в порядке?

— А, да, просто… такое чувство, будто наш разговор как-то странно складывается.

— Понятно.

— Да, что-то вроде того.

Выражение лица режиссёра стало ещё более загадочным. Хоть Ли Ёну и не подавал виду, он чувствовал нечто похожее. Словно стал хозяином нашкодившего щенка. Хотя, конечно, это было ближе к происшествию, чем к простой шалости.

«И надо же было мне так неожиданно оказаться в шкуре преступника».

Он даже не мог предположить, какой срок ему грозит, если его вот так поймают.

«Придётся и визитки новые заказывать. Мои коллеги с ума сойдут, когда увидят».

Кажется, на следующем корпоративе будет о чём поговорить…

– …

– …

— …Итак, я собираюсь потихоньку выдвигаться.

— А, да.

— Прежде чем мы начнём действовать, я заранее объясню вам дальнейшую ситуацию.

— Внимательно слушаю.

Способов спасения было несколько. Один — через административный путь, другой — через контрактный. Оба были возможны, но самым безопасным являлся административный.

«Все условия соблюдены. Если тот баг в обучении, который я пытался использовать через писателя Хона, сработал как надо, то одного лишь административного пути будет вполне достаточно для решения проблемы».

Вот только… это могло и не сработать.

– …

— Господин Ёну?

— …Прошу прощения, я немного задумался.

— Эм… с глазами и ушами всё по-прежнему?

— Нет, сейчас всё в порядке.

— Насколько я знаю, такое быстро не лечится.

— В этом отеле есть свои методы, так что всё действительно хорошо. Благодаря тому, что вы подождали, я успел привести мысли в порядок. Тогда я снова задам вам несколько вопросов.

— А, да.

— Вы не будете против остаться здесь в одиночестве?

— Ох.

Режиссёр Ли Сонхэ поморщилась. На ее лице было написано искреннее отвращение.

— Обычно в фильмах ужасов тот, кто вот так остаётся один, погибает.

— Здесь немного иначе. Лучше думайте об этом как об игре, а не как о фильме. Если не нарушать правила или грамотно их использовать, то вы не умрёте.

— Не думали сменить работу? Этот отель, честное слово, не похож на место, где могут жить люди.

— Это не то, что я могу решать по своему желанию. Но можете не беспокоиться, гость из 703-го номера, которого вы видели, будет в первую очередь охотиться за мной.

Разве не для этого он до сих пор терпел все эти многочисленные события? Ли Ёну даже почувствовал какое-то странное удовлетворение.

Но его тут же оспорили.

— Вот это беспокоит ещё больше.

— Сожалею.

Но что тут поделаешь? На данный момент это единственный способ, который можно использовать.

Я не могу объяснить вам всё. Чем больше вы будете в замешательстве, господин режиссёр, тем сильнее станет угроза этого отеля. Поэтому, если вкратце рассказать о мерах предосторожности на будущее...

— Я бы хотел, чтобы вы не слишком удивлялись, если меня вдруг пырнут ножом или я упаду в бассейн.

— ...

Взгляд режиссёра Ли Сонхэ был красноречив. На ее лице читалось: «Ты это серьёзно говоришь?». Ли Ёну, честно говоря, был с ней согласен.

— Это совершенно нормальная реакция. Вы настолько здоровы, что мне даже неловко за то, что я беспокоился о вашем душевном и физическом состоянии. Поздравляю.

— ...А вы сами-то... ведёте себя так, будто... не в своём уме...

— Я не настолько бестактный человек, чтобы настаивать на подобных нелепостях.

Он понял. Будь он на месте режиссёра Ли Сонхэ, то тоже предположил бы, что у собеседника проблемы с головой. Ведь, по сути, ее просили стать соучастником в убийстве.

«Но что поделаешь?» — подумал он. — «Раз я решил так поступить».

— Вы не будете возражать?

Это была просьба, но в то же время и уведомление.

Ли Ёну всегда так поступал. Если он решал, что что-то нужно сделать, он это делал. При необходимости он объяснял и просил понимания. Но не более того.

Если он решил, что это правильно, и в этом нет никаких проблем, значит, это нужно сделать.

— ...

— ...Объясните...

— Да.

— Объясните, ну хоть немного... чтобы я... хотя бы сделала вид, что поняла... хоть что-нибудь...

— Да, я понял вашу просьбу, господин режиссёр.

— Вы уверены, что поняли?

— Конечно.

***

[Пути спасения: Мокрый] WET ENTITY RESCUE ROUTES• Способ спасения 1: Путь возвращения домойУсловие 1: Постоянно выбирать вариант «Вернуться домой» до самого ухода.Условие 2: Контролировать маршрут гостя так, чтобы он не пересекался с «Мокрым» из отеля.• Способ спасения 2 : Путь управленияУсловие 1: Попасть на 23-й этаж в течение 11 часов после похищения.Условие 2: Обеспечить безопасность объекта спасения в аквапарке (※ обязательно проверить местоположение).Условие 3: Произнести в адрес «Мокрого» фразу: «Ты не мой гость» (※ расходует 1 единицу ресурса «Кошмар»).Условие 4: Необходимо завершить обучение (※ подтвердить возможность применения бага).Условие 5: «Мокрый» должен быть в невозбуждённом состоянии.• Способ спасения 3 : Путь контрактаЭто контракт на спасение, а не обычный контракт, требуются дополнительные условия.В виде исключения возможен контракт с монстром, привязанным к воде.Условие 1: Выполнить событие с самоповреждением 2 или более раз.Условие 2: Выбрать реплику, направленную на спасение, 2 или более раз.Условие 3: Попасть в аквапарк на 23-м этаже в течение 12 часов.Условие 4: Умереть в главном бассейне (※ причина не важна, тело обязательно должно быть погружено в воду).Условие 5: «Мокрый» должен быть в невозбуждённом состоянии.

— …

А он и вправду опасный тип.

Во многих смыслах.

Выслушав примерное объяснение, Ли Сонхэ почувствовала, как голова опустела.

«…То есть».

Режиссёр с трудом пришла в себя. Ей хотелось поскорее убраться из этого отеля, но сначала нужно было кое-что прояснить.

— Сначала господин Ёну попробует убедить гостя из 703-го номера с помощью нескольких припасов.

— Да.

— А если это не сработает, то, чтобы успокоить его, вы готовы притвориться полумёртвым? Словно дать утопленнику денег на дорогу в загробный мир? Собой?

— Да, этот способ самый действенный. Ведь он водяной дух.

Голос Ли Ёну был невозмутим. Вежливый и любезный, но без малейшего намёка на душевное волнение. Он говорил сдержанно и чётко, словно диктор, зачитывающий прогноз погоды на завтра.

— «Мокрый» именно этого и желает. Это очень одинокий гость.

— Я не об этом спрашиваю… Нет, вы что, с ума сошли?

— Не могу утверждать, что я в полном рассудке, но уверен, что в сложившейся ситуации это самое рациональное решение, которое я могу принять.

— Если бы вы были рациональны, то не говорили бы такого…

— …

Ли Ёну склонил голову набок и тихо, плавно добавил:

— Благодарю за беспокойство, но вам не стоит так глубоко терзаться.

— Это не то, что можно решить одними словами!

— Моя смерть и страдания не имеют такой же ценности, как ваши, режиссёр Ли Сонхэ.

Так, стоп.

— …

Что он сейчас несёт?

— …Что вы сказали?

— У них разный вес.

Не прошло и секунды, как я поняла, насколько странно это прозвучало. Но ещё больше, чем это дикое заявление, ошеломляло его отношение и выражение лица, с которым он это произнёс.

Как бы это описать… Да, лицо, безупречное, как у восковой куклы.

«Что такое? Он же не был таким…

Это же был тот самый господин Ёну, которого я знала?»

Но, глядя на это лицо, я теряла уверенность. Казалось, что беспокойство, усталость и тревога, которые я видела в нём до того момента, как он спас Ли Сонхэ, — всё это было ложью.

Неужели даже та человеческая забота обо мне была лишь бессмысленной игрой? Я задала вопрос.

— …Вы взвешиваете жизни?

— Вы считаете, что жизнь убийцы и жизнь волонтёра имеют одинаковый вес?

— Вы что, убийца?

— Прошу прощения. Это было неуместное сравнение.

Но он по-прежнему проявлял к Ли Сонхэ заботу. Пусть и на мгновение, но она почувствовала это в его колеблющемся взгляде. В том, как он, казалось, боялся задеть её чувства.

И всё же он решился спросить:

— Вы считаете, что жизнь человека и машины равноценны?

— ...

Только тогда Ли Сонхэ поняла.

«Этот человек сейчас...»

Ли Ёну не считал себя «живым существом».

Чувство дежавю пронзило её мозг. Всплыл в памяти момент, которому она раньше не придала значения. Возможно, Ли Ёну считал себя расходным материалом. Словно блок, в котором само собой разумеется делать отверстие, чтобы вставить цветок.

Леденящее чувство чего-то неправильного пробежало по спине.

«Не может быть».

Ты?

«Ты, показавший мне то поразительное зрелище?»

Она осознала. Всё это ненормальное, нелогичное упрямство и грубость были направлены Ли Ёну на самого себя. Это было безразличие, проистекающее из того, что он не определял себя как живое существо.

Даже то, как он изо всех сил старался не показаться грубым, говоря об этом, было до нелепого абсурдно.

— ...Что это значит...

Ли Сонхэ должна была возразить.

Она не знала, почему он так думает, но просто... просто чувствовала, что должна. И тогда она вспомнила. Тот самый миг, когда кровавая лужа восстановилась в человека.

— Нет, послушайте. Господин Ёну.

Это не могло не быть больно.

— Вы ведь человек.

— Верно.

— Вам же больно, так?

Ли Сонхэ и сама была сбита с толку. Она не понимала, почему в такой напряжённой ситуации говорит с таким напором. Разве сейчас время для подобных дискуссий?

«Ведь он же собирается меня спасти».

Но она ничего не могла с собой поделать.

— Поэтому...

Мышцы лица свело так, что она не могла выдавить даже натянутую улыбку.

«Разве есть причина, по которой я должна быть в таком замешательстве?»

Ли Ёну — особенное существо. В этом отеле, а может, и во всём мире, он единственный в своём роде. Он не просто личность, а, возможно, нечто большее, чем человек. Ли Сонхэ уже была подавлена этим фактом.

«Мы ведь едва знакомы. То, что я не смогла спасти ребёнка, попавшего в беду, — это, конечно, повод для самобичевания, но... но чтобы настолько растеряться?»

Однако ей было трудно просто проигнорировать это.

— Но почему...

— Режиссёр.

Она хотела что-то сказать, но Ли Ёну опередил ее.

— Я восстановлюсь в любой момент, как только будут соблюдены условия. Вы уже видели это своими глазами, так что знаете — физическое истощение лишь временное явление.

— ...И вы считаете, что сейчас уместно об этом говорить?

— В то время как вы, режиссёр, — «человек», уязвимый к боли.

— Ого, вы сейчас хвастаетесь, что для вас это всё пустяки?

— Вовсе нет. Но очевидно, что если вы умрёте или получите травму, то восстановить вас таким же недружелюбным способом, как меня, будет затруднительно.

— И что с того?

Ли Ёну аккуратно улыбнулся.

— Поэтому вы и ценны.

— ...

— Если ситуация такова, что один из нас двоих должен пострадать, разве не логично, чтобы вперёд вышел тот, кто понесёт меньший ущерб? Это здравый смысл.

— ...И кто, интересно, придумал такой здравый смысл?

— Это же простой расчёт, с которым справится даже ребёнок.

Сказав это, Ли Ёну улыбнулся. Слушая его, можно было подумать, что он воспринимает мир исключительно через цифры и функции.

Вот только к самой Ли Сонхэ он так не относился.

Только к себе.

— Кажется, вы слишком переживаете, так что я умру ровно наполовину.

— ...

— Такой компромисс вас устроит?

— ...Нет.

«Я что, только что выслушала предупреждение о суициде?»

Сил не было даже на ответ. Казалось, все мыслительные процессы в голове остановились.

Наверняка, по-своему, он пытался меня успокоить.

Но от этой чуждости я почувствовала иррациональный страх.

«Почему он так невозмутим?»

Как можно так спокойно говорить о собственной смерти?

«Да какая разница, сколько ему лет. Сколько он вообще прожил, чтобы перед таким уважаемым взрослым, как я, нести подобную... чушь...»

Я не могла этого понять.

— ...

Силы покинули меня.

— ...Что ещё за «умереть наполовину»? Даже если в вас легонько выстрелят, вы всё равно умрёте.

— Забавное выражение.

— Как и ожидалось от режиссёра Ли Сонхэ.

— А...

Ли Сонхэ в конце концов опустила голову.

Обычно люди вступают в диалог, исходя из предположения, что собеседник их поймёт. Но этот человек только что заявил, что собирается использовать смерть как инструмент для разговора. Это ненормальный образ мыслей.

— ...Правда...

Мне искренне хотелось упасть в обморок.

***

— ...Правда...

— ...

С первого взгляда было ясно — реакция отрицательная.

— ...

Хм.

«Что же пошло не так?»

Сам он этого не осознавал, но из-за непрерывной тяжёлой работы его социальные навыки притупились. Ли Ёну в одиночестве погрузился в размышления.

«Кажется, она обиделась. Какая часть моего объяснения её задела?»

Может, метафора была слишком прямолинейной?

«Я впервые обслуживаю человека в рамках ивента, видимо, сервис оказался не на высоте».

Если бы Ли Ёну как следует отдохнул, он бы понял свою ошибку. Сообразительности ему на это хватило бы. Но сейчас он был слишком утомлён, чтобы додуматься до такого.

Он до самого конца не мог предположить, что его слова прозвучали как «я умру вместо тебя».

«Думаю, если я благополучно доставлю её домой, настроение у неё улучшится».

Именно так он и оказался перед «мокрым».