Чувства жертвы.

Прошло два дня.
Два бесконечно тянущихся, тревожных дня с того момента, как правда всплыла на поверхность: над моей сестрой издевались.
В школе теперь каждый второй разговор начинается и заканчивается на тему буллинга — проводятся экстренные собрания родительского комитета, учителя выступают друг перед другом, будто на суде, и, наконец-то, кто-то всерьёз начал говорить об издевательствах среди учеников младших и средних классов.

Что касается Адема, всё пока вязнет в мутной воде. Родители требуют наказания виновных — справедливо, но... чтобы наказать, надо сначала знать, кого. А ни она, ни её одноклассники так и не назвали ни одного имени. Ни одного.

Единственным наказанным оказался младший брат Дархана — просто потому что он был замечен. Он тоже молчал. Почему — до сих пор неясно. То ли боится кого-то, то ли просто решил молчать из принципа.

После всех бурных обсуждений администрация наконец-то решила принять меры. Адему переводят в класс Каната. Учителя, который “не замечал” происходящее, уволили. А с начала следующего месяца в классах и коридорах обещают установить камеры. Пусть хоть что-то изменится.

Сестра тем временем не ходит в школу. Минимум две недели — так сказали психолог и родители. Пусть успокоится, отдохнёт, восстановится.
А я... я до сих пор зла. До дрожи. Зла на этих уродов, что издевались над ней. Зла на их молчание. Зла даже на себя.

Да, я могла бы сама всё выяснить. Узнать, кто начал, кто продолжал, кто закрывал глаза. Но президент школьного совета — моя “высокая подруга” — сказала мне прямо: не делай глупостей, мы разберёмся сами.
Как будто это их боль. Как будто это они не могли смотреть в глаза младшей сестрёнке, которая больше не смеётся.

Сейчас в школе ходит всего две главные сплетни. Первая — это случай с Адема и другими жертвами в младших классах.
А вторая — драка между старшеклассниками и учениками соседней школы.
Хоть об этом шумели куда громче, виновников всё ещё не поймали.
Говорили даже, что среди участников был Мади. Но у него нашлось железное алиби — он болел, и это подтвердили его родители. Значит, хоть это не он.

– Эй, алло? Земля вызывает Айку! Ты меня вообще слышишь? –
Перед моим лицом замелькала ладонь. Я вздрогнула.
– Чего тебе, Даниэла? – буркнула я.

Она сидела напротив с возмущённой рожицей, уставившись на мой... нетронутый бургер.
– Ты долго ещё будешь его гипнотизировать? – она ткнула пальцем в мою руку. – Или наконец-то съешь его?
– Не хочу. Аппетит пропал. – Я отложила бургер на поднос, сделала пару глотков напитка. Холодная газировка совсем не шла, только ещё больше сжигала горло.
– Опять ты за своё... – Даниэла откинулась на спинку кресла. – Я ведь позвала тебя сюда, чтобы весело провести время, поднять тебе настроение. А ты даже здесь думаешь только об одном и том же.
– И о чём же? – спросила я, хотя прекрасно знала ответ.
– О школе. Об Адема. О том, как ты могла не заметить, что с ней происходит. – Она скрестила руки на груди и подняла бровь. – Слушай, я понимаю. Ты — старшая. Тебе казалось, что ты должна была видеть всё. Навещать её, заглядывать в класс, держать всё под контролем. Но, камон... ты же не супергерой. И не телепат.
– Спасибо. Теперь я чувствую себя никчёмной ещё и официально. – пробурчала я.
– Да не обижайся ты! – всплеснула руками Даниэла. – Я ж не нарочно. Просто... ну, я как обычно — ляпну, а потом думаю.

Она надулась, как шарик с гелием, и скрестила руки на груди. На секунду даже показалась смешной в этом своём детском упрямстве.
– Ладно, мир? – Я протянула ей кусочек картошки-фри.
– Мир. – Она схватила сразу три.

В следующий миг она подскочила и схватила меня за запястье:
– А теперь вставай! Живо! Надо идти!
– Куда, прости?
– Как куда?! Я же говорила – у меня сегодня финальная битва с Салатом!
– С кем?! – я не поняла.
– Са-ма-том! Ну, Самат, Салат — не важно. Главное – сегодня я его уделаю на игровых автоматах! Ты должна быть рядом, когда это произойдёт!

Она с таким фанатичным блеском в глазах потащила меня к зоне с аркадными играми, что мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

А может, оно и к лучшему. Хоть на час забыть обо всём. Хоть немного посмеяться.

Оказалось, что Даниэла и Самат — завсегдатаи этого игрового центра. Они вроде как друзья, но по факту — больше похожи на заклятых соперников. Не проходит и дня, чтобы они не устраивали здесь свой маленький чемпионат, и, надо сказать, каждый раз Даниэла проигрывает. Хотя её это не останавливает.

— Чего ждёшь?! Давай уже, я должна сегодня победить этого Салата! — хлопнула она в ладони, а потом указала на Самата, который в этот момент жевал сникерс, будто ничего не происходит.

— Ладно, сыграю. Только одну игру — и домой, — вздохнула я, подходя ближе.

— Опять? — надула она губы. — Ну хорошо, хотя бы эту одну сыграй по полной!

Мы выбрали королевскую битву в жанре шутера. Взяли автоматы, заняли свои места. Хоть по мне и не скажешь, но в играх я далеко не новичок. У меня с детства хватка геймера. Пока Самат сосредоточенно щёлкал кнопками, я уже подстрелила его трижды — и с каждой секундой всё больше входила во вкус.

Мы играли около часа. За окном уже темнело, неон из витрин отражался в стекле, а в зале всё гудело от радостных воплей других игроков.

Когда всё закончилось, и мой счёт оказался выше, чем у Даниэлы и Самата вместе взятых, я потянулась за рюкзаком:

— Ладно, я пошла.

— Ага, конечно, — пробормотала она, сжав мою руку. — Уже собралась?

— Эм… Ты меня отпустишь?

— А… да, извини, — она быстро отдёрнула руку, чуть смутившись. — Просто…

Я уже хотела попрощаться, когда вдруг услышала:

— Я пойду с тобой.

— Куда?

— К тебе.

— Зачем?

— Ну, судя по твоей унылой физиономии, ты опять собираешься прийти домой, постоять под дверью своей сестры, подышать в щель и уйти, не сказав ни слова. А потом опять будешь жаловаться мне, как тебе больно и тяжело…

— Я не собиралась это делать.

— Знаешь, сколько раз ты мне так говорила? — она показала пять пальцев. — Пять. Пять раз, Айка!

— …

— В этот раз ты точно с ней поговоришь. А я прослежу. Всё, пошли уже. До завтра, Салат! — крикнула она Самату, не оборачиваясь.

— Ага, пока, — махнул он нам рукой, всё ещё не комментируя ни одного нашего слова. Похоже, уже привык к выходкам Даниэлы.

Мы с ней сели в автобус. Ехали молча, только за окном мелькали фонари и темнеющее небо. Мне всё ещё было непонятно, зачем она едет со мной… Но спорить с ней было бесполезно. Я просто сдалась.

***

Когда мы дошли до дома, мама уже ждала нас у входа.

— Милая, ты вернулась? — услышала я её голос из прихожей. Мы вошли, и мама сразу же обратила внимание на гостью.

— Это моя подруга, Даниэла. Мы познакомились недавно, — сказала я, снимая кеды.

— Здравствуйте, — вежливо кивнула Даниэла, одновременно пытаясь разобраться, как снимать обувь, не потеряв равновесие.

— Приятно познакомиться! Проходите, не стойте в дверях. Как вам наш город? — Мама, как всегда, тёплая и гостеприимная.

— Город… интересный. Люди... ну, наверное, нормальные, — хмыкнула Даниэла, вешая куртку.

— Останься на ужин, хорошо? Айка уже сто лет никого не приводила домой, — подмигнула мама.

— Мам! — я уставилась на неё.

— Всё, всё, молчу. Идите в свою комнату. Ой! Горит же! — внезапно мама подскочила и помчалась на кухню: сковорода с поджаркой отправила первый дымовой сигнал.

— Я забыла, что готовлю! — закричала она на бегу.

— С ума сойти, — пробормотала я, а потом посмотрела на Даниэлу. — Ну, и зачем ты пришла?

— Где комната твоих младших? — она уставилась в коридор.

— Зачем она тебе?

— Мне надо поговорить с твоей сестрой.

— Что?! Нет! Нельзя! — я подпрыгнула как ужаленная.

— Айка… мы дружим всего пару дней, но всё, что я слышу от тебя — это жалобы. И да, я хочу помочь. Потому что я твой друг. А друзья не только слушают — они и действуют.

Она была права. В какой-то степени. И это злило меня ещё больше, чем сама ситуация.

— Хорошо-хорошо, прости, — сказала я, стараясь говорить спокойно, — но позволь мне самой разобраться со своей семейной проблемой. Ладно?

Пока я пыталась объясниться, дверь тихонько открылась, и в комнату вошла моя младшая сестра. У неё в руках была любимая плюшевая игрушка, которую она обычно брала только когда чувствовала себя неуверенно.

— Сестра… ты дома? — её голос был тихий, осторожный.

Мы обе одновременно обернулись к ней, она перевела взгляд с меня на Даниэлу, с лёгким удивлением и недоверием.

— О, а ты, должно быть, Адема? — улыбнулась Даниэла, как будто увидела мини-версию меня.

— Да… А вы кто? Среди друзей сестры я вас не видела.

— Ну, конечно, не видела! — Даниэла сделала пальцами воздушные кавычки. — Я её «типа подруга».

— «Типа подруга»? — Адема удивлённо повторила и тоже показала пальцами кавычки. — А это как?

— Это когда ты вроде как дружишь, но на самом деле...

— Ох, заткнись уже, — я мгновенно прикрыла её рот ладонью. — Она шутит. Мы с ней настоящие друзья!

Она укусила мой палец.

— Ай! Больно же!

— Тогда не закрывай мне рот!

— А ты не неси ерунду!

— Что?! Обиделась, потому что я сказала правду?

— Мда… Уже моя подруга, а всё ещё так себя ведёт…

— А как? — притворно удивилась она. — Слово «подруга» через кавычки писать нельзя?

— И перестань заражать мою сестру этим! — я ткнула в сторону Адемы, которая уже хихикала.

— Это не заразно... наверное? Я просто шутила…

Адема смотрела на нас с широкой улыбкой, потом начала смеяться по-настоящему — искренне, громко, почти со слезами на глазах. Это был первый её смех после... после всего. И я была так благодарна этому моменту.

— Сестра… я впервые вижу, чтобы кто-то вот так с тобой спорил, — она вытирала глаза. — Она странная, но весёлая. Мне нравится.

— А ты, как я погляжу, похожа на старшую сестру… — добавила она с шутливым серьёзом, — а играть умеешь, как она?

— Какой у тебя уровень в Небесном мире? –Спросила Адема

— Тридцатый, — гордо вскинула подбородок Даниэла.

— Слабачка, — усмехнулась Адема. — У меня семидесятый.

— Что?! — у Даниэлы челюсть почти отвалилась. — А ну-ка, показывай! Я требую доказательств!

Мы все трое пошли в комнату Адемы. Та села за компьютер и вошла в игру. На экране замелькали знакомые виды: летающие острова, башни гильдий, яркие магические всполохи и шкала прокачки.

Небесный мир — это самая популярная MMORPG года. Огромный фэнтези-мир, где можно быть кем угодно: эльфом, гномом, даже повелителем собственной страны или владельцем таверны на краю света. И, как оказалось, моя сестра жила в этом мире почти больше, чем в реальном.

— Она маг-стрелок с двумя пистолетами SS-ранга, — прочитала Даниэла из профиля. — У неё есть свой дом, ферма и магазин… Это вообще законно?

— Меня приняли в гильдию, где ребята помогли. Мы вместе многое добились, — спокойно объяснила Адема, как будто это обычное дело.

— А у меня с моим характером в онлайне даже собака не дружит… — простонала Даниэла и обняла подушку.

— Ну, ты же дружишь со мной и с Айкой, значит, не всё потеряно, — усмехнулась Адема.

— Айка? — Даниэла обернулась ко мне. — Ты видела? Она назвала меня по имени. Это прогресс.

— Она всегда так, — я попыталась скрыть улыбку, — просто в тебе что-то особенное.

— Хм… Может, я заразная?

— Ты заразная шутками, это точно.

— Ну что ж… — Даниэла глубоко вдохнула. — Добавляй меня в друзья. Я готова.

— Правда? — глаза у Адемы засверкали.

— Если, конечно, ты этого хочешь.

— Конечно хочу! — она подскочила с места и чуть не снесла стул. — Ща-ща, добавлю тебя!

Даниэла вытащила из рюкзака ноутбук (она его всё это время с собой таскала?) и включила игру. Через пару минут они уже обменялись заявками. Я не хотела оставаться в стороне и тоже вошла. И в тот вечер мы втроём провели, наверное, лучший час за последние недели.

Мы играли, смеялись, придумывали глупые названия для своих гильдий и спорили, кто из нас больше похож на эльфа. В комнате стоял свет от мониторов, на столе остались чай и печеньки, которые успела принести мама. Время остановилось.

Но потом… один вопрос изменил всё.

— Кстати… — вдруг сказала Даниэла, будто между делом. — Я слышала, что над тобой издевались в школе?

Лицо Адемы сразу померкло. Её плечи сжались, руки затряслись, она испуганно посмотрела на меня. Паника. Она словно снова оказалась там — среди насмешек, жёстких слов и одиночества.

— Даниэла, нет! — я резко повернулась к ней.

–Позволь мне продолжить, – тихо сказала Даниэла, её голос вдруг стал серьёзным, без привычной насмешки. – Адема, видишь ли… надо мной тоже издевались.

Я резко подняла взгляд. Моя сестра тоже удивлённо посмотрела на неё. Мне не хотелось, чтобы этот разговор продолжался, он будто бы вонзал что-то острое в наше и без того потрёпанное сердце.

–Даниэла, хватит, – попыталась остановить я.

–Сестра! – воскликнула Адема и посмотрела на меня так, словно умоляла: «Не мешай». Она дрожала, губы её сжались, но слёзы вот-вот готовы были прорваться. Я не смогла сказать ни слова. Просто молча опустила глаза.

–Адема, я знаю, каково это – быть жертвой. Ты боишься… боишься каждого дня. Боишься слова, взгляда, шепота за спиной. Ты боишься, что если расскажешь, всё станет только хуже. Ты живёшь с чувством вины, хотя ты ничего плохого не сделала. Больше всего ты боишься, что даже те, кто рядом, отвернутся. Я всё это знаю... потому что прошла через это сама.

Голос Даниэлы дрогнул, но она старалась держаться. На её лице застыла печаль — не показная, не театральная, а глубокая, настоящая. Она говорила не для жалости — она говорила, потому что не могла больше молчать.

–А как ты всё это пережила? – спросила Адема, едва слышно.

–Никак. Я молчала. Проглатывала. Прятала всё внутри. Плакала в подушку. Делала вид, что всё в порядке. Ты и твоя сестра — первые, кому я об этом рассказываю.

–Почему именно нам?

–Потому что ты — это я, только младше. Потому что у тебя ещё есть шанс. У тебя есть люди, которым не всё равно. Потому что у меня не было даже этого.

Она говорила спокойно, но каждое слово было как удар. Я вдруг осознала: за её странностями и дерзостью скрывался целый мир боли. Мир, в котором она была одна.

–Ты терпела всё это одна? – голос моей сестры был сдавлен.

–Да. Эти записки, что клали в сумку... обидные слова, сказанные вслух, когда все смеялись... отсутствие хоть одного взгляда сочувствия. Я тогда поняла, что настоящая боль — это когда ты никому не нужен. Когда даже друзья делают вид, что тебя не существует.

–И ты никому не рассказала?

–Я боялась. Боялась, что мне не поверят. Что скажут: «Ты сама виновата». Я просто исчезла — ушла из той школы и никому ничего не сказала. Не попрощалась. Не плакала. Просто ушла.

Моя сестра уже не могла сдерживаться. Она заплакала и бросилась в объятия Даниэлы. Та, хоть и была застигнута врасплох, крепко прижала её к себе. Слёзы капали на плечо подруги, и её дрожь ощущалась даже с расстояния. С каждым вздохом из неё выходило всё то, что она держала в себе: страх, боль, отчаяние.

Крики долетели до кухни. Через секунду вбежала мама, испуганно озираясь. Когда она увидела Адему в слезах, что-то в ней будто оборвалось. Она бросилась к дочери и обняла её.

–Мама! Ты же... ты же не ненавидишь меня? Я же не сделала ничего плохого?.. – сквозь слёзы прошептала Адема.

–Кто тебе сказал такое?! – мама уже плакала. – Ты моя девочка, моя родная, я всегда тебя любила и буду любить! Никакие слова и поступки не изменят этого! Ты не одна. Я рядом. Всегда.

Я больше не могла сдерживать слёз. Я обняла их обеих, прижавшись к их теплым плечам. Мы сидели на полу, в слезах, в этой тесной, но такой родной комнате. И только Даниэла стояла рядом, не проронив ни звука. Она держалась — не для себя, для нас.

Когда всё немного утихло, она тихо вышла из комнаты. Мама осталась с Адемой, та лежала у неё на коленях, тихонько всхлипывая, а мама гладила её по голове и что-то шептала.

Я вышла в коридор и увидела, что Даниэла уже стоит у выхода.

–Успокоились? – спросила она негромко.

–Да.

–Ну... тогда я пойду.

–Куда? Останься. Мама же просила, чтобы ты осталась на ужин.

–Не думаю, что она будет рада моему обществу. Я ведь довела твою сестру до слёз.

–Ты не довела... ты вытащила её из тьмы. Ты сделала то, что не смогла я.

В этот момент мама вышла в коридор и, увидев нас, с доброй улыбкой сказала:

–Не уходи. Я настояла бы, даже если бы ты сама не захотела. Ты нам сегодня помогла. И это многое значит.

Сначала Даниэла пыталась вежливо отказаться, но мама — как и все матери, умеющие чувствовать душу человека — настояла. И она осталась. Не как гость. А как часть нашей семьи, которая вернула нам сестру.

***

К вечеру домой вернулся отец. Он снял обувь, выдохнул устало и, как всегда, провёл рукой по волосам, прежде чем пройти на кухню. За ним — младший брат, с портфелем на одном плече и капюшоном, почти скрывающим лицо. Мы собрались за ужином. Тишина за столом была густой, будто воздух стал плотнее. Даже ложки касались тарелок почти беззвучно.

Мама осторожно подала миску с горячим бульоном сестре, словно боялась задеть её душевные раны. Адема молча взяла ложку. Ни улыбок, ни разговоров. Просто мы, еда и та самая тишина, в которой каждый слышал только свои мысли.

После ужина мама вдруг тихо сказала:

– Я сегодня посплю с Адемой, хорошо?

Отец лишь кивнул. Он всё понял без слов.

Когда все начали расходиться по комнатам, Даниэла собралась уходить. Я встала, чтобы её проводить, но она, как обычно, начала отнекиваться:

– Айка, не надо, я дойду сама.

Но в этот момент зазвонил её телефон. Она ответила, и, услышав голос, резко включила громкую связь:

– Алло, мам, слышно?

Из трубки донёсся женский голос — строгий, но взволнованный:

– Даниэла, Айка рядом? Я хочу с ней поговорить.

– Да... я тут. – Я растерялась, не зная, что ответить.

– Привет, Айка, вы у тебя дома? Позови, пожалуйста, маму.

Я замялась. Мама была с Адемой в ее комнате… но, похоже, она подслушала разговор — появилась в дверях, поправляя домашний халат. Она уверенно взяла телефон:

– Добрый вечер. Да, Даниэла у нас, всё хорошо. Если хотите, можем выйти на видеосвязь.

– О, слава Богу. Простите за беспокойство. Надеюсь, моя дочь не доставила вам неудобств. Уже поздно, хотелось бы, чтобы она вернулась домой.

– Нисколько, всё в порядке. Тогда пусть наш муж отвезёт её?

– Благодарю, не стоит. Мой муж уже выехал.

Они поблагодарили друг друга и отключились.

Через полчаса перед домом остановилась машина. Вышел мужчина — высокий, серьёзный, в светлом пальто. Он вежливо поздоровался с моим отцом, и с нами. Отец Даниэлы показался спокойным, но по взгляду я почувствовала, что он волновался.

– Спасибо, что приняли Даниэлу. Приятно было познакомиться. – Сказал он, слегка поклонившись.

– И вам спасибо. Хорошего вечера.

Я подошла к Даниэле:

– Спасибо тебе… за всё. И — прости, если где-то была несправедлива.

– Ты была просто старшей сестрой. – Она улыбнулась и вдруг обняла меня. – Всё будет хорошо.

Вдруг выбежала Адема. Без слов кинулась к Даниэле и сжала её в объятиях, будто не хотела отпускать. Она впервые за долгое время выглядела... живой.

– Пока, Даниэла! Спасибо, что пришла!

– Увидимся, Адема. Ты сильная, помни об этом.

Они сели в машину. Я стояла на крыльце, пока задние огни не исчезли за поворотом.

«У тебя — много боли и столько непроизнесённых слов в глазах. Я надеюсь, ты найдёшь исцеление. Я правда на это надеюсь…»