Хоккей.

Эх… жизнь и правда странная штука. Ещё вчера ты маленькая, носишься по двору с соседом-мальчишкой, строишь шалаши и клянешься дружить вечно, а потом — бац, он уезжает. Тебе одиннадцать, и ты думаешь: ну всё, конец. А через несколько лет, когда тебе уже семнадцать, он вдруг появляется в твоей школе. И мало того, что появляется — он становится твоим парнем. Звучит как сценарий для глупого романтического сериала, не правда ли? Я тоже так думала. Но вот я — и это моя реальность.

Санжар… тот самый мальчишка из моего детства. Теперь он парень, высокий, красивый, добрый и внимательный. С ним я чувствую себя спокойно, будто рядом есть кто-то, на кого можно опереться. Он не такой, как другие парни, что были в моей жизни. С ним я счастлива. Настояще счастлива.

Сегодня выходные, и он пригласил меня на свидание. Правда, не в кафе или кино, а… на хоккей. Для кого-то это странно, но для него — нормально, он любит спорт. А я? Я хоккей не особо понимаю. Но, если быть честной, он мне знаком — благодаря одному человеку. Моему другу. Точнее… другу в ссоре.

Я вспомнила Адала. Именно он когда-то впервые потащил меня на игру «Барыса». Тогда я крутила носом: холодно, шумно, скучно. Но стоило взглянуть на его сияющее лицо, как я будто сама заразилась его радостью. Постепенно мне и самой стало интересно: эти удары клюшек, скрежет коньков по льду, крики болельщиков — всё переплелось с ощущением тепла. Тепла, которое исходило не от самой игры, а от того, что рядом был он.

Сейчас от этих воспоминаний на душе как-то горько. Мы с Адалом в ссоре. Я сама не знаю, как так вышло, но между нами выросла стена. И теперь я сижу, собираюсь на свидание с Санжаром, и где-то глубоко внутри всё равно щемит.

Я посмотрела в зеркало. Лёгкий макияж, тёплая куртка — ведь на хоккее всегда прохладно. Сердце чуть дрогнуло. Я улыбнулась самой себе: «Ну хватит думать о прошлом. Сегодня твой день. Сегодня ты идёшь с тем, кого любишь».

И всё же… в глубине души я знала: хоккей теперь для меня всегда будет связан с Адал. С воспоминаниями, от которых никуда не деться.

Когда я вышла из дома, пальцы уже тянулись к телефону, чтобы набрать Санжара. Но на пороге вдруг вспомнила одну вещь — ту самую, которая хранилась у меня с прошлого, и сердце словно кольнуло. Я вернулась обратно, быстрыми шагами поднялась к себе в комнату и открыла шкаф.

На верхней полке, между сложенными свитерами, лежала синяя кепка с логотипом «Барыса» и повязка на руку в тех же цветах. Когда-то, ещё пару лет назад, Адал подарил их мне после одной из игр. Я тогда смеялась, что не фанатка хоккея, но он настоял: «Ты моя подруга, значит, и за «Барыс» болеешь вместе со мной». С тех пор эти вещи так и остались у меня, будто память о том времени, когда мы были близки.

Я провела рукой по тканям, и в груди стало щемить. Но вместо того, чтобы убрать обратно, я надела кепку, а повязку аккуратно закрепила на запястье. Пусть хоть так я возьму с собой частичку того прошлого, где было тепло и просто.

Теперь я снова вышла из дома и набрала Санжара. Он ответил сразу, и в трубке прозвучал его бодрый голос:
– Я уже подъезжаю, выхожу к твоей улице.

Я оглянулась и почти сразу увидела его машину — серебристая, блестящая в солнечных лучах. Сердце радостно ёкнуло. Я подняла руку и начала махать, как ребёнок. Санжар заметил меня, мигнул фарами и плавно подрулил к тротуару.

Дверца хлопнула, и он вышел навстречу. На его лице играла широкая улыбка, та самая, от которой у меня всегда подкашивались колени.
– Ну всё, мне сегодня крупно повезло, – сказал он, шагнув ко мне. – Такая красотка будет моей спутницей.

Я рассмеялась, чувствуя, как щёки слегка вспыхнули.
– Я тоже рада тебя видеть, – тихо ответила я и сделала шаг к нему.

Мы обнялись. Его руки мягко и уверенно сомкнулись вокруг меня, и я сразу почувствовала, как всё напряжение исчезает. Будто весь мир вокруг перестал существовать — остались только мы. На секунду наши взгляды встретились, и у меня в голове пронеслась сумбурная мысль: «Поцеловать его?».

Я не успела решиться. Он сам наклонился и коснулся моих губ коротким, но таким настоящим поцелуем. Мгновение — и всё, но внутри всё закружилось. Мне было приятно осознавать, что мой парень может вот так легко взять инициативу на себя.

– Пошли, – сказал он, улыбаясь, и открыл для меня дверь машины.

Я села внутрь, и запах его одеколона, оставшийся на воздухе после объятий, всё ещё витал вокруг. Через секунду он сел рядом, завёл двигатель, и мы поехали — навстречу нашему свиданию.

Мы ехали в машине, и дорога словно пролетала мимо нас в разговорах и смехе. Мы вспоминали прошлое свидание — как я тогда упала на лестнице, а Санжар смеялся, но всё равно помог подняться, и как потом мы спорили из-за пиццы с ананасами. Всё это вспоминалось так легко, будто мы знали друг друга всю жизнь, и от этого становилось тепло.

– Вот скажи честно, – улыбнулся он, бросив на меня быстрый взгляд, – ты же специально тогда упала, чтобы я тебя подхватил?
– Ага, конечно, – фыркнула я, притворно закатив глаза. – Я только ради этого и иду на свидания, падаю, чтобы меня ловили.

Мы оба засмеялись, и смех ещё долго не отпускал нас, пока машина сворачивала на парковку возле большого спортивного комплекса.

Я узнала это место сразу. Арена, где всегда проходят матчи «Барыса», да и где все школьники катаются зимой на коньках. Внутри меня что-то кольнуло — воспоминания нахлынули. Я слишком хорошо помню это место. Там мы с Адалом стояли в первых рядах, он кричал до хрипоты, а я тогда просто пыталась не потерять уши от этого шума. Сердце сжалось — пришёл ли он сюда сегодня? Всё же он самый преданный фанат, что я знала. Но я резко отогнала мысли: стоп, не время. Я с Санжаром. Если буду думать об Адале, то весь день пропадёт. А я не хочу этого.

Я повернула голову к Санжару. Он в этот момент тоже посмотрел на меня и, улыбнувшись, крепче сжал мою ладонь. Всё стало сразу легче.

Мы вошли внутрь. И сразу же нас накрыл гул голосов, барабанов и скандирования. В фойе толпились фанаты обеих команд. Кто-то раскрасил лица в бело-синие цвета «Барыса», кто-то в чёрно-красные — цвета «Аксая». Несколько парней тащили на плечах огромный барабан и били в него так громко, что стены звенели. Толпа дружно подхватывала ритм, крича название команды. Дети бегали с флажками, взрослые размахивали шарфами, а кто-то даже в полный рост нарядился в талисмана.

– Уф, – выдохнул Санжар, – как всегда шумно.
– Это ещё мягко сказано, – ответила я, прикрывая уши. – Но зато атмосфера живая.

Мы прошли ближе к трибунам. Я заметила, как «барысовские» фанаты уже завели свою волну, а напротив им не уступали «аксаевские». Воздух был натянутым, как струна: ещё не начался матч, а напряжение уже витало в каждом крике.

– Думаю, будет жарко, – заметил Санжар.
Я усмехнулась:
– Если ещё и капитаны сцепятся, как в прошлый раз, то зрелище будет лучше самого матча.

Он рассмеялся и обнял меня за плечи, пока мы поднимались выше к нашим местам.

Мы с Санжаром нашли свои места почти в центре трибуны, откуда отлично было видно лёд. Я успела устроиться поудобнее, когда он, сияя, вернулся с добычей — в руках у него была большая кола и коробка попкорна размером с половину моего рюкзака. Он гордо поставил всё это между нами и самодовольно улыбнулся.

– Вот это подготовка, – сказала я, смеясь. – Ты что, решил накормить весь сектор?
– Ага, только тебя, – ответил он, подмигнув, и сел рядом.

Мы принялись хрустеть попкорном, и пока я отвлекалась на зрителей и громкий шум арены, Санжар наклонился ко мне:

– Сезим, тебе нравится здесь?

Я повернула к нему голову и слегка удивлённо приподняла бровь:
– Конечно, нравится. А почему спрашиваешь?

Он немного понизил голос, словно боялся, что нас услышат фанаты, хотя вокруг грохот стоял такой, что никто бы не услышал даже собственных мыслей:
– Просто… когда я предлагал сюда пойти, у тебя вид был такой, будто ты не очень хотела.

Я отвела взгляд на лёд, где уже зажигались прожекторы и работали камеры, и ответила:
– Не то чтобы не хотела… Просто тогда было настроение другое. – Я улыбнулась и добавила: – А почему именно хоккей?

Санжар кивнул на мою кепку с символикой «Барыса»:
– Видел её у тебя дома. Подумал, что ты фанатка и тебе будет приятно. Хотел сводить тебя туда, где тебе по-настоящему интересно.

Я машинально коснулась козырька кепки пальцами и почувствовала укол в груди. Эта кепка всегда напоминала мне Адалa… Но я не могла об этом сказать. Не хотела, чтобы тень прошлого легла на этот момент.

– А-а, вот из-за чего, – ответила я, стараясь улыбнуться непринуждённо. – Я не такой уж большой фанат, но мне нравится атмосфера.

Он чуть нахмурился, но я поспешила добавить:
– На самом деле, мне нравится везде, где есть ты.

Санжар улыбнулся так широко, что мне самой стало тепло. Он обнял меня за плечи, прижал к себе, и в этот момент на лёд выехали обе команды. Свет в арене чуть приглушили, фанаты взревели так, что воздух задрожал, и барабаны загремели в унисон с сердцебиением. Вокруг трибуны взлетели флаги и шарфы.

Я сидела на трибуне, всё ещё ощущая на губах лёгкую солёность от попкорна, и следила, как хоккеисты скрываются за кулисами арены. Первый тайм закончился шумно: фанаты гудели, свистели, кто-то кричал «Барыс вперёд!», и я, сама того не замечая, тоже поддалась общему порыву — вместе с Санжаром мы вскочили с мест, держась за руки, и радостно подхватили этот клич. Счёт был 1:1, и азарт только разгорался.

Когда Санжар сказал, что пойдёт в туалет, я осталась одна, обняв коробку с попкорном и доставая телефон. Сначала бездумно листала ленту, не обращая внимания на шум вокруг: детские видео, мемы, сторисы одноклассников… Но вдруг взгляд зацепился за фотографию. Девушка, незнакомая, яркая, с открытой улыбкой. И она… обнимала Адалa.

Сердце словно сжалось. Я щёлкнула на её профиль. Дана. Не знакома, но среди друзей — Адал. И почти все последние фотографии были с ним: они вместе на улице, смеются, дурачатся; она держит его за плечи, он смотрит на неё так, как…

Я резко выдохнула, будто только что пробежала стометровку. «Кто она ему? Почему я об этом ничего не знала?» – мысли накатывали одна на другую. Мы ведь… мы ведь с ним поссорились, да, и после разговора ничего так и не наладили. Но всё равно — видеть его рядом с другой, видеть, как он позволяет её объятия…

Я подняла голову, будто надеясь заметить его в толпе. Тысячи людей, флаги, крики фанатов, барабаны, свет прожекторов — всё сливалось в единый шум, а я искала только одно лицо. Но так и не нашла.

Через пару минут вернулся Санжар. Он приобнял меня за плечи, поцеловал в висок и сказал что-то про то, что «сейчас Барыс точно возьмёт». Я машинально улыбнулась и кивнула, но внутри меня клокотало. Второй тайм начался, лёд снова заледенел под коньками игроков, фанаты ревели, а я… я не видела матча.

Я смотрела по сторонам, ища глазами Адалa и ту девушку — Дану. Не находила, но не могла перестать искать.

«Почему мне не всё равно? — думала я, сжимая руку Санжара, будто боялась, что он заметит моё напряжение. — Мы же с Адалом давно поссорились. Он мне ничего не должен. Может, это и правда его девушка. Но… почему так больно? Потому что он не сказал? Потому что я впервые вижу его рядом с другой? Или потому что… я не хотела?»

А арена гремела, толпа сходила с ума, шайба металась от ворот к воротам, а я чувствовала, что теряю нить происходящего. Моё сердце билось не из-за хоккея.

Второй период закончился со счётом 2:3 — не в пользу Барыса. Трибуны гудели, кто-то негодовал, кто-то, наоборот, подбадривал любимую команду. Игроки скрылись в раздевалках, арена наполнилась шумом разговора, скрипом пластиковых кресел и запахом горячего попкорна, смешанного с ледяным холодком, тянущим от катка.

Санжару как раз позвонили. Он нахмурился, извинился и ушёл куда-то в сторону коридоров, где было тише. Я лишь улыбнулась ему в ответ, сделав вид, что спокойно жду его возвращения. Но стоило ему исчезнуть за поворотом, как я тут же достала телефон.

Лента обновилась. Первая же фотография — знакомый счёт на табло. Под ней комментарий Даны: «Надеюсь, Барыс отыграется в третьем!». Сердце неприятно кольнуло. Следом — ещё снимок: она с Адалом. Они смотрели прямо в камеру, улыбаясь. Я сразу узнала место. Противоположная трибуна, чуть ниже нас — пятый ряд. Они действительно здесь.

Я прикусила губу. В груди стало тесно. Казалось, стоит лишь встать и пройти туда, и я увижу их своими глазами. Увижу Дану. Услышу её голос. Смогу наконец понять, кто она такая. Но… ноги будто приковало к полу. Страх испортить всё — особенно сейчас, на свидании с Санжаром — держал меня на месте крепче любых цепей.

Третий период уже начинался, когда я всё ещё сидела, уставившись в экран. Шум арены снова поднялся — кто-то кричал «Барыс!», кто-то свистел, подгоняя игроков. А я лишь машинально поднимала глаза на лёд, не в силах сосредоточиться. В голове вертелось одно: они там, совсем рядом.

Санжар всё не возвращался. В груди росла тревога. Я то и дело обновляла страницу Даны, словно надеялась, что новая публикация объяснит всё — даст мне ответ, которого я так боюсь. Но пусто. Ни одной новой фотографии. Только я, ледяной воздух арены и игра, которая будто шла фоном, а не для меня.

Третий период закончился победой Барыса. Счёт 4:3. Арена взорвалась: трибуны гудели, кто-то прыгал на ногах, размахивая шарфами, люди обнимали друг друга. Сотни голосов слились в единый крик радости. Аксай проиграл, но их фанаты тоже не сдавались — громко скандировали, что «на своём поле будет реванш». Воздух дрожал от эмоций, а я сидела, будто в тумане.

Телефон завибрировал. Сообщение от Санжара: он писал, что у него срочные дела, пришлось уехать раньше. Сотня извинений, короткие фразы, написанные наспех. Я улыбнулась уголками губ, хотя внутри стало пусто. Ответила просто: «Всё в порядке. Реши свои дела».

И всё же пальцы сами собой снова открыли страницу Даны.
Там уже обновился пост: фото табло с финальным счётом и подпись: «Наша любимая команда выиграла!». Сердце сжалось. Дальше ещё снимок — она и Мади, обе сияющие, радостные. Их смех словно проступал даже сквозь фотографию.

Я спрятала телефон, медленно пошла к выходу вместе с толпой. Люди смеялись, делились впечатлениями, обсуждали голы и ошибки. Я двигалась среди них, но чувствовала себя отдельно от всех.

И вдруг впереди мелькнула знакомая фигура.
Дана. Она сидела на плечах у Адала. Смех её прорезал общий шум, звонкий, свободный. Адал нёс её легко, словно она весила не больше пушинки, и что-то оживлённо рассказывал. Она наклонялась к нему, смеясь, хлопала его по плечу. Они выглядели такими… счастливыми.

Я замерла на мгновение, сердце ухнуло куда-то вниз. Подойти? Позвать её по имени? Но ноги не слушались. Я просто шла за ними, растворяясь в толпе.

У входа в метро он осторожно спустил её на землю. Она, смеясь, обняла его за шею, а он прижал её к себе, не смущаясь ни людей, ни взглядов. После они, всё так же оживлённо болтая, сели в автобус.

Я дрожащими пальцами достала карточку и тоже зашла.
Благо, они меня не заметили. Спряталась подальше, выбрав место сбоку. Сидела тише воды, наблюдая украдкой, как они устроились на задних сиденьях. Дана смеялась, что-то показывала ему в телефоне, он кивал, иногда склонялся ближе, отвечал. Между ними было что-то своё, особенное — и я чувствовала это почти физически.

На одной из остановок они вышли. Я не раздумывала — тоже встала. Держала дистанцию метров десять, не приближалась. Шла за ними, слушала отголоски их смеха, видела, как она то и дело хватала его за руку, а он отвечал улыбкой.

И в какой-то момент мне стало страшно.
Что я делаю? Зачем иду за ними?
Ответа не было. Только тяжесть в груди и шаги, что сами выводили меня следом.

Они вошли в небольшое кафе, и я, будто привязанная невидимой нитью, пошла следом. Уютный зал встретил теплом, запахом свежего кофе и ванили. За окнами гудела улица, а здесь было шумно по-другому — звон посуды, смех, музыка вполголоса.

Адал с Даной присоединились к компании за большим столом. Некоторые лица я видела впервые, но нескольких узнала сразу. Те самые парни, с которыми он раньше водился, когда был вожаком уличной банды. Сердце неприятно кольнуло.
Неужели снова?.. Но нет, их разговоры не походили на тайные планы или заговоры. Смех, шутки, беззаботная атмосфера. Словно обычные ребята, которые просто пришли отпраздновать что-то важное.

Дана всё время сидела рядом с ним, будто боялась отпустить. Её плечо скользило по его плечу, рука то и дело касалась его руки. Я ловила каждое движение, как будто это были удары по моей собственной душе.

Вдруг официантка вынесла торт, украшенный свечами. Свет в кафе слегка приглушили, и огоньки мягко осветили её лицо. Адал встал, взял торт и поставил перед Даной. Его голос прозвучал громче всех:
— С днём рождения тебя!

Все подхватили. Их смех, хлопки в ладоши, радость — всё смешалось. Дана закрыла глаза, загадала желание и, сияя, задулa свечи. В следующую секунду она бросилась к Адалу, обняла его крепко-крепко и, не скрывая эмоций, поцеловала в щёку.

В груди что-то сжалось. Словно сердце дёрнулось от резкого удара.
Почему? Почему так больно?

Я сидела в углу, стараясь не выдать себя. Пальцы дрожали, мысли путались. Перед глазами всё время стоял этот момент: её смех, её слёзы благодарности, его улыбка. И её губы, оставившие след на его щеке.

Час пролетел незаметно. Они ели торт, болтали, смеялись. Я же лишь наблюдала из-под тени, чужая в этом празднике. Казалось, между нами пропасть.

Наконец компания стала собираться. Звенели чашки, скрипели стулья, кто-то шутил на прощание. Счёт был оплачен, они все вместе вышли из кафе. А я осталась сидеть. В груди тяжело, мысли разрывают изнутри.

Адал… Кто она для тебя? Почему я ничего не знаю о ней?

Мы ведь с тобой дружим с самого детства. Мы пережили столько всего вместе. Но почему же я всё ещё не могу понять тебя до конца? Почему нам всегда так трудно говорить друг с другом?

Этот день должен был стать простым свиданием. Я думала, что буду счастлива рядом с Санжаром, что мы будем смеяться и радоваться победе Барыса. А вместо этого я сижу одна, с комом в горле, и следила за тобой — за тобой и за ней.

И теперь во мне только грусть и странные, новые чувства, которых я сама боюсь.

«Может быть, однажды мы примем друг друга такими, какие мы есть. Без тайн, без недосказанностей. Но будет ли у нас это “однажды”? Или, когда поймём, уже будет слишком поздно?»