Обещание.

Сегодняшний день с самого начала казался странным — будто затянутым серым фильтром. Небо было блеклым, как выцветшая акварель, и хотя дождевых облаков почти не было, в воздухе витало что-то тягучее, липкое. Я сидела за своей партой у окна и рассеянно смотрела вперёд, не особо вслушиваясь в слова.

У доски стоял наш учитель — Максат, высокий, всегда немного угрюмый. Он стукнул по доске указкой, привлекая внимание.

— Через три дня мы поедем на экскурсию, — сказал он без особого энтузиазма.

— Какая ещё экскурсия? — оживилась Луиза, староста класса, и подняла руку. Её голос прозвучал с ноткой надежды, будто она ожидала чего-то особенного.

— Не знаю точно, — пожал плечами Максат. — Но в вашем учебном графике об этом говорится. Мы едем в один из культурных и крупных городов страны.

— И куда конкретно? — подала голос Ай, сидевшая через парту от меня.

— В Ирис-Сити, — ответил он.

Я невольно вскинула брови. Этот город я видела только на открытках — яркие аллеи, памятники, музеи, фестивали... Казалось, он жил своей, чуть волшебной жизнью.

— А зачем вообще эта поездка? — снова спросила Ай, и в её голосе слышалась явная скука.

Максат прикрыл глаза на секунду, будто собираясь с силами.

— Всё из-за новой программы. Теперь в рамках обучения нужно культурное просвещение. Руководство решило: три дня, две ночи — экскурсия обязательна.

Он вздохнул и добавил раздражённо:

— Если уж я вынужден ехать, то и вы поедете. Без исключений.

— Даа... — уныло протянул почти весь класс.

Я вздохнула и достала ручку, чтобы на полях тетради прикинуть, что стоит взять с собой. Пока я обводила маленький рюкзачок, зазвенел звонок на перемену.

И почти сразу ко мне подбежали Ай и Луиза, Мади сидел рядом.

— Мне всё равно не хочется туда ехать, — пробурчала Ай, усаживаясь рядом и уткнувшись в ладони.

— Хочешь — не хочешь, а выбора нет, — мягко сказала Луиза и чуть потрепала её по волосам. — Потерпим вместе.

— А мне даже любопытно, — сказал Мади, развернув туристическую брошюру. — Надо будет глянуть на статую «Последнего Хана» или сходить в «Аллею цветов». Говорят, там красиво, особенно вечером.

Он слегка наклонился ко мне, и его рукав задел мой. Я почувствовала, как всё внутри неожиданно дрогнуло.

— Я... я тоже так думаю, — прошептала я, и щеки сразу вспыхнули.

— Эй, Айка, ты чего красная как помидор? Заболела, что ли? — Мади с беспокойством наклонился ближе и осторожно приложил ладонь ко лбу.

— Да нет! — я вскочила, оттолкнув стул.

Сердце стучало, как молот. Почему я так резко реагирую? Это просто Мади… просто Мади…

— Всё в порядке! Просто... просто пойду куплю сока! Да, сока! — выдала я первую отговорку, что пришла в голову, и стремительно выскочила из класса, оставив за собой удивлённые взгляды.

***

– Странная она… – пробормотала Луиза, глядя на дверь, за которой скрылась Айка.

– Может, переживает из-за неразделённых чувств? – тихо заметила Ай, слегка пожав плечами.

– Наверное… – кивнула Луиза. – Ладно, давайте лучше обсудим, куда пойдём на экскурсии.

Они снова углубились в разговор, а в классе зазвучал их смех и перешёптывания.

***

Что со мной происходит?.. Почему я так резко отреагировала на Мади? Серьёзно, я как будто в панику впала. Может, я заболела?

Я приложила ладонь ко лбу — холодная. Температуры нет. Но щёки горят, будто меня поджарили на сковородке. Стараясь не думать о глупостях, я вышла в коридор и направилась к автомату с газировками. Холодный напиток — это то, что мне нужно. Приложить ко лбу, приложить к сердцу — везде горит.

У автомата я увидела знакомые фигуры. Даниэла держала в руках пакет с напитками, а рядом с ней стоял Санат — и судя по тону, спор у них был не из лёгких.

– …Я же сказала, не лезь в мои дела! – резко бросила Даниэла, явно уже на пределе.

– Да ладно тебе, если бы хотел, я бы и смотреть в твою сторону не стал! – отозвался Санат с ухмылкой.

– Так и не смотри! – отрезала она.

– Не могу! Родители уже надоели! – взорвался он. – Говорят, мол, присматривай за этой девушкой, как будто я ей телохранитель!

Я медленно подошла ближе. Они заметили меня, только когда я почти вплотную подошла к автомату.

– Айка?! Что ты тут делаешь?! – Даниэла вздрогнула, как будто я застала их за чем-то тайным.

– Да ничего такого, просто… сок захотелось. – неловко улыбнулась я. – А вы что, тоже за напитками?

– Я – да, – Даниэла показала на пакет. – А он вот мешает мне жить, как обычно.

– Я уже сказал! Ты не поедешь! – отрезал Санат, словно меня рядом не было вовсе.

– Да кто ты такой, чтобы мне указывать?! – вспыхнула Даниэла. – Я сама решаю, куда ехать!

– Эй, ребята, может, чуть тише?.. – Я попыталась вставить слово, но они будто и не слышали.

– С чего это вдруг?! – Санат даже не повернулся в мою сторону.

Я оглянулась — и тут же указала на небольшую толпу ребят, собравшихся чуть поодаль, у стены. Все они с интересом наблюдали за сценой, словно это был спектакль.

– На вас уже весь коридор пялится! – прошептала я сквозь зубы, кивнув в сторону зевак.

Оба обернулись. Санат выругался себе под нос, прикусил губу от раздражения и резко развернулся на пятках.

– Чё уставились?! Никогда ссор не видели?! – рявкнул он, направляясь прочь. – Разошлись!

Толпа быстро рассосалась, а вслед за ней и он исчез за поворотом. Уже уходя, он бросил на ходу, не оборачиваясь:

– Поедешь – потом ко мне не беги за помощью. –Сказала Санат и ушёл.

– Нннх, как же он меня достал! – Даниэла зло стиснула пакет с газировками, бутылки внутри зазвенели. – Будто я должна отчитываться перед ним, кто я и куда еду!

Она шумно выдохнула и попыталась успокоиться, хотя лицо её всё ещё пылало от гнева.

– Ты как? – осторожно спросила я, подойдя ближе.

Даниэла молча протянула мне банку с яблочным соком. Она выглядела усталой, но старалась держаться.

– Спасибо… Но я ведь сама могла купить, – сказала я, принимая банку и неуверенно улыбаясь.

– Да брось ты, – отмахнулась она. – Я всё равно шла к вам. По дороге зашла к автомату. Решила взять и тебе. А этот кретин как обычно прицепился…

Я приподняла бровь.

– Ты про Саната?

– А про кого ещё? – усмехнулась она, закатив глаза.

Я немного помолчала, открыла банку и сделала глоток.

– Слушай… а ты откуда его знаешь? В тот раз, помню, ты с ним так говорила, будто давно знакомы.

Даниэла опустила взгляд, почесала шею и с неохотой ответила:

– Он… родственник. Наши деды — братья.

Я чуть не подавилась.

– Чего?! То есть вы… родня?! – Я уставилась на неё с округлившимися глазами. – Погоди… так ты из богатой семьи?

Она фыркнула.

– С чего ты взяла? Мой отец просто шеф-повар. У нас всё обычно.

– Подожди… шеф-повар? Какой ещё «просто»?! Это же круто! – я засмеялась.

– Ну, может и круто, – улыбнулась она, – но к Санату это не имеет отношения. Его дед был старшим в семье, вот они и зазнались.

– А почему вы ругались? Он вроде орал, чтобы ты «не ехала куда-то»…

Она резко сменила выражение лица, снова посмотрела в сторону.

– Забей. Это у нас… семейное. Не бери в голову. Пойдём уже.

– Куда?

– В твой класс, конечно. Я же не просто так напитки принесла. Ты разве забыла?

– Ах, точно! – я улыбнулась, и мы пошли по коридору, переполненному голосами и шагами. – Кстати, а вам уже сказали про экскурсию?

– Ага. Подожди… а вам?

– Через три дня, в Ирис-сити. У вас тоже туда?

– Что?! – она резко обернулась ко мне. – И у нас туда, и тоже через три дня!

– Значит… мы поедем вместе? – в груди защекотало от радости.

– Похоже на то, – подтвердила она.

– Ура! – я сжала кулаки и подпрыгнула. – Я так рада! Теперь я хочу поехать туда ещё сильнее!

– Я тоже... рада, – сказала она, но голос звучал тускло, а глаза прятались в сторону.

– Эй, а ты чего такая? Ты только что говорила, что рада, а лицо у тебя… как у понедельника утром.

– Просто… я всё ещё зла на Саната, – выдохнула она. – Из-за него настроение подпортилось.

– Забудь ты его, – я улыбнулась и толкнула её плечом. – Лучше после школы составим маршрут, куда сходим в Ирис-сити в первую очередь!

– Давай, – кивнула она, и я наконец увидела на её лице лёгкую, почти незаметную, но настоящую улыбку.

Когда мы с Даниэлой вернулись в класс, она молча прошлась между партами, раздавая одноклассникам яблочный сок. Её движения были быстрыми, будто она не хотела задерживаться на одном месте. Кто-то из ребят поблагодарил, кто-то просто улыбнулся. Но почти каждый, получив банку, с удивлением посмотрел сначала на сок, потом на Даниэлу — всё же раньше она держалась немного особняком.

Мы быстро оживились. Все наперебой начали обсуждать предстоящую экскурсию, делясь догадками о том, что нас ждёт в Ирис-Сити. Кто-то шутил, кто-то уже строил планы на селфи и покупки. Мне было особенно приятно видеть, как Даниэла постепенно вливается в наш круг — не просто как гостья, а как часть команды. Она сидела рядом, делала глотки из своей банки и временами мягко улыбалась. Тихая, но... не отстранённая. Скорее — задумчивая.

Мы с ней ждали, что вот-вот войдут Сезим и Адал. Обычно они приходят вместе. Или, по крайней мере, один за другим. Но сейчас… Прошло десять, пятнадцать минут. Никого.

Я пыталась не показывать, как мне это неприятно, но внутри сжималось. Неловкое молчание между ними — оно тянулось уже несколько дней, и с каждым днём становилось всё тяжелее.

Мне так хочется, чтобы они снова разговаривали. Чтобы всё было, как раньше — лёгкие шутки, взаимные взгляды, понимание без слов. Но теперь между ними словно стена. Я не знаю, о чём они думают. Не знаю, что произошло на самом деле. Если бы только я могла читать мысли — я бы уже нашла способ помочь. Примирила бы их. Посадила рядом. Заставила бы посмотреть друг другу в глаза, просто поговорить.

Адал всегда умел справляться с трудностями. Он из тех, кто держит всё в себе, но никогда не сдаётся. А вот Сезим... Её чувства — словно завуалированные письма без адреса. Я не могу понять, что у неё на сердце. Просто друзья они с Адалом? Или она догадывается о его чувствах? И если догадывается — почему делает вид, что ничего не замечает?

Я боюсь, что они могут потерять друг друга. Из-за глупого недопонимания. Из-за обиды, которую никто не озвучил. Их дружба такая долгая, такая настоящая... Неужели всё это исчезнет вот так просто — в тишине, в упёртых взглядах и фразах, не сказанных вовремя?

Это было бы слишком банально. Слишком глупо.

***

Когда прозвенел последний звонок, я уже собиралась идти домой. Но не успела даже дойти до двери — кто-то из старосты подбежал ко мне и сказал, что меня вызывают в кабинет студсовета.
Я не понимала зачем. Внутри вспыхнула тревога. Только бы это не было связано с Адемой… Пожалуйста, только не это.

Я шла по коридору, сжимая в руках ремешки рюкзака так крепко, что побелели пальцы. Сердце стучало где-то в горле.
Когда я открыла дверь, в кабинете никого не было — только Ария, президент студсовета. Она сидела за своим местом, идеально прямая, руки сложены на столе. Её взгляд упал на меня, холодный, сосредоточенный.

— Здравствуй, Айка, — произнесла она ровно, без особой теплоты.

— Здравствуйте, президент, — отозвалась я чуть напряжённо, стараясь держаться спокойно.

— Думаю, ты уже догадалась, зачем я тебя позвала, — сказала она, не отводя взгляда. — Это касается издевательств над твоей сестрой.

Я кивнула.
— Я слушаю.

В животе всё сжалось. Казалось, что воздух в комнате стал гуще.

— Пока никто из её одноклассников не признался, — продолжала Ария. — Но, как я и обещала, виновные будут наказаны. Рано или поздно правда выйдет наружу.

Я сжала губы.
— Понятно… Вы только из-за этого меня позвали?

— Нет. Есть ещё кое-что, — она встала и медленно подошла ко мне. — Мы обсудили ситуацию с родительским комитетом, учителями и твоими родителями. Было решено перевести Аделу в класс твоего брата.

Я кивнула.
— Я знаю. Спасибо, что заботитесь о ней.

Ария задержала взгляд на мне.
— Сообщить ей об этом должны ваши родители. И… — она вдруг склонила голову, низко, почти до груди. — Прости меня.

Я остолбенела.
— За что вы… Нет, не надо! — выдохнула я в растерянности.

Передо мной стояла девушка, которую уважала вся школа. Ария — та, что всегда уверенно шла вперёд, не давая себе ни слабости, ни колебаний. И сейчас она... кланялась. Это было неправильно. Непривычно. Слишком по-настоящему.

— Я гордилась собой. Думала, что знаю, как управлять школой. Верила, что всё под контролем. — Её голос дрогнул. — Но я провалилась как президент. Я не увидела. Я позволила этому случиться. Вина на мне. Прости.

Я качнула головой и подняла её лицо обеими руками. В глазах у меня стояли слёзы, но я всё равно улыбнулась — пронзительно, искренне.

— Не надо... Это я не заметила. Я, как старшая сестра, должна была видеть, что с ней происходит. А я… я была слепа. — Мой голос сорвался. — Вы не виноваты. Это я не смогла быть рядом, когда она нуждалась во мне больше всего.

Ария шагнула ближе и обняла меня. Тихо, крепко.
— Мы обе были слепы… И слишком заняты собой, чтобы заметить боль маленькой девочки, которая так старалась улыбаться…

Я разрыдалась, уткнувшись в её плечо. Всё накопившееся — вина, злость на себя, бессилие — прорвалось наружу. Слёзы лились бесконечно.

Я всё ещё не могла простить себя за то, что не заметила, как страдает Адема. Моя родная, милая сестрёнка… Одна, среди стен, где должны были быть забота и защита. Она всё это вынесла — и молчала. Ради нас. Чтобы не тревожить.

Я сжала зубы сквозь слёзы.

Я поклялась: больше она никогда не будет одна. Никогда.

***

Я вернулась домой поздно вечером. В квартире царила полутемнота, только свет из кухни едва пробивался сквозь щель в двери. Родители, услышав, как хлопнула входная дверь, сразу вышли в коридор.

— Где ты была? — спросила мама, стараясь говорить спокойно, но в голосе у неё звенело беспокойство.

— Гуляла с подругами, — соврала я, избегая их взглядов.

Слова застревали в горле, я чувствовала, как лицо предательски горит. Глаза опухли от слёз, и никакая вода из-под крана не помогла их спрятать. Они всё поняли — это было видно. Но ни мама, ни папа не стали задавать лишних вопросов. Лишь папа тихо сказал:

— Ужин на кухне.

Я кивнула и пошла туда, хотя аппетита не было совсем. Несколько ложек риса, чуть-чуть овощей — и снова в комнату. Там, под светом настольной лампы, я попыталась заняться уроками. Но мысли были не о формулах и литературе — только об Адеме.

Как она сейчас себя чувствует? Страшно ей? Одиноко? Или наоборот — немного легче, ведь теперь всё закончилось? Я вздохнула и потерла глаза.

И тут... дверь тихонько скрипнула.

— Сестра?.. — услышала я знакомый тонкий голосок.

— А? Что такое? — повернулась я к ней. — Иди сюда.

Адема вошла неуверенно, будто боялась что-то нарушить. В руках у неё была книга — толстая, с чёрной обложкой и латинскими буквами на ней. Мне сразу стало знакомо это название.

— «DAEMON SEVEN»? Откуда?.. — нахмурилась я. — Ты же не...

— В среду ты оставила её на диване, — пожала она плечами. — Я просто... открыла.

Ах, вот как. Опять моя забывчивость. В сорок лет, наверное, уже начну терять ключи, а в пятьдесят забуду, как меня зовут.

— Ну и ты её читала?.. — спросила я с подозрением.

— Ага. Сначала было жутко, особенно когда описывали ту сцену в церкви... — её глаза расширились, — но потом... я не смогла остановиться. Очень интересно.

Я прикусила губу. Признаться честно, я сама её ещё не дочитала. Просто одолжила у Дэна по его рекомендации и отложила на потом.

— И что же тебе там непонятно? — спросила я, садясь с ней на кровать.

— Там написано, что существует артефакт, который забирает все твои грехи и передаёт их семи другим людям — тем, кто никогда не грешил этими грехами, — тихо сказала она. — Но главный герой всё равно попал в ад. У него был грех гнева. Значит, он никогда не злился? Или наоборот — он злился, но не знал, что это плохо?

— Что?.. Подожди-ка. — Я выхватила у неё книгу и пробежалась глазами по страницам.

Это... слишком. Не для детей. Точно не для неё.

Пару секунд я просто молчала, не зная, как ответить. Глядя в глаза Адеме, полные детского любопытства и тревоги, я вдруг почувствовала себя очень взрослой. Словно между нами вдруг появилась невидимая граница — я знала слишком многое, а она ещё только открывала для себя этот мир.

— Ты пока ещё маленькая, Адема, — мягко сказала я и провела рукой по её волосам. — Когда подрастёшь, сама всё поймёшь. А пока просто знай одно — ты у меня настоящий ангелочек. Я люблю тебя больше всего на свете… и не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Никогда.

— Правда можешь? — Она удивлённо приподняла брови.

Я театрально напрягла руки, показав воображаемые мышцы:

— Конечно! Если понадобится — сверну горы. Всё ради твоей улыбки. Смотри!

— Ооо, «суперсестра»! — Адема закатила глаза и рассмеялась.

— Ах ты, не веришь? Сейчас докажу! — Я подхватила её на руки и закружилась с ней посреди комнаты.

— А-а-а, сестра, хватит! — Она хохотала, изо всех сил обхватив меня за шею. Я закружилась ещё пару раз и медленно опустила её на пол, прижав к себе в крепком объятии.

— Как же я люблю тебя... — прошептала я, прижавшись щекой к её голове.

— И я тебя, сестра... очень-очень... — Она ответила с такой нежностью, что в груди у меня сжалось.

Мы ещё немного постояли в тишине, а потом разразились смехом, будто кто-то щекотал нас изнутри. Адема засмеялась так заразительно, что я не могла остановиться.

— Сестра… — Она вдруг притихла.

— Ау? — Я посмотрела на неё с любопытством.

— Можно я сегодня переночую у тебя? — прошептала она почти неслышно.

— Что-то случилось? — нахмурилась я, поднимая её подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

— Нет... просто... мне страшно одной... — пробормотала она, отводя взгляд.

— Из-за книги? — тихо уточнила я.

Она кивнула, и губы её дрогнули:

— Да… Там было столько странного и страшного… Я даже слышала какие-то звуки, когда осталась одна...

Я тихо выдохнула и коснулась её щеки. Прости меня, сестрёнка. Я и думать не могла, что ты возьмёшься за неё... Надо было быть осторожней. Глупая у тебя старшая сестра, оставляю всё где попало...

— Я могла бы пойти спать к маме с папой... — тихо проговорила Адема, сжав края своей футболки и потупив взгляд. — Но... боюсь, они начнут расспрашивать. А я, может быть… может быть, расскажу им всё. А вдруг они разозлятся?..

Я сжала губы, глядя на неё. Моя малышка. Она всё ещё думает, что виновата. Всё ещё боится наказания, будто это она сделала что-то не так… Как же больно было это слышать.

Они бы ни за что не разозлились. Наоборот — расстроились бы, что не заметили раньше. Что не смогли защитить. Как и я… Как и я.

Я вздохнула, протянула руку и легонько провела по её волосам.

— Ладно, иди сюда, — мягко сказала я. — Но только с одним условием.

— Каким? — Она посмотрела на меня исподлобья, чуть нахмурившись.

— Перед сном — зубы. Не забывай, как в прошлый раз ты утром жаловалась, что всё во рту противное.

Она фыркнула и едва сдержала смех.

— Хорошо, хорошо! — сказала она и, уже с лёгкой улыбкой, побежала в ванную, оставив за собой запах клубничного шампуня и тёплый след в комнате.

Я стояла в тишине, глядя ей вслед. Стены вдруг стали слишком тесными. А горло — тугим и сухим, как будто я проглотила что-то тяжёлое. Чёрт, как же мне хочется, чтобы ты никогда не чувствовала себя виноватой. Никогда. Ни за что. Твоя боль — не твоя вина.

Когда она вернулась, зубы начищены и пижама слегка сбилась на плече, я уже лежала в кровати. Я подняла одеяло, она без слов скользнула ко мне и устроилась рядом. Я крепко обняла её, прижала к груди, как маленькое тёплое солнышко.

— Я всегда буду рядом, слышишь? — прошептала я, целуя её в макушку. — Никто тебя не обидит. Никто. Пока я здесь.

Она молчала какое-то время, только дышала тихо-тихо. Потом вдруг прошептала, чуть дрожащим голосом:

— Сестра…

— Ага?

— Я люблю тебя...

Я закрыла глаза. Где-то глубоко внутри что-то дрогнуло, сжалось и раскрылось в одно и то же время. Ком в горле мешал говорить.

— И я тебя… — прошептала я, еле слышно. — Очень-очень… сильно.

Я прижала её ещё крепче. Она тёплая, родная, такая настоящая. Через пару минут её дыхание стало ровным — она уснула. А я всё лежала, обнимая её, слушая тишину, пытаясь не заплакать. Не сейчас. Не при ней.

«Я всегда буду рядом. Всегда. Я защищу тебя. Ты можешь всё рассказать мне — и боль, и страх. Ты не одна. Никогда.»