Тихи день

Бывают такие дни…
Когда тебе просто хочется исчезнуть. Не навсегда — нет. Просто лечь и никуда не спешить. Не думать. Не вспоминать. Не чувствовать.
Просто лежать, смотреть в потолок, пока за окном просыпается город, и не делать вообще ничего.
Даже если сердце ломается.
Даже если ту самую девушку, которую ты любил с детства, уводит какой-то другой.
Да, я — тот самый парень из френдзоны. И мне уже надоело притворяться, что всё в порядке.
Надоело быть трусом, который не может выдавить из себя даже пару простых слов: «Я люблю тебя».

Проснулся я слишком рано — часов в пять.
Выходной, можно было бы отоспаться, но, как назло, сон ушёл. Осталась только пустота. И тишина.
Дом ещё спал. Сестра, наверное, калачиком свернулась под одеялом, мама тихо посапывает в комнате. Отец, как всегда, на подработке.
Я пошёл в ванную, умылся холодной водой — чтобы хоть немного встряхнуться. Глянул в зеркало. Лицо как лицо. Только в глазах — пустота. Такая, что сам себя не узнаю.

На кухне налил себе хлопьев, сверху — молоко. Вкус так себе. Не мамины тосты, не её сырники. Но сойдёт.
За окном рассвет медленно ползал по крышам домов. Всё было каким-то блеклым, как будто мир проснулся без цвета.
После еды я накинул куртку и вышел на улицу. Воздух был прохладным, но свежим, и пах чем-то... спокойным. Я сделал пару разминочных движений, потянулся, вдохнул глубже.
Давно не делал зарядку. С тех пор, как перестал драться каждый день — и вроде бы стал жить спокойнее.

Хотя...

Да, есть ещё те, кто хочет мне врезать. Или проверить, остался ли я тем самым «бывшим хулиганом».
Но теперь у них не хватает духа. Может, потому что я научился сдерживать кулаки. Может — потому что им уже неинтересно.
Да, я — бывший. Бывший тот, кто решал всё силой. Кто рвал рубашки и возвращался домой в крови и ссадинах.
Бывший тупица, которого использовали, подталкивали, а я и рад был быть на передовой.
Но всё изменилось.

Я изменился.

И не просто так.
Сезим.

Её имя для меня как маяк.
Она — причина, по которой я начал смотреть на себя со стороны. Стал учиться держать себя в руках. Стараться. Молчать, когда хочется крикнуть. Улыбаться, когда внутри всё рвётся.
Ради неё я стал другим. И мне стало легче дышать.

Теперь, если могу — решаю всё словами.
Хотя, честно, не всегда получается. Иногда слова бесполезны. Но если есть хоть малейший шанс — я выбираю не кулаки.
И синяков стало меньше. И одежда целее. И даже в школе как-то стало… нормально.
Не идеально. Но уже не ад.

Я смотрел в небо, где над крышами только начинали просыпаться первые птицы.
Я стоял один.

---

После зарядки и нескольких простых упражнений я плюхнулся на прохладную утреннюю траву и просто сидел. В тишине.
Город за моей спиной только начинал просыпаться — где-то вдали щёлкали замки подъездов, залаяли собаки, а первые лучи солнца разливались по асфальту, окрашивая мир в мягкое золото.
Я сидел, обняв колени, и смотрел в небо, вдыхая прохладный воздух. Он был чистым, почти как в детстве, до всего этого...
Прошёл почти час, прежде чем я поднялся и решил поехать в центр. Просто так — без цели.
Сегодня у меня не было никаких планов, ни с кем не собирался встречаться. Хотелось просто пройтись, побродить среди людей, возможно, заглянуть в торговый центр. А вдруг увижу что-то нужное, что-то своё.

На остановке было почти пусто. Несколько подростков в наушниках, пожилая женщина с авоськой и я.
Автобус приехал неожиданно вовремя.
Я сел у окна и уставился в стекло. За ним мелькали машины, люди, спешащие по делам, и улицы, каждая — как воспоминание.
Я не слушал музыку, не листал телефон. Просто смотрел. И думал.

В какой-то момент я начал замечать...
Пары. Повсюду. Они держались за руки, шутили, смеялись, кто-то даже целовался на ходу.
И тут внутри меня что-то сжалось.

Чем я хуже?

Почему у всех будто бы получается — легко, просто, как дыхание?
А я? Я же знаю, кого люблю. Знаю с детства.
Сезим.

Я всё ещё не признался ей.
И каждый раз, когда хочу это сделать, что-то во мне останавливает.
Страх.
Страх потерять даже то немногое, что между нами есть. Эту хрупкую, тёплую дружбу.
У неё были отношения — несколько. Да, они не сложились. И я всегда был рядом. Но не тем, кто держит за руку, а тем, кто молчит в стороне.
Каждый раз я говорил себе: «Пусть хоть он сделает её счастливой».
А теперь думаю: Почему я так и не попытался?

Я доехал до центра, вышел на солнечную улицу. Шум, толпы, движение.
Светофоры мигали, машины сигналили, продавцы у палаток наперебой предлагали напитки и сладости.
Я медленно брёл вперёд, не зная, куда и зачем иду. Просто позволял ногам вести меня.
Город жил, кипел, шумел. А я ощущал себя в нём как гость.
Пустой.

Через двадцать минут я дошёл до торгового центра «Аламан».
Большое стеклянное здание, внутри которого — словно отдельный мир.
Даже в это раннее время здесь было многолюдно.
Семьи с детьми, подростки, которые снимали что-то для своих соцсетей, влюблённые, смеющиеся на эскалаторе, и одинокие, как я, кто пришёл сюда без причины.
Может, они тоже просто хотят чувствовать себя среди людей, чтобы не слышать собственное одиночество.

Я вошёл внутрь, вдохнув запах кофе, сладостей и нового пластика.
Мир витрин, вывесок, мягкой музыки и чужих голосов окутал меня, как плотное одеяло.
Я пошёл вперёд. Без цели. Просто вперёд.

До самого обеда я слонялся по торговому центру, как призрак.
Иногда заходил в магазины без цели — просто рассматривал витрины, щупал футболки и куртки, будто надеясь, что среди них найду что-то, что заполнит пустоту внутри.
Возле кинотеатра остановился, посмотрел трейлеры грядущих фильмов. Большинство — романтические комедии. Громкий смех в колонках, яркие образы на экране — и всё как будто не про меня.

Потом зашёл в зону книжных.
Там, в тишине среди полок, я ненадолго почувствовал себя спокойно. Новинки стояли стройными рядами: триллеры, фэнтези, подростковые романы. Я взял одну из книг, пролистал — читал, но мысли всё равно убегали в другое место. В её сторону.
В сторону Сезим.

К полудню желудок дал о себе знать.
Я поднялся на третий этаж, туда, где был целый этаж с фастфудом: жаренные крылышки, запах картошки фри, кофе и чего-то сладкого, от чего у детей блестели глаза.
Я подошёл к прилавку, заказал себе бургер, среднюю картошку и колу в огромном стакане. Забрав поднос, устроился за столиком у стеклянной стены, откуда открывался вид на город.
Сидел, ел и наблюдал, как внизу мельтешат люди, будто муравьи.
Иногда приятно вот так — просто есть, молчать и смотреть.

После обеда я спустился на второй этаж, не решая, ехать ли домой или ещё немного побродить.
Людей стало больше, всё громче.
Я шёл медленно, вглядываясь в лица, когда взгляд вдруг зацепился за знакомую фигуру у витрины отдела электроники.
Пока не видел лица, но походка, осанка — я сразу узнал.
Мади?

Я прищурился, подошёл ближе, чтобы убедиться. Он стоял у витрины, склонившись над ноутбуками, что-то щёлкал, прикидывал цену, возможно, выбирал себе новый.
Я решил подкрасться. Тихо подошёл сзади и...
– О, осторожно, выбирайте тщательно, этот может взорваться прямо у тебя на коленях. – Сказал я с серьёзным видом, будто консультант.

Мади дёрнулся, обернулся и сразу узнал меня.
– А, чёрт, Адал! – выдохнул он с облегчением. – Не пугай ты так. Я уже подумал, что это какой-то странный продавец с чёрным юмором.

Я рассмеялся, облокотился на стойку.
– Настолько было страшно?

– Не то слово. Я уже представлял, как мне объяснять маме, что компьютер взорвался просто потому, что я его смотрел не так.

Мы оба рассмеялись.
Между нами повисло тёплое, простое молчание.
Такое бывает только между теми, кто знает друг друга слишком давно, чтобы что-то притворяться.

– А ты чего здесь? – спросил он.

– Просто гуляю. Хотел развеяться. А ты?

— А я выбираю себе новую технику. — Мади провёл пальцами по глянцевой крышке ноутбука. — Мой старичок уже всё... Отслужил мне свои честные четыре года. Новинки игр он еле тянет. Я его включаю — а он мне как будто шепчет: «Пощади меня, господин...»

— Серьёзно? И как ты уговорил родителей на новый? — Я прислонился к витрине рядом, скрестив руки на груди. Было даже интересно — мне такое и не снилось.

Мади усмехнулся:

— Сыграл роль мученика. Прямо на кухне. Подловил момент, когда мама была в хорошем настроении, и рассказал, как мне приходится в три ночи сидеть с подвисшим экраном, как у меня из-за лагов понижаются оценки и падает самооценка.
Сделал глаза как у голодного щенка. Сработало.

— Надо будет и мне попробовать. — хмыкнул я. — А старый ноут что, на пенсию?

— Пока не знаю. — Он пожал плечами, мельком взглянув на меня. — А что, интересуешься?

Я почесал затылок.

— Ну, вообще да. Давно уже хотел ноут, но... — я замялся, — сам понимаешь, у нас не до лишних трат. Сестра в универе, родители и так на пределе.

Мади помолчал пару секунд, потом кивнул и сказал неожиданно:

— Забирай. Так отдам.

— Эй, стой, чего просто так?! Я могу заплатить. — Я аж распрямился от неожиданности.

— Да не надо. Я вообще-то думал его отдать сыну сестры отца. Но тот пацан... — он закатил глаза. — Он как только к технике прикасается, всё сразу превращается в кучу пластика и пепла. Ему бы кирпич подарить, чтобы не жалко было.
Лучше уж тебе. Ты хоть относиться будешь нормально. И ты реально смотрел на этот ноут как на спасательный круг.

Я опустил взгляд, скрывая улыбку.

— Всё равно могу что-то заплатить. Хотя бы символически.

— Оставь. Считай, это ранний подарок на день рождения. У тебя же в октябре, да?

Я кивнул, чуть смущённо.

— Девятого. Ну... спасибо.

— Не за что. В понедельник принесу в школу, только всё почищу.

Я подмигнул, не удержавшись от шутки:

— Ну-ну, особенно историю браузера подчисти. А то мало ли что там… интересного.

Мади замер на долю секунды, потом фыркнул:

— Лучше тебе этого не знать. Там такие тёмные уголки интернета, где даже Google просит «пожалуйста, закрой вкладку».

— Ага, и клавиатура, небось, липнет. — Я хихикнул, отойдя чуть в сторону, пока он замахивался как бы ударить. — Эй-эй, шучу!

Он, притворно раздражённый, повернулся к витрине:

— Урод, блин. Ладно, пошли дальше, пока я тебе не передумал отдавать подарок.

Мы продолжили смотреть ноутбуки.
Мади сравнивал модели, я кивал умным видом, подкидывал советы. В итоге он остановился на средней модели — не топовая, но с хорошей видеокартой и достойным процессором.

— Не самый мощный, но свои деньги отработает. — сказал он, проверяя характеристики.

— Главное, чтобы в игры можно было играть. –Сказал я. –Тебе же только это важно.

— Ну да, а зачем мне ещё один покупать? — усмехнулся Мади, прижимая к груди новенькую коробку с ноутбуком, словно трофей.

Мы вышли из торгового центра — из шумного и яркого, полного людей, рекламы и запаха фастфуда, в прохладную реальность улицы. Осень уже начинала заявлять о себе — не резким холодом, а тем мягким, влажным воздухом, от которого хочется поёжиться.
Мы шли в сторону остановки. Мади вздохнул:

— Отец сегодня не дал машину. Говорит, раз выходной — иди как обычный человек, на автобусе. Типа ноги для этого и нужны.

— Ха, да, небось решил, что избаловал тебя. — Я хмыкнул. — А ещё говорят, техника сближает.

Мы болтали ни о чём — о новостях, об играх, спорили, какой мотоцикл круче. Всё было как обычно, пока Мади не резко остановился.

— Смотри. — Он кивнул куда-то вперёд.

Я последовал за его взглядом. У стены возле кафе стояла группа — шестеро парней. Громкие, самоуверенные. Они окружили двух пацанов помладше и явно насмехались над ними. Смех, подзатыльники, шутки ниже пояса — обычная показуха, когда один хочет почувствовать себя крутым за счёт слабее. Я их не знал, но Мади, похоже, узнал.

— Ты их знаешь? — спросил я вполголоса.

— Да. Эти двое с нашей школы. Один из них — брат моей одноклассницы. А те шестеро... не из наших. — Он прищурился. — Соседняя школа, стопудово.

Не сговариваясь, мы направились к ним.

— Чего надо? — один из старших парней лениво посмотрел на нас, явно не воспринимая всерьёз.

Мади подошёл ближе:

— Мы к этим двоим. Они с нашей школы.

Парень, что был по центру, усмехнулся:

— А, ясно... свои. Ну раз вы с ними, значит, вы тоже из этой песочницы?

Он посмотрел на нас с таким выражением, будто видел в нас забавных зверьков, случайно забредших в логово хищников.

— Мы не ищем проблем. — Я сделал шаг вперёд, глядя прямо ему в глаза. — Думаю, и вы тоже.

— Проблемы? — он усмехнулся, шагнув ближе. — Серьёзно? Вы — проблемы? Может, пройдём туда, где потише, и вы покажете, насколько вы «проблема»? Или, может... вы просто трусы?

Мади сжал кулаки. Я знал это выражение — он уже на грани. И если сейчас кто-то рванёт первым, драка начнётся.
Но мы не для этого здесь. Я сам по себе не из тех, кто ищет драку — но, если она неизбежна, я не отступлю. Я слишком хорошо знаю, что бывает, когда даёшь слабину.

— А я вот что вижу... — Я наклонил голову, глядя тому парню в глаза. — Ты крутой только когда рядом с тобой пятеро. А выйти один на один — слабо?

Улыбка с его лица медленно исчезла. Он понял, что я не отступлю.

— Говоришь, один на один? Окей. Парк. Через час. Если не струсишь — приходи.

— Буду. — Я кивнул.

Момент был напряжённый до предела. Мы стояли, глядя друг другу в глаза, словно уже дрались мысленно. Всё вокруг стало тише — даже шум города будто стих. Только сердца грохотали в груди.

Но внезапно кто-то из пацанов дернул его за плечо:

— Эй, мусора!

Краем глаза я увидел двух полицейских, идущих в нашу сторону, а рядом с ними — женщина с возмущённым лицом, показывающая на нас пальцем.

— Быстро уходим! — буркнул кто-то из той компании.

Мы тоже не стали задерживаться — разошлись, как будто ничего не было. Только на прощание тот парень обернулся ко мне:

— Не забудь. Парк. Сегодня. Если ты, конечно, не только на словах герой.

Он исчез в толпе, а я стоял, чувствуя, как кровь гудит в висках. Мади подошёл ближе, молча. На его лице была напряжённая, сдержанная злость.

— Что теперь? — спросил Мади, пока мы молча брели от торгового центра.

Я пожал плечами, глядя себе под ноги. День начал клониться к вечеру, воздух становился прохладнее, а в голове всё сильнее гудело.

— Ничего. Можем расходиться по домам, — ответил я спокойно. — Эту проблему решу я сам.

— Давай я пойду с тобой. — В голосе Мади звучало беспокойство. — Если ты появишься там один, они же точно налетят толпой.

— Не переживай насчёт этого. — Я остановился и посмотрел на него прямо. — У меня есть люди, которые могут помочь. А тебе не стоит в это впутываться.
Не думаю, что тебе понравится, если тебя потом отстранят от учебы... да и Айка вряд ли это оценит.

— Адал... — Мади замер. — Мы ведь друзья. И если ты влез в это из-за меня, хотя бы дай мне быть рядом.

Я вздохнул. Он не понимал. Или просто не хотел понимать.

— Твоя помощь будет в том, чтобы не мешать. — Я сказал это мягко, но твёрдо. — Мади, ты ведь никогда не участвовал в драках. А они — участвовали. Если ты пойдешь со мной, ты станешь обузой.

Мади опустил голову. Я видел, как он пытается это проглотить. Обиду. Стыд. Разочарование.

— Прости, если обидел, — добавил я. — Но лучше так. Я сам решу это.

— Не извиняйся. Ты прав. — Он грустно усмехнулся. — Я в драках ноль. Только помешаю.
Извини, что втянул тебя в это. И надери им зад, ладно?

— Надеюсь, получится.

Мы ещё немного прошли до остановки, перебрасываясь случайными словами, как будто пытались отвлечься от происходящего. А потом разошлись.

---

Я шёл в сторону парка, где всё должно будет решиться.

«Если я приду один, как и сказал Мади, они точно набросятся всей толпой».
У меня был выбор: просто прийти и подставиться, или включить разум. Не только кулаки.

Если смотреть по иерархии школ, раньше я был тем, кто решал такие проблемы. Главой, так сказать. Тем, кого звали, когда на нашу школу лезли снаружи.
Но потом я отошёл от всего этого. Хотел нормальной жизни. Справедливой. Тихой. Сейчас на моём месте Дархан — вспыльчивый, упрямый, с больной потребностью доказать, что он круче всех. И с патологическим желанием подраться со мной.

«Он должен этим заниматься, а не я», — подумал я. — «Если другие школы начали наглеть и прессовать наших — это его зона ответственности».

Но где он был сейчас? Почему мне снова приходится тянуть это на себе?

Был ещё Санат — парень с деньгами и связями, родители которого спонсируют чуть ли не половину школы. По факту он был вне иерархии, особняком. Но толку от него — ноль. Ему проще закрыть глаза на проблему, чем испачкать руки.

В итоге всё снова ложится на меня.

Я подумал: может, стоит подтянуть старых пацанов, с которыми раньше держали двор. Некоторые из них жили ближе к парку. Надёжные, проверенные. Не драться — так хотя бы просто поддержать.

Пока я так думал, небо стало медленно темнеть. Дворы погружались в прохладные тени, ветер играл с сухими листьями под ногами. И в груди, где раньше была усталость, начинало загораться что-то другое — злость. Не на этих парней. А на систему, где я вроде бы ушёл из прошлого, но прошлое всё равно не отпускало.

По пути к парку я всё-таки решил позвать тех самых ребят с района. Они учились в нашей школе — кто постарше, кто на моём потоке — и, хоть никто не горел желанием встревать в чужие проблемы, каждый понимал: сегодня они прессуют кого-то другого, а завтра — уже тебя. Лучше решить это сразу, пока ситуация не вышла из-под контроля.

Парк был уже близко. Тени от деревьев стали гуще, воздух тяжёлел — не от погоды, а от ощущения, что сейчас что-то случится. Я почти дошёл до входа, как вдруг кто-то резко коснулся моего плеча.

Я инстинктивно развернулся, сжав кулак. Готов был бить, но тут же остановился.

— Мади?! — выдохнул я, чуть ослабив напряжение. — Эй, ты чего тут делаешь?

Он тяжело дышал, будто бежал. В глазах — решимость, и чуть-чуть страха. Но он стоял твёрдо.

— Прости, Адал, — сказал он. — Но я не могу просто стоять в стороне. Это ведь из-за меня всё началось. Я не хочу быть тем, кто отмалчивается, пока другие за него разруливают.

— Я же видел, как ты уехал! — удивился я.

— Уехал. А потом сел в комнате, подумал... и понял, что если сейчас не приду — потом себе этого не прощу. — Он слегка усмехнулся. — Я знаю, я не боец. Но если получу, то хотя бы зная, что не струсил.

Спорить с ним не имело смысла. Мы уже были у самой линии фронта. Ребята, которых я позвал, начали подтягиваться — знакомые лица: Арсен, Талгат, Дияс… все молчаливые, собранные. Они переглянулись, увидев Мади, но никто не стал ничего говорить. Тут уж либо стоишь плечом к плечу — либо уходишь в тени.

Я повернулся к нему и коротко сказал:

— Ладно. Только держись за моей спиной.

Он кивнул. Без слов.

---

Мы вошли в парк. Пальцы рук сжались в кулаки. Воздух вокруг будто замер — только слышно было, как в листве трещат цикады и где-то далеко щёлкает зажигалка. Нас было человек четырнадцать. Шли молча, но уверенно.

Из глубины парка навстречу нам вынырнула толпа. Я сразу понял — их больше. Не шесть. Ближе к двадцати. Из соседней школы. Плотная группа, широкие плечи, уверенные шаги. Никакой паники. Они тоже готовились.

Вперёд вышел тот, что дразнил нас в торговом центре. Он расплылся в ухмылке, оглядывая нас, как мясо на рынке.

— Гляньте-ка, своих подтянули. — Голос у него был скользкий, самодовольный.

— Да и не только мы, — ответил я, шагнув ближе. — Ты тоже не один.

— А эти? — он мотнул подбородком на пацанов у себя за спиной. — Это просто зрители. Хотят посмотреть, как я тебя порву. Прямо тут.

— Ну, сейчас посмотрим, кто кого. — Я смотрел ему в глаза, не отводя взгляда. — Даю шанс уйти по-хорошему. Просто развернись и иди. Без шоу, без синяков.

Он засмеялся. Громко, фальшиво.

— Ты себя слышишь, герой? — Он начал расстёгивать куртку, будто готовился. — Давай уже, начнём.

Что ж, слова закончились.

Я шагнул вперёд. Он тоже. Две фигуры — между двумя толпами.

Драка началась внезапно. Он резко замахнулся, но я успел увернуться — плечо прошёл в паре сантиметров от моего лица. На его губах появилась ухмылка, такая, будто он без слов говорил: «Ну что, ссыкотно?».

Я тоже пошёл в атаку, попробовал ударить — он отшатнулся, легко уклонился. Мы осторожничали. Толпа за спиной шумела как стая голодных волков: мои кричали «Давай, Адал!», его — «В почки бей! Пинай по ногам!»

Но когда мы оба поняли, что от этой игры в аккуратность толку нет, всё взорвалось.

Я попал ему в живот, он — мне в лицо. Удар в бок, в челюсть, снова по животу. Мы лупили друг друга, не разбирая, не щадя, как звери, что больше не могут остановиться. Удары эхом раздавались в голове. Он оказался стойким, держался — несмотря на кровь из губ, не падал.

Но я знал, чем закончить. Поднырнув под его правую, я схватил его за запястье, резко дёрнул вперёд — и в тот же момент врезал кулаком прямо в лицо. Он пошатнулся, я подбил его ногу, и он рухнул.

Я навалился на него сверху и начал бить. Один. Второй. Третий. Рука уже горела, но я продолжал — кровь хлестала у него из носа, мои пальцы липли от её тепла. Где-то на пятом ударе я остановился. Поднялся, тяжело дыша, и посмотрел на его пацанов.

Они молчали. В лицах — шок. Как будто никто из них не ожидал, что их лидер рухнет первым.

Я сжал кулак, вытер кровь о штанину, и холодно сказал:

— Ну что, решили, кто кого?

Тишина.

Но, конечно, всегда найдётся тот, кто не понимает намёков.

— Бейте их! — крикнул кто-то из его толпы.

И всё понеслось.

Толпа на толпу. Крики, удары, грохот. Нас было меньше — шестнадцать против их двадцати, но нашим было плевать. Адреналин пёр, боевой дух был как стальной. Кто-то схватил Мади, я заметил, как он отбивается, — неуклюже, но с диким упрямством. Увидел, как повалили Талгата, но Арсен влетел в драку и оттянул одного, а Талгат поднялся и влепил второму так, что тот рухнул.

Я бил тех, кто лез ко мне. Раз — по скуле. Два — в челюсть. Колено в живот. Всё слилось в одну кровавую кашу. Рёв, сжатые кулаки, идущие на тебя тела.

А потом — визг сирен.

Мигалки.

Полиция.

Кто-то закричал: «Менты!» — и всё рассыпалось.

Паника. Бегство. Все — свои и чужие — бросились кто куда. Те, что ещё секунду назад лежали на земле, поднимались и рвали когти. Никто не хотел остаться.

Я схватил Мади за рукав:

— БЕГИ!

Мы неслись между домами, по дворам, через кусты и клумбы. Дышали, как собаки — через рот, хрипло, грязно. В сердце только стук, в голове только одно: не попасться. К нам присоединился Дияс — мы втроём спрятались за подъездом многоэтажки, затаились, как звери.

Молчали. Только слышали, как где-то по району ездят машины и кричат в рупоры.

Прошло минут пятнадцать. Кажется, нас не заметили.

Дияс выглянул из-за угла, покачал головой:

— Всё чисто.

Мы выбрались. Попрощались. Он свернул к себе, а я с Мади пошёл к остановке. Он хромал, на щеке красовался синяк, губа разбита, но на лице — настоящая, детская улыбка.

— Ты чего такой довольный? — хмыкнул я, глядя на него.

— Просто… — Он посмотрел на руки. — Это была моя первая драка. И знаешь, я чувствую себя, будто могу избить любого!

Я рассмеялся, немного морщась от боли в скуле.

— О да, знаю это чувство. Только не увлекайся. Слишком быстро от «героя» до «дурака» один шаг.

— Урок усвоен, сенсей, — ухмыльнулся он.

На остановке мы разошлись. Я поймал автобус, плюхнулся на сиденье и закрыл глаза.

Тело ныло. Рука — в крови. Футболка порвана, ссадины на локтях. В ушах звенело, но внутри было спокойно. Это была грязная победа — но честная. И, чёрт возьми, нужная.

---

Когда я вернулся домой, уже стемнело. Постарался как можно тише открыть дверь. Свет в прихожей не горел — повезло. Родители, похоже, не заметили моего возвращения.

Я прокрался в комнату, не включая свет, сбросил обувь, снял футболку, посмотрел на себя в зеркало. Синяки, ссадины, немного крови. Типичный я — в выходной.

Надо будет завтра купить лёд. И аптечку.

Я рухнул на кровать, не переодеваясь.

Голова тут же коснулась подушки — и всё. Моментально вырубился. Даже не услышал, как за окном проехала очередная машина.

Слишком длинный день.

Слишком шумный для тишины, которой я так хотел.

«Я знаю, назад пути уже нет.»