Прощай.

Я не могла принять происходящее. Это было за гранью моего понимания. После всего, что случилось, он осмелился подойти.

– Айка...

Его голос, знакомый и теперь навсегда осквернённый, прозвучал сзади. Я замерла на месте, будто вкопанная. Ноги стали ватными, сердце заколотилось с такой силой, что я слышала его стук в висках. Я боялась обернуться. Боялась снова увидеть то лицо — лицо человека, в чьих глазах я увидела самое настоящее зло и которое с тех пор приходило ко мне в каждом кошмаре.

Мади и Адал молнией отреагировали, встав между мной и Санатом живым щитом. Их спины стали единственной преградой между мной и моим страхом.

– Мади... Адал... Простите... – его голос прозвучал приглушённо, с фальшивой, натянутой виноватостью.

– Чего тебе, ублюдок?! – прорычал Адал. В его голосе была такая готовая сорваться ярость, что по спине пробежали мурашки.

– Я хочу поговорить с Айкой, – сказал Санат, и его слова повисли в воздухе, вызывая тошноту. – Позвольте мне поговорить с ней.

– Ха, что ещё тебе разрешить? – Мади резко двинулся вперёд, с силой вцепившись в воротник его рубашки. Лицо Мади исказила гримаса чистой ненависти. – Если не хочешь, чтобы тебе тут же набили морду, проваливай отсюда! Быстро!

– Мади, я знаю, что совершил ужасную ошибку... Позволь мне её исправить, – Санат пытался говорить убедительно, но в его голосе слышалась фальшь.

– Исправить?! – Мади дёрнул его за воротник, и их лица оказались в сантиметрах друг от друга. – Какую ещё «ошибку»?! То, что ты сделал, не исправить! Убирайся, пока цел!

– Я не хотел этого... – Санат попытался вырваться, но его голос дрогнул. – Я не знаю, что на меня нашло в тот день... Айка...

Каждый раз, когда он произносил моё имя, по мне пробегала ледяная волна. В памяти всплывало его прикосновение, его тяжёлое дыхание, его смех. То самое чувство полной беспомощности, когда ты не можешь пошевелиться, не можешь крикнуть, накрывало меня снова, как удушающее одеяло. Я непроизвольно отступила на шаг, сжимая руки в кулаки, чтобы они не тряслись.

И тут вперёд вышла Луиза. Её обычно спокойное и доброе лицо было искажено холодной, безмолвной яростью. Она подошла к Санату, и я увидела, как его взгляд на мгновение встретился с моим. В нём была не то чтобы боль, а скорее... покорность.

Резкий звук хлопка разнёсся по улице. Луиза со всей силы дала ему пощёчину. Я не удивилась. Санат даже не попытался уклониться. Он лишь опустил голову, приняв удар.

– Ты уже ничего не исправишь, – её голос был тихим, но каждое слово било, как ножом. В нём не было крика, только ледяное, окончательное презрение.

– Луиза... Я... я не хотел... – попытался он оправдаться, глядя в пол.

– Мне плевать, хотел ты этого или нет! – её голос наконец сорвался, в нём прозвучала вся накопленная боль и разочарование. – Ты сделал это!

– Прости... – прошептал он так тихо, что это было похоже на свист воздуха из проколотой шины. Слово, которое ничего не значило. Слово, которое уже не могло ничего изменить.

– Ха, прощение? – Луиза горько усмехнулась, и в её глазах плясали холодные искры. – Тебе нужно просить прощения не у меня. Да и это уже не имеет значения. – Она сделала шаг ближе, и её голос понизился, став опасным и пронзительным. – Помнишь, много лет назад, ты сказал, что ты ужасен и в тебе не осталось ничего человеческого? Я тогда спорила с тобой, доказывала, что ты ошибаешься. Но сейчас... Сейчас я вижу, что ты был прав. В тебе не осталось ничего, кроме яда и ненависти ко всем вокруг.

Он молча слушал, не пытаясь возражать, будто и правда смирился с этим приговором. Потом его взгляд снова нашел меня. В его глазах была какая-то отчаянная надежда, будто он ждал, что я что-то скажу, сделаю какой-то жест. Но во мне шевельнулось лишь одно – ледяное омерзение, от которого сводило желудок.

– Айка... Позволь мне всё объяснить... – его голос прозвучал жалобно, почти плача.

Я вся дрожала, как осиновый лист. Каждое его слово заставляло меня чувствовать себя грязной и беспомощной. Я не могла даже поднять на него глаза, не могла вынести этого взгляда.

И в этот момент рядом со мной встал Мади. Он молча взял мою руку в свою. Его ладонь была тёплой и твёрдой. Я посмотрела на него и увидела в его глазах не просто ярость, а уверенность. Полную, несокрушимую уверенность в том, что он здесь и никуда не денется. И это ощущение – что я не одна, что за меня готовы по-настоящему бороться – медленно, по капле, стало вытеснять парализующий страх.

«Я не могу убегать вечно», – пронеслось у меня в голове. Мои друзья сейчас защищают меня. Значит, и я должна найти в себе силы, чтобы защитить себя сама. Хотя бы сейчас.

Собрав всю свою волю, я сделала шаг вперёд. Неважно, что колени подкашиваются. Неважно, что сердце колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Важно только то, что я должна это сделать. Я должна дать ему отпор.

– Айка, я хочу объяснить... тогда я... – снова начал он.

– Не надо, – мой голос прозвучал тише, чем я хотела, но он перебил его чётко и ясно. Я наконец подняла на него глаза. – Я не хочу больше тебя видеть.

– Айка... – в его голосе послышалась настоящая дрожь.

– Я уже сказала, – мой взгляд снова упал на землю, но слова были обращены прямо к нему, и в них не осталось ни капли сомнения. – Прошу, исчезни из моей жизни.

Мои слова подействовали на него сильнее любого удара. Он зажмурился, резко запрокинул голову, словно пытаясь справиться с болью, а потом снова посмотрел на меня. И в его взгляде я увидела всё разом – боль, отчаяние, вину и такую лютую ненависть к самому себе, что стало почти страшно. Но меня это больше не трогало. Его муки совести меня больше не волновали.

– Хорошо... – его голос сорвался. – Если ты этого хочешь... я исчезну.

Я смотрела, как его фигура медленно удаляется по бесконечному улицам города, и вместе с ним уходило что-то ещё. Не просто человек — а тень того мальчика, которого я когда-то знала. Самовлюблённого, да, но и безумно верного. Того, кто всегда громко смеялся и смотрел на мир с вызовом. Того, чья честность могла ранить, но в ней не было фальши. Тот Санат, который когда-то был важной частью моей жизни, другом, которого я так до конца и не поняла... Он растворялся в полумраке города, словно призрак. И я понимала — того Саната больше не существует. Теперь это был просто чужой человек, и я не хотела его больше видеть.

Мади всё ещё крепко держал мою руку. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми, и через это прикосновение я чувствовала не только его ярость, но и что-то ещё — тяжёлую, почти физическую боль. Боль от потери. Он тоже терял друга. Терял того, с кем делил всё своё детство. И эта общая утрата, странным образом, связывала нас сейчас крепче любого другого чувства.

– Мы справимся с этим... – его голос прозвучал тихо, без привычной уверенности, но с непоколебимой твёрдостью. Он слегка сжал мою ладонь. – Вместе мы сможем пройти через всё.

В его словах не было ложного оптимизма. Не было обещания, что будет легко. Было лишь простое, суровое признание факта: нам больно, но мы не одни. И этого сейчас было достаточно.

***

Дойдя до дома, я смотрела, как они уходят – Мади всё ещё с тем напряжённым взглядом, Луиза с последним ободряющим взмахом руки. Они не хотели уходить, я это видела. Наверное, боялись, что я снова запрусь в своей комнате, что стены снова поглотят меня. И часть меня, та, что всё ещё дрожала где-то глубоко внутри, и правда хотела этого – спрятаться, свернуться калачиком и сделать мир маленьким и безопасным.

Но я приняла решение. Я буду бороться.

За ужином за общим столом, под смех Каната, под тихий рассказ мамы о её дне, под тёплый, спокойный взгляд отца, этот комок страха внутри начинал понемногу разжиматься. Здесь, в кругу этой комнаты, пахнущей домашней едой и уютом, я чувствовала нечто вроде умиротворения. Их присутствие было как тёплое одеяло в стужу – оно не стирало боль, но грело до самых озябших уголков души, напоминая: ты не одна.

Я пройду через это. Потому что у меня есть они. Люди, которые подхватят, если я оступлюсь, которые будут любить меня, даже когда я сама себя не люблю. Которые останутся рядом, что бы ни случилось. И я хочу быть достойной этой любви. Хочу быть рядом с ними так же сильно. Все они – моя опора. И я, надеюсь, – их.

Позже, лёжа в кровати в темноте, я не могла уснуть. Мысли путались. Всё, что случилось со мной после того лета, казалось нереальным – плохо прописанным сценарием, который начинался как лёгкая комедия, а обернулся жестокой драмой. Я всегда представляла свою жизнь книгой, историей, где я автор. Но реальность оказалась иной – с оттенками боли, вины, разочарований, разбитых надежд и чужой веры.

Но это лишь одна глава. Одна страница. Мои близкие, моя семья показывали мне и другие – наполненные искренним смехом, поддержкой, которая не требует слов, и любовью, которая не ищет причин. Это и есть жизнь. Порой она ранит до крови, а потом вдруг оказывается такой тёплой и нежной, что дух захватывает. Я буду идти вперёд. Неважно, что было вчера. Пока они рядом, я смогу пережить всё, что уготовит завтра.

Я в это верю.

«Прощай, мой старый друг...»