Ярость

Уже неделя прошла с тех пор, как я видел Айку. Неделя — но кажется, будто целая вечность. И всего день, как я наконец осознал: я люблю её. Не просто как подругу, не просто как кого-то близкого. По-настоящему.

Я снова пытался связаться с ней — безрезультатно. Телефон молчал. Сообщения оставались непрочитанными. И теперь я еду к ней домой. Не знаю, что скажу, не знаю, как она отреагирует, но я должен увидеть её.

Пальцы сжимают руль, ладони влажные, скользкие от пота. Сердце колотится, будто я бегу марафон, а не просто сижу за рулём. Каждый светофор кажется длиннее, чем обычно, и я ловлю себя на том, что дышу слишком быстро.

Мне страшно.
Да, я боюсь — но сильнее этого страха только желание увидеть её.

Айка… как же я был слеп. Как не заметил, что она столько времени смотрела на меня иначе? Что в каждом её слове, в каждом взгляде было больше, чем просто дружба? Я настоящий идиот. Ей даже пришлось поцеловать меня, сказать всё прямо, чтобы я наконец понял.

Когда это началось?
Наверное, ещё до того, как она похудела. Помню, как она смеялась и говорила, что хочет, чтобы Дэн стал её парнем. Тогда это казалось безобидной мечтой. Она даже втянула меня в этот дурацкий «план Купидон» — её собственный романтический заговор.

А потом… потом я видел, как Дэн пытался её поцеловать.
И что-то внутри меня вспыхнуло. Ревность. Слепая, горячая, глупая ревность. Тогда я не понял, что это значит. Просто не позволил ему коснуться её — будто защищал не подругу, а кого-то своего. Наверное, уже тогда я начал чувствовать, просто не хотел признать.

Дурак.
Если бы я понял это раньше… всё могло бы быть иначе.

Но сейчас это уже не важно. Сегодня я всё решу.
Я скажу ей, что она мне нравится. Что я больше не хочу делать вид, будто ничего нет. Что я хочу быть с ней.

Я представляю, как она удивится, как замрёт, может, даже улыбнётся своей неловкой, немного детской улыбкой. Потом я возьму её за руку — осторожно, чтобы не спугнуть — и скажу, что хочу, чтобы она стала моей девушкой. И тогда… всё начнётся по-настоящему.

Свидания. Кино. Разговоры до поздней ночи. Всё то же, что и раньше, но уже с одним важным отличием — мы будем вместе.

Я даже представляю, как впервые поцелую её… чёрт.
Мади, сосредоточься. Не время летать в облаках.

Главное — сказать ей всё в лицо. Остальное приложится.

Одно я знаю точно: если Айка будет рядом, я стану самым счастливым парнем на свете.

***

Доехав до её дома, я остановил машину у знакомого забора с облупившейся белой краской. Сердце стучало так, будто я ехал не просто в гости, а на экзамен, от которого зависит вся моя жизнь. Воздух в салоне был душный, и я долго не решался выйти — просто сидел, сжимая руль.

Когда всё-таки выбрался наружу, ноги будто налились свинцом. Каждый шаг к двери отдавался эхом где-то внутри.
Я глубоко вдохнул, выдохнул… и постучал.

Через несколько секунд дверь приоткрылась, и из дома выглянула мама Айки.

– Мади? – с удивлением сказала она, приподняв брови.

– Здравствуйте, тётя Рая. – Я неловко улыбнулся. – Айка дома?

– Привет, Мади, – ответила она теплее. – Ты за ней? Извини, но её нет дома.

– Как это нет? – спросил я, стараясь скрыть растерянность. – Целую неделю она не выходила, а сегодня вдруг решила уйти?

– Да, – она кивнула. – Сказала, что встретится с другом.

– С другом? – переспросил я, чувствуя, как внутри что-то неприятно кольнуло. – С кем именно?

– Не знаю, – ответила она спокойно. – Только добавила, что ей надо встретиться с кем-то сегодня. Кажется, она и о тебе упоминала… Говорила, что хочет поговорить.

– Понятно, – пробормотал я. – Если она вернётся, скажите ей, что я заходил… и что нам нужно наконец всё обсудить.

– Хорошо, – улыбнулась она с лёгкой, почти материнской хитринкой. – Я скажу. Надеюсь, вы с ней разберётесь, наконец-то.

– Эм… – я нахмурился. – А что вы имеете в виду?

– Ничего, ничего, – она рассмеялась тихо и мягко, как будто знала больше, чем говорила. – Иди уже, она, наверное, заждалась тебя.

Я поблагодарил её и пошёл обратно к машине. Осенний ветер чуть трепал листья на старом дереве у калитки, воздух пах сыростью и чем-то знакомым — будто запахом тех дней, когда мы с Айкой гуляли после школы.

Сев в машину, я выдохнул.
«Друг»... Это слово не выходило из головы.

К кому она могла пойти?
Может, к Луизе? Возможно. Но тогда бы сказала маме. Может быть, к Даниэле?

Даже если так, я ведь не знаю, где она живёт. Только улицу, и то смутно помню.

Я потер висок и включил зажигание.
Вчера ребята говорили, что хотят собраться в кафе «Тихий дом» — после поехать к нему в дом, чтобы отпраздновать день рождения Саната. Может быть, Айка будет там?
Сомневаюсь. Она вряд ли придёт… но всё же стоит проверить.

Мой телефон вдруг зазвонил, вырвав из мыслей. Я взглянул на экран — отец.

Я на секунду задумался — брать или нет. Но взял.

– Алло, Мади, ты где? – голос отца прозвучал резко, будто он ждал ответа не одну минуту.

– Алло, я в городе, – ответил я, стараясь говорить спокойно.

– А, хорошо, повезло же мне, – сказал он с облегчением. – Можешь заехать ко мне в офис?

– Пап, я сейчас немного занят, – я машинально выдохнул и провёл рукой по лицу. – Может, позже?

– Мади, это срочно, – в голосе отца сразу исчезла мягкость. Он говорил коротко, холодно и уверенно. – Нужна твоя помощь. Минут на тридцать, не больше. Буду ждать.

– Пап, но… – начал я, но он не дал мне договорить.

– Мади, сейчас ты должен прийти. – Голос стал железным. Не тоном просьбы — приказа.

Я сжал телефон крепче, чувствуя, как раздражение смешивается с усталостью.

– Хорошо, – наконец сказал я, сдавшись. – Я еду.

Звонок оборвался, и в салоне снова стало тихо. Только двигатель тихо урчал, а на стекло лениво падали редкие капли дождя.

Я уронил телефон на сиденье и шумно выдохнул.

Вот чёрт.
Сегодня из всех возможных дней — именно сегодня он решил меня позвать.

Отец не звонил просто так. Если просил о помощи, значит, действительно что-то важное. А спорить с ним бесполезно — он не из тех, кто меняет решение.

Но всё равно... раздражало.
Сегодня ведь я собирался всё решить.
С Айкой.

Я сжал руль, глядя в лобовое стекло, где отражались тусклые огни улицы.

– Ладно… – пробормотал я. – Полчаса туда, полчаса обратно. Успею.

Если повезёт, она будет, на празднике у Саната.
Я почти уверен — она придёт. На девяносто девять процентов.

Остался лишь один несчастный процент — тот, где она избегает меня.

Я включил поворотник и выехал на дорогу.
Сегодня я точно встречу её. И скажу всё, что должен был сказать давно.

***

Я припарковался у здания офиса отца, выдохнул и пару секунд просто сидел, глядя в руль. В животе — лёгкий комок раздражения.
Ну и зачем я сюда притащился?

Перед входом уже стояли двое из его людей — строгие костюмы, чёрные очки, будто из фильма про шпионов.

Я толкнул дверь и вошёл.

– Пап, зачем звал? – спросил я, стараясь не выдать раздражение.

Он стоял у окна, руки за спиной, как генерал перед битвой. Даже не повернулся.
– Пока ты ехал, всё уже было решено, – произнёс он спокойно.

Я моргнул.

– Пап, ты издеваешься?! – выдохнул я, шагнув ближе. – Я полгорода объехал! Я же говорил, что у меня сегодня важное дело! А теперь ты мне говоришь, что всё уже решено без меня?!

– Мади, успокойся, – сказал он, наконец повернувшись. Голос у него был уставший, но не строгий. – У меня важная новость. Это касается всех нас.

Я закатил глаза, но внутри уже тревожно кольнуло.
– И что же на этот раз?

Он подошёл к столу, положил ладонь на какие-то документы и посмотрел на меня чуть мягче, чем обычно.

– Меня переводят в отдел в Америке. Мы переезжаем туда. Решение приняли сегодня утром. После этого я позвонил тебе — хотел, чтобы ты сам решил: поедешь с нами или останешься здесь.

Я замер.

– Мы… переезжаем в Америку? – переспросил я, будто не расслышал. – А как же учёба? Друзья? Я же там никого не знаю…

– Вот поэтому я и спрашиваю твоё мнение, – ответил он спокойно. – Тебе уже восемнадцать. Хочешь — поедешь с нами, продолжишь учёбу там. Хочешь — останься.

Я опустил взгляд. Неожиданно стало тихо. Только часы на стене тикали. Обычно родители решают всё за тебя — где учиться, что делать, даже когда дышать. А тут… впервые он дал мне выбор.

Папа действительно видит во мне взрослого?

И я понял, что уже знаю ответ.

– Пап, я останусь, – сказал я. – У меня здесь всё. Друзья, школа… девушка. Я не хочу бросать всё это.

Он кивнул, будто всё понял, но через секунду нахмурился и прищурился.

– Понимаю. Вот почему я дал тебе выбор, ты уже взрос… стоп. – Он приподнял бровь. – Девушка?

– Э-э… ну… – начал я, но было поздно.

На лице отца впервые за день появилась улыбка — тёплая, но подозрительно довольная.

– Так-так-так… Когда это у тебя появилась девушка? А ну-ка рассказывай! Кто она? Сколько ей лет? Она из нашей школы? – Он даже убрал руки с карманов и сел ближе, будто собирался допросить. – Неужели мой сын наконец-то перестал быть одиночкой?

Папа перестал быть серьёзным и вдруг широко улыбнулся. Глаза у него даже загорелись.

– Какая же девушка смогла влюбить в себя моего оболтуса, а? – сказал он, прищурившись и сдержанно ухмыляясь.

Я почувствовал, как лицо медленно начинает гореть.
– Да, то есть… нет, то есть… может, да… – начал я заикаться, запутавшись в собственных словах, будто впервые учился разговаривать. – Вообще-то… моё важное дело… ну… было связано именно с этим.

Папа скрестил руки, и ухмылка стала ещё шире.
– Это же Айка, да?

Я оторопел.
– Откуда ты… Как ты понял?

– Ну это же очевидно, – сказал он так, будто это был факт, высеченный на камне. – Кто кроме неё мог приручить такого оболтуса, как ты? Я, если честно, надеялся, что она найдёт кого-то получше тебя…

– Пап… – протянул я, закатив глаза.

Он засмеялся и поднял руки, будто сдавался.
– Шутка, сын. Шутка.

Ага. Конечно, шутка, — мысленно фыркнул я. На его лице было ровно то выражение, которое бывает у отцов, когда они «шутят», но при этом половину всё равно говорят в лоб.

Я глянул на часы и подпрыгнул. Время!

– Короче, пап, если мы уже всё решили, то мне пора. – Я выскочил со стула. – Очень спешу.

– Удачи, оболтус, – сказал он, всё ещё улыбаясь, и махнул мне рукой.

Я не удержался и тоже улыбнулся.

С лёгкостью в груди я почти выбежал из офиса и прыгнул в машину. Двигатель загудел, и я рванул с парковки.

Ехать в «Тихий дом» уже не имело смысла — к этому времени все, скорее всего, уехали к Санату. Пока мчался по вечернему городу, я звонил Адалу — гудки, и тишина. Позвонил Луизе — тоже тишина.

– Да что ж вы все как сговорились… – пробормотал я, ударив по рулю ладонью.

Дома Саната был уже совсем близко. Фонари вдоль дороги отбрасывали на лобовое стекло длинные оранжевые полосы, будто город сам показывал мне путь. Сердце билось быстро. Я был на пределе ожидания — она могла быть там.

Но телефон вдруг завибрировал. На экране высветилось «Мама».

– Алло? – ответил я.

– Мади, – сказала мама, – к нам приходила Айка.

Я выдохнул — и тут же по тормозам. Машина резко замедлилась, колёса коротко пискнули по асфальту. Хорошо, что дорога была пуста.

– Что?! – почти крикнул я.

– Я сказала ей, что ты в «Тихом доме», – спокойно продолжила мама.

Она… искала меня? Сердце сжалось. Вспомнились её глаза, её голос…
Неужели я тот самый друг, о котором она говорила?

Я позвонил ей. Один гудок. Второй. Третий. Никто не ответил.

– Айка… ну возьми же, – прошептал я, нервно сжимая руль.

Развернув машину, я рванул обратно — в сторону «Тихого дома».

Дурак ты, Мади! Надо было сразу туда ехать, а не к Санату! Что за идиотский маршрут ты себе придумал?!

***

Я ворвался в «Тихий дом» почти бегом. Глаза метались по залу — столики, мягкий свет, бариста с усталым лицом, пара студентов у окна… Но её нигде не было.

Пусто.

Я остановился посреди кафе, чувствуя, как внутри начинает всё опускаться.
Где ты, Айка?..

Достал телефон и снова набрал её номер. Один гудок, второй, третий… снова тишина.

– Да что ж ты делаешь… – пробормотал я сквозь зубы.

Когда я уже в отчаянии нажал «повторный вызов», телефон завибрировал — звонок от Луизы.

– Алло! – ответил я почти с надеждой.

– Привет, Мади. Зачем звонил? – спросила она как ни в чём не бывало.

– Луиза, эм… да так, хотел узнать… – начал я, но она тут же перебила, едва сдерживая смех:

– Дай угадаю. Ты хочешь спросить про Айку?

Я замер.

– Как ты... откуда?..

– Ну, ты не особо загадка, Мади. – рассмеялась она. – Она поехала в дом Саната.

– Что?! – вырвалось у меня громче, чем следовало. Несколько человек в кафе обернулись. – Ты серьёзно?!

– Ага. – спокойно ответила она.

Я выдохнул.

Да вы издеваетесь, что ли?.. Я же только что оттуда!

– Спасибо, Луиза, – сказал я, пытаясь говорить спокойно, хотя хотелось просто заорать. – Еду туда.

– Удачи, Ромео, – подколола она и отключилась.

Я закатил глаза.

– Очень смешно…

И снова за руль.

На этот раз я ехал быстрее, чем следовало, но внутри уже закипало раздражение, перемешанное с тревогой. Звонил ей снова и снова — без ответа. Звонил Адалу — благо, он ответил.

– Адал, ты там? – выдохнул я, лавируя между машинами.

– Тут. – ответил он лениво. – А ты где?

– Уже еду. Айка к вам приехала?

– Не видел её. – сказал он. – Но народу много, может, где-то затерялась.

– Надеюсь. – пробормотал я и сбросил звонок.

***

Наконец-то. Я доехал. Сердце колотилось, ладони вспотели — будто я шёл не искать девушку, а на экзамен всей своей жизни. Осталось только найти её. И, может быть, мельком поздравить Саната с днём рождения, чтобы не выглядеть совсем уж невежей.

Я открыл дверь и сразу пожалел об этом.

Запах алкоголя и перегара ударил по носу так резко, что я поморщился. Внутри стоял полумрак, перемешанный с цветными вспышками света. Музыка гремела, кто-то громко смеялся, кто-то уже не мог стоять на ногах.

Боже, как люди вообще могут это пить?

Я пробирался сквозь толпу, стараясь не наступить на чьи-то ноги, не задеть танцующих и при этом не вдохнуть слишком глубоко — этот запах был хуже любого дыма.

– Санат, ты чего устроил тут, бар или день рождения? – пробормотал я себе под нос. – Не говорил ведь, что будет алкоголь… Наверное, опять его папаша решил «поддержать молодёжь».

Плевать. Мне нужна Айка.

Я достал телефон, снова набрал её номер. Гудки. Ноль реакции. Ещё попытка — то же самое.
Да что ж ты творишь, Айка? Где ты?!

Я обошёл почти весь дом — её нигде. Уже начинало подступать раздражение, смешанное с тревогой. И вдруг заметил на диване знакомое лицо.

Адал.

Он лежал, свесив руку, будто потерпел кораблекрушение и добрался до ближайшего дивана. От него несло алкоголем, но глаза были полуприкрыты, и я понял — он не в стельку. Просто уставший.

Я подошёл ближе и слегка толкнул его за плечо.

– Эй, Адал, вставай.

Он нехотя открыл глаза и какое-то время просто смотрел на меня, будто пытался вспомнить, кто я.

– Мади? Ты пришёл… – промямлил он и зевнул. – А сколько сейчас времени?

– Да, пришёл, – сказал я, глядя на него с лёгким раздражением. – Уже около восьми. Айку не видел?

Он нахмурился, пытаясь сосредоточиться.
– Айку?.. Не… вроде нет. – Он провёл рукой по лицу. – Наверное, ещё не пришла.

– Точно не видел? Может, просто не заметил, ты же слегка пьян.

Он пожал плечами.
– Наверно?..

– Ладно, отдыхай. – Я выдохнул. – Пойду поищу сам.

– Ага… – пробормотал он и уже через секунду снова завалился на диван, но не уснул. Я заметил, как он достал телефон и уставился в экран, будто что-то искал.

Я посмотрел на него пару секунд — сонный, потерянный, с помятым лицом.
Как же вы мне все надоели с этим алкоголем…

Я повернулся и направился дальше по дому. Надо найти Айку. Где бы она ни была — сегодня я скажу ей всё.

Я вышел на улицу, чтобы подождать Айку. Стоять в этом пьяном угаре было невыносимо. Холодный ночной воздух обжег легкие, но был желанным глотком свободы после спертой атмосферы дома.

И тут мой слух уловил их. Неподалеку, у забора, толпилась кучка парней. Они горланили что-то пьяными голосами, и их хриплый смех резал ухо. Одного из них так качало, что он, похоже, держался на ногах только за счет своего приятеля.

– Жаль, стерва убежала, я бы с ней еще повел себя... – сказал коренастый, с сигаретой в зубах.
–А вы видели, как у нее грудь тряслась? – загоготал его тощий кореш. – Похоже, ей и без нас было весело! Наверное, кому-то уже повезло.
–Блядь, я бы эту парочку потрогать не отказался... – слюняво пробормотал третий, и у меня внутри все перевернулось.

Меня затрясло от омерзения. Не знаю, о ком они, но черт, пусть эта девушка будет в порядке. Таких ублюдков... земля носить не должна. Я сжал кулаки так, что кости затрещали. Я не позволю, чтобы они даже посмотрели в сторону Айки. Если они тронут ее... я им лица переломлю. Без разговоров.

Я отошёл к дороге, вглядываясь в темноту в надежде увидеть ее силуэт. Снова набрал ее номер. Снова эти бесконечные гудки. Тогда я позвонил Адалу.
–Выходи ко входу, – бросил я в трубку, не здороваясь. – Тут пьяницы стоят. Не хочу, чтобы они Айку увидели. Встреть ее, проводи.
Адал что-то пробормотал согласие.Хорошо. А я... я пойду по дороге, встречу ее на остановке. Она же точно на автобусе должна быть.

Я зашагал по тротуару. В горле стоял комок от злости и тревоги. Вдали, в свете одинокого фонаря, мелькнул женский силуэт. Сердце екнуло – Айка?
Нет...Она шла не ко мне, а куда-то в сторону, и походка ее была странной, неуверенной. Я прищурился. Свет фонаря выхватывал детали. На ней было что-то светлое, и оно... оно было порвано на плече? Воротник оттянут набок.

«Подойти? – пронеслось в голове. – Идиотская идея. Ночь, темная улица, напуганная девушка, и к ней бежит незнакомый мужик... Только до конца добьешь ее».

Я развернулся, чтобы идти назад. Надо ждать Айку у входа. Сделал пару шагов, и тут...

Тишину ночи разрезал отчаянный, срывающийся крик.
–Помогите!

Ледяная игла вонзилась мне в спину. Я резко обернулся. Это была она. Та самая девушка.

Все внутри застыло, а потом взорвалось адреналином. Вот же черт! Даже если это незнакомка... Бросить ее сейчас – значит быть последней сволочью. Я не могу. Я не имею права.

Сердце колотилось, вырываясь из груди. Я сглотнул комок страха и сделал шаг в ее сторону, потом другой, набирая скорость.

Услышав тот пьяный разговор, у меня в голове тут же щёлкнуло. Всё сошлось в одну ужасающую картину. Эта девушка... это же та, о которой они так гнусно трепались. Я медленно двинулся в её сторону, ноги были ватными, а в висках стучало.

С каждым шагом контуры фигуры становились чётче. Она шла, пошатываясь, будто на последнем издыхании, едва переставляя ноги. Тихие, надрывные всхлипы доносились до меня. Я перевёл взгляд по сторонам – из окон соседних домов на нас смотрели тёмные силуэты. Люди. Они просто смотрели, как кто-то страдает у них на глазах, и ни одна дверь не открылась, ни один голос не спросил: «Вам помочь?». Меня от этого тошнило.

Я ускорил шаг. Сердце колотилось где-то в горле, вышибая воздух. Тревога, дикая и слепая, сжимала грудь стальным обручем. Я уже почти различал черты её лица в сумраке, и во рту пересохло. Я начал осознавать, кто это, но отчаянно молился, чтобы ошибался. Чтобы это был кто угодно, только не она.

И тут она споткнулась и рухнула на асфальт, как подкошенная.

Всё внутри оборвалось. Я рванул с места в карьер.

– Помогите! – её крик был полон такого животного ужаса, что кровь стыла в жилах. Она пыталась отползти, беспомощно цепляясь пальцами за шероховатый асфальт, её тело содрогалось от рыданий.

От этого зрелища у меня сжалось сердце. Боль, острая и физическая, пронзила грудину. Я чувствовал себя последним дерьмом. Ничтожеством, которое позволило этому случиться. С ней. С Айкой.

НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ОНА ТАК СТРАДАЛА! КТО БЫ ЭТО НЕ СДЕЛАЛ, Я ЗАКОПАЮ ЕГО ЗАЖИВО! УБЬЮ, БЛЯДЬ!

Я подбежал и, запыхавшись, опустился перед ней на колени, осторожно коснувшись её плеча.

Она взвыла. Настоящим, истеричным, нечеловеческим воем.

– Прошу, не надо! – её голос был сорванным, чужим, хриплым от слёз и крика. Она даже не смотрела на меня, зажмурившись. – Прошу тебя! Санат… не надо больше!

Она билась в истерике, слез, казалось, уже не осталось – одна сухая, беззвучная гримаса боли. Её тело выгибалось, пытаясь вырваться из невидимых пут.

– Не трогай меня! – она захлёбывалась, ловя ртом воздух. – Отпусти! Пожалуйста, отпусти!

В её мольбах была такая бездонная, детская беспомощность, что у меня самого подступил ком к горлу.

– Айка... – выдохнул я, и моё собственное голос дрогнуло. Это было всё, на что я был способен. Одно её имя, в котором смешались и ужас, и боль, и щемящая жалость.

«Я никогда не хотел видеть её в таком состоянии — сломанной, испуганной. И теперь каждое моё дыхание напоминает, что я не уберёг её.»