Розмайн — Мысленные эксперименты

Розмайн понимала, что допустила ошибку: она старалась изо всех сил, однако каким-то образом Ирмхильда смогла догадаться, что она прибыла из будущего Эренфеста. Розмайн осознавала, что её промах в значительной степени был связан с её стремлением встретиться с Бенно и другими, но она просто не могла устоять перед этим желанием. Ситуация осложнялась ещё и тем, что она узнала о сложном положении компании Гилберта в этот момент; ей хотелось помочь, но здравый смысл подсказывал держаться в стороне.

Она приложила все усилия, чтобы скрыть факт своего происхождения из будущего, чтобы не повлиять на предначертанный узор истории. Однако казалось, что это неизбежно. Когда Ирмхильда вызвала её на разговор, то вместо предвзятого отношения предложила стать человеком, с которым Розмайн могла бы поговорить.

Розмайн почувствовала, как с её плеч словно сняли тяжёлый груз, когда она поделилась своими заботами и волнениями. Они регулярно встречались в тайной комнате, чтобы обсудить вещи, которые вызывали у них обоих неуверенность. Одной из таких тем были отношения, так как даже в бытность Урaно у неё не было опыта в этом деле, и если честно, не было кого-то, с кем можно было бы разобраться в своих чувствах. Она превосходила по званию почти всех вокруг, и все сразу утверждали, что она явно влюблена, не объясняя, почему они пришли к такому выводу.

Ирмхильда называла любовь «ловушкой», и Розмайн догадалась, что у нее, вероятно, был неудачный опыт. Может быть, у нее безответные чувства к нынешнему Аубу? Если он похож на Сильвестра, то его интересует только одна женщина, и я понимаю, почему она видит это в отрицательном свете...

Ирмхильда казалась подругой, с которой можно было обсудить сердечные дела, поскольку обе они не были уверены в истинной глубине своих чувств. Они никогда не испытывали «танцев Блуанфы» или чего-то столь очевидного, что могло бы указать на истинную природу их эмоций.

Ирмхильда рассказывала о семейной привязанности, которую она испытывала к своему брату. Хотя она была его сводной сестрой, он относился к ней как к члену семьи. Обычно братья и сестры от разных матерей почти не общаются друг с другом, но он прилагал усилия, чтобы поддерживать связь с ней, особенно в её самые трудные моменты. Он хвалил её за успехи в учёбе и дарил подарки за её достижения. Вспоминая моменты, проведённые с ним, Ирмхильда казалась мягче: как он часто болел, и она посылала ему подарки, как она ругала его, когда он пытался улизнуть из кабинета, и как он всегда хвалил её за отличные успехи в академии. Ей часто говорили, что её привязанность к брату была особенной, но она не могла понять, почему другие так считали.

— Люди часто советуют представить объект твоей привязанности с другой, но я нахожу это бесполезным, — призналась Ирмхильда. — Он уже с кем-то, кого я презираю, так что невозможно отделить ненависть к их союзу от отвращения, которое я испытываю к ней. Это было понятно. Если Вероника хоть немного похожа на Детлинду, тогда Розмайн слишком хорошо понимала это чувство.

— Мне тоже об этом говорили, и я считаю это трудным для восприятия из-за схожих обстоятельств. — Розмайн уже рассказывала Ирмхильде, как захватила основание после того, как Детлинда отравила Фердинанда в Аренсбахе, поэтому Ирмхильда знала, насколько Детлинда была подлая. Однако Фердинанд презирал Детлинду так же сильно, как и Розмайн. Воспоминания о тех днях вызывали в ней лишь горечь из-за его страданий в Аренсбахе; ей было больше тревожно. — У Фердинанда никогда не было хорошего опыта с женщинами, поэтому я какое-то время полагала, что он никогда не испытает романтических чувств ни к кому.

— Пока не появились вы, я права? — поддела Ирмхильда. Почему-то ей нравилось дразнить Розмайн из-за чувств Фердинанда к ней. Розмайн почувствовала, как ее щеки залились румянцем, и мрачно взглянула на Ирмхильду, но все же молча кивнула.

— Вы были правы, такие гипотетические вопросы нисколько не проясняют ситуацию. Как же мне отличить семейную любовь от романтической? С моей точки зрения, я отношусь к нему так же, как и к другим членам семьи, но другие видят это иначе. Даже книги на этот раз не смогли мне все объяснить! Я хочу точно знать, что это за чувства, но кажется, ничто не может помочь мне их понять! — Она слегка растрепала волосы от досады.

Ирмхильда задумалась на мгновение, задумчиво касаясь своих волос. Розмайн заметила, что она стала более открытой в выражении своих эмоций во время их разговоров. 

— Опыт, описанный в книгах, может оказаться не столь полезным, поскольку часто преувеличен с целью привлечения большего числа читателей. Однако, чувства, которые вы испытываете к книгам, могут стать лучшим примером, — произнесла она, тщательно выбирая слова. — Попробуйте представить, что вы относитесь к нему и смотрите на него, как на книгу, или наоборот, представьте, что он относится к вам, как к книге.

Розмайн с недоумением посмотрела на Ирмхильду, но все же подчинилась ее странной просьбе. Она закрыла глаза и попыталась представить себе обе ситуации.

Ей было трудно представить эту ситуацию, так как она могла видеть лишь, как Фердинанд отталкивает её прежде, чем она вообще приблизится. В последнее время он неохотно обнимал её и часто отстранял прежде, чем она успевала насытиться. Его усталое выражение на лице вызывало сомнения в том, сможет ли она приблизиться настолько, чтобы даже мысленно потереться щекой о его щеку или глубоко вдохнуть его запах, ведь это, без сомнения, его разозлит.

Затем она погрузилась в размышления о другой ситуации и представила, как он прижимает её к себе, нежно гладит щеку, вдыхает аромат её шеи и трётся своей щекой об её. Она ощутила, как тепло разливается по всему телу, а сердце начинает биться с тревожной скоростью. Её мысли унеслись вдаль, когда она увидела, как он держит её в объятиях, смотря на неё как на самую увлекательную историю, которую он когда-либо читал, с нежной улыбкой на губах. Она хлопнула себя по лицу, широко открыв глаза, и яростно затрясла головой, пытаясь избавиться от этих мыслей, словно стерев эскиз. На этот раз она пожалела, что была такой чудаковатой, когда дело касалось книг.

— Лю-любой бы смутился, если бы с ним так обращались! — сказала Розмайн, изо всех сил пытаясь спрятать смущение.

— Это правда, вы ведёте себя довольно странно, когда дело касается книг. Возможно, стоит представить ту же ситуацию с одним из ваших бывших ухажёров и посмотреть, насколько они сопоставимы.

Розмайн нахмурилась от язвительного замечания, но всё же выполнила указание. Она на мгновение представила, как Вильфрид и Сигизвальд могли бы поступить с ней так же, и мгновенно содрогнулась от отвращения; дрожь пробежала по её спине. Она даже не хотела думать о том, чтобы прикасаться к кому-то из них.

Ирмхильда усмехнулась: 

— Думаю, можно с уверенностью сказать, что он вам нравится больше, чем кто-либо другой, это очевидно.

Розмайн знала, что предпочла бы политический брак с Фердинандом больше, чем с кем-либо другим. Однако тот факт, что ей было не противно, когда он касался её в романтической манере, стал для неё неожиданностью. Осознав это, она начала немного нервничать и быстро попыталась отвлечь своё внимание.

— А как насчет вас, Ирмхильда? Давайте попробуем представить, что Адельберт обращается с вами так же, как он относится к Веронике, или так же, как я отношусь к книгам. А теперь представьте, что другой мужчина, с которым вы близки, проявляет к вам такое же отношение.

Ирмхильда приподняла бровь, но не прерывала мысленного упражнения. Через несколько мгновений она открыла глаза. Казалось, что её реакция на окружающих не изменилась, но Розмайн заметила легкий розовый оттенок на её щеках, когда она подняла чашку к губам и сделала глоток, который оказался чуть дольше обычного.

Она прочистила горло: 

— В любом случае, надеюсь, ваш разум немного прояснился. Можем ли мы теперь обсудить обучение Фердинанда? — Ее взгляд ясно выражал желание сменить тему.

Розмайн тихо рассмеялась и кивнула в знак согласия. В ответ на это Ирмхильда слегка нахмурилась, а затем на её лице появилась дразнящая улыбка, от которой не веяло добротой.

— Он стал довольно восприимчив к обучению, особенно в последнее время, не так ли? Есть ли у вас предположения, откуда взялось это внезапное рвение?

Розмайн настороженно посмотрела на Ирмхильду. 

— Он сказал мне, что нашел в себе решимость стать великим рыцарем и служащим. Признаюсь, я была весьма рада узнать, что у него всегда было стремление быть надежным человеком. Он всегда создавал впечатление, что такое решение он принял под воздействием Вероники, но узнать, что это было его истинное желание, меня обрадовало.

— Это радует и меня, но есть особая причина, по которой он хочет стать таким надежным. Видите ли, когда я начала объяснять ему понятие брака, возникла тема вашей помолвки. Вы бы видели, как он был потрясён, когда осознал, что вы обручены с другим. Он начал умолять меня найти способ разорвать вашу помолвку, чтобы вы могли быть обручены с ним. Было довольно забавно наблюдать, как он заявляет, что станет более великим человеком, чем ваш жених. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не рассмеяться в тот момент, — призналась Ирмхильда.

Розмайн моргнула в ответ. У малыша Фердинанда есть симпатия ко мне? Это было мило, но и немного тревожно, когда она осознала, что он забудет её, как только она покинет этот временной период. 

— Уверена, это всего лишь простая влюбленность, которую испытывают многие дети к тем, кто им дорог. Я не думаю, что это стоит... —

— На данный момент это не просто влюбленность, — возразила Ирмхильда. — Он часто делится со мной, как его сердце колотится быстрее, когда вы рядом, и как оно болит, когда вы уходите. Он заявил, что однажды заставит вас смотреть на него так же, как вы смотрите на книги. Адриан часто рассказывает, как он стремится стать мужчиной и сколько усилий прикладывает к своему обучению, чтобы этого достичь, — перебила Ирмхильда, явно забавляясь.

В ответ Розмайн нахмурила брови и задумалась. Я не заметила ничего особенного, что указывало бы на его симпатию ко мне... Может, именно поэтому он просил меня дождаться его совершеннолетия? Я думала, что он просто хотел, чтобы я была терпеливой с ним...

Ирмхильда улыбнулась:

— Посмотрите, сможете ли вы заметить его реакцию в следующий раз, когда будете слишком близко к нему. Уверяю, это станет очевидным, как только вы присмотритесь. — Розмайн не оставалось ничего другого, кроме как неохотно согласиться.

— Я размышляла над тем, стоит ли позволить ему помогать мне в смешивании, — сказала Розмайн, меняя тему. — Хотя сейчас он еще не может изучать магию, возможно, я могу познакомить его с сутью этого процесса. Когда он вырастет, ему нужно будет посвящать ману основанию, поэтому лучше, чтобы он знал хотя бы молитву для посвящения, так как она довольно длинная. Вероятно, ему также будет полезно научиться использовать магические камни для передачи маны, и я постараюсь учить его этому во время смешивания.

Она знала, что Фердинанду понравятся эти уроки, и ей не терпелось увидеть его реакцию, когда он впервые познает исскуство смешивания. Однако для этого потребуется немного уговоров, ведь Ирмхильда казалась противницей обучения магии ребенка до крещения.

На это Ирмхильда наклонила голову. 

— Молитву? Я часто помогаю при посвящении маны основанию с тех пор, как Георгина и Констанция покинули герцогство, но никогда не слышала, чтобы в это время произносили молитву...

Хммм? Правда? Должна ли я рассказать им молитву посвящения? Розмайн на мгновение задумалась, можно ли ей делиться этой информацией. Вспомнив, что Сильвестр упоминал, что молитву не всегда произносили во время посвящения, она приняла решение.

— Я запишу вам молитву. Вы сами можете решить, достаточно ли она ценна, чтобы поделиться ею с Аубом. Однако я рекомендую использовать эту информацию при переговорах об определённых условиях в будущем. Было бы разумно считать её разменной монетой в подобных случаях. — Ирмхильда согласилась с предложенными условиями, и Розмайн дали деревянную дощечку для записи молитвы.

— На данный момент я согласна на уроки смешивания, так как вы поделились со мной такой ценной информацией. Полагаю, это неплохо, учитывая, что он уже прошёл большую часть уроков, которые обычно изучают до поступления в академию. Дополнительные уроки не нанесут большого вреда. — Она посмотрела на Розмайн задумчиво. — Но прошу вас обучать его осторожно. Инструкторы в академии специально обучены внимательно следить за студентами, поскольку они могут причинить себе вред, если не будут осторожны. — Ирмхильда проявила лёгкую заботу о безопасности Фердинанда, что вызвало улыбку у Розмайн.

Она лишь счастливо кивнула, получив разрешение от Ирмхильды, и тем самым выполнила свой план.