Розмайн — Наблюдая за плетением ткани истории

Розмайн неустанно изучала яды с тех пор, как побывала у Ирмхильды. Ей удалось найти немало информации в книге Местионоры, и она подумала, что было бы полезно переписать некоторые рецепты и оставить их в особняке, чтобы слуги могли воспользоваться ими при необходимости. Она почти была уверена, что всё, имеющееся у Ирмхильды, в конечном итоге перейдет к Фердинанду, так что это будет полезно и для него. Она начала расспрашивать слуг, есть ли у них книги по травам или ядам, чтобы собрать несколько заметок для будущего использования.

Спустя несколько недель Адель и Геррит всё-таки смогли найти несколько книг на эту тему.

— Не могли бы вы и остальные слуги время от времени посещать лекции, основанные на моих записях? — спросила она Адель. В ответ пожилая женщина энергично кивнула.

— Это была бы огромная помощь нам, госпожа. Мы тоже хотим помочь госпоже Ирмхильде всеми возможными способами. Мы уже достаточно опытны в обнаружении известных ядов, но редкие виды всё же ускользают от нас.

После недели исследований, проводимых поздними вечерами после завершения своих обязанностей с Фердинандом, Розмайн смогла собрать достойные заметки о редких ядах. Она тщательно включила в них информацию о способах введения ядов, методах их обнаружения и смешиванию противоядий. Её воспоминания о том, как Фердинанд справлялся с ядами, сыграли значительную роль, а также ей удалось найти растение, способствующее обнаружению редких ядов, например, таких, какой был нанесен на священное писание.

Она пыталась создать амулеты для обнаружения ядов, но у неё не было необходимых материалов для их смешивания, а требуемая мана была слишком велика для использования кем-либо, кроме неё самой. Она сокрушалась о том, что не обладала мастерством Раймунда в упрощении магических кругов; в тот момент ей очень не хватало его умений. Лучшее, что она могла предложить, — это амулеты очищения, которые были достаточно простыми в действии и могли помочь с более слабыми ядами. Она оставила свои незавершённые заметки в библиотеке, надеясь, что Фердинанд сможет ими воспользоваться позже, хотя не была уверена, что это возможно.

Она размышляла о создании защитных амулетов для Ирмхильды и Фердинанда, но, как и раньше, её ограничивали недостаток материалов и средств. Ей уже пришлось изготовить менее эффективное зелье восстановления, поскольку материалы, которые использовал Фердинанд, были слишком дорогими для покупки за счет Ирмхильды. Поэтому она решила разработать менее эффективные защитные магические амулеты, но Ирмхильда заявила, что у неё уже есть несколько, и что для обеспечения Фердинанда амулетами, когда он начнёт переезд в замок, были приняты меры. Даже если бы Розмайн захотела создать более эффективные амулеты, она не смогла бы, поскольку ещё не овладела навыками изготовления более сложных защитных амулетов, которые Фердинанд часто дарил ей.

Она также размышляла о том, чтобы нанести магические чернила на некоторые из плащей Фердинанда, но Ирмхильда отвергла эту идею, объяснив, что Фердинанд получит новый гардероб, как только войдёт в замок, и вскоре перерастёт эти плащи. Единственные плащи, которые вышивают члены семьи, — это те, что вручают на церемонии Дарения. Кроме того, Вероника, вероятно, использовала бы яды; если бы она прибегла к физическому насилию и сильные амулеты нанести бы ей урон, это принесло бы Фердинанду больше вреда, чем пользы, так как она использовала бы это для ещё большего поворота общественного мнения против него, объяснила Ирмхильда.

У Ирмхильды было всего два рыцаря сопровождения, которые знали о существовании Розмайн, что означало нехватку рабочей силы и времени для сбора материалов. Её признательность за впечатляющую коллекцию материалов Фердинанда возрастала, и она искренне желала снова иметь к ней доступ. К сожалению, из-за её ограниченных возможностей, лучшее, что она могла сделать, — это предоставить краткое руководство по изготовлению защитных амулетов. Она надеялась, что, возможно, Фердинанд сумеет найти им применение, но уверенность в её способностях начала угасать с каждым днём.

Я совершенно бесполезна, когда во мне больше всего нуждаются...

Это не было секретом, что Розмайн хронически недосыпала; между заботой о Фердинанде, исследованием ядов и написанием учебных пособий у нее оставалось совсем мало времени даже на чтение. К тому же, ее кошмары начали возвращаться. Ей снилось, что она находит Фердинанда умирающим в зале восполнения маны, а также что госпожу Ирмхильду находят в таком же состоянии в ее постели, неподвижной. Эти сны всегда будили Розмайн в холодном поту, и после них ей было трудно снова уснуть.

Она оставалась неизменно спокойной и уверенной, несмотря на ужасное самочувствие. Никто кроме Фердинанда и Ирмхильды не замечал ее внутренней борьбы. Эти двое с вниманием и тревогой смотрели на нее, задавая вопросы о том, все ли у нее в порядке. Но Розмайн неизменно повторяла, что все хорошо и о ней не стоит беспокоиться. Втайне она была обеспокоена тем, что они могли догадаться о настоящей причине ее бессонных ночей. Больше всего Розмайн не хотела, чтобы их терзало чувство вины за ее состояние.

— У меня и раньше были проблемы со сном, и сейчас они просто вернулись. Но это не будет длиться долго, так что не стоит беспокоиться. Эти трудности пройдут сами собой.

Они обменялись взглядами, а затем перевели их на Розмайн. 

— Мои опасения только усилились...

— Роза, если вы нездоровы, вы можете взять выходной. Я могу использовать этот день, чтобы тренироваться с рыцарями или заниматься изучением учебных материалов...

О нет, мне не стоило их расстраивать!

Она покачала головой. 

— Мне было бы ужасно неприятно, если бы я создала тебе неудобства. Пожалуйста, продолжай учиться, как обычно. Я не хочу отставать от расписания.

Они оставили эту тему, но выражение беспокойства так и осталось на лицах обоих до конца ужина.

* * * *

На следующий день она встала рано, чтобы подготовить Фердинанда к предстоящим занятиям. Это был насыщенный учебный день для них обоих, поэтому она заранее расположила в комнате все необходимые учебные материалы. Однако, когда они были готовы начать уроки, Фердинанд подошел к ней.

Сначала он выглядел нерешительным, но вскоре собрался с духом и начал говорить: "

— Роза, я понимаю, что я всего лишь ребёнок, и вы, возможно, не захотите обсуждать со мной такие вопросы, но, пожалуйста, расскажите, что вас так беспокоит.

Его глаза источали беспокойство, и лицо было омрачено грустной морщиной. Розмайн на мгновение ощутила неуверенность, но покачала головой. 

— У меня нет никаких тревог, лишь сложности со сном. Нет никаких...

— Это из-за того, что произошло с госпожей Ирмхильдой? Вы казались другой после того случая. Я говорил с госпожей Ирмхильдой на эту тему, но хотел бы сначала услышать от вас...

Ах, он, как всегда, проницателен. Розмайн вздохнула, осознавая, что скрывать свои проблемы вечно не удастся. Ирмхильда, скорее всего, уже рассказала ему обо всех событиях, такая уж она. 

— Насколько ты осведомлен? Она включила подобные вещи в своё обучение дворянским манерам?

— Сначала она неохотно делилась со мной такими вещами, но я настоял. Я хотел узнать о трудностях, с которыми вы и Ирмхильда сталкиваетесь, поэтому и спрашивал. — Он опустил глаза и сжал кулак. — Я решил стать сильнее, чтобы защищать тех, кто мне дорог. Я стремлюсь помочь нести часть бремени, которое Ирмхильда несет в герцогстве, и оберегать вас от тех, кто пытается нанести вам вред. Не беспокойтесь о возможных травмах, которые могут быть мне причинены, я стану достаточно крепким, чтобы это выдержать. Это путь, который я выбрал сам, и никто другой.

Кровь Розмайн застыла, и её глаза расширились. Неужели такое мышление у него было с самого начала? Фердинанд всегда считал, что необходимо взваливать на себя все и никогда не жаловаться. Он скорее умрёт от переутомления, чем попросит о помощи. Ирмхильда была такой же, они словно копировали худшие черты друг друга. Розмайн схватила Фердинанда за плечи и покачала головой. 

— Я не хочу этого для тебя! Я не хочу, чтобы ты шёл один и страдал в тишине! Будь эгоистичнее! Поставь своё счастье на первое место, пожалуйста!

Она понимала, что её слова не оставят следа в его памяти, и это наполняло её горечью. Он всегда был обречён ставить других выше себя. Она мечтала, чтобы он стал немного эгоистичнее, говорил то, что действительно думает, свободно, больше полагался на неё, вместо того чтобы пытаться взвалить на себя всё. Её Фердинанд начал жить ради собственных желаний, но всё ещё поддавался привычке брать на себя как можно больше работы.

Фердинанд посмотрел на неё с недоумением и обеспокоенностью, словно не понимал её слов. 

— Моё счастье заключается в том, чтобы знать, что вы счастливы. Если я не возьму на себя часть бремени, то не смогу исполнить ваши желания и, следовательно, не смогу сделать вас счастливой...

Розмайн моргнула и посмотрела на него с вопросом. Так вот что он думает? Не только сейчас, но и в будущем? Нужно это прояснить! Её выражение стало серьёзным, и она начала легонько тыкать его в щёку, чтобы подчеркнуть свои слова. 

— Послушай, я не могу быть счастлива, если ты страдаешь! Твоё благополучие для меня всегда будет на первом месте. Если я увижу, что ты пренебрегаешь собой или пытаешься нести слишком тяжёлое бремя, я разозлюсь и огорчусь. Если ты хочешь сделать меня счастливой, то думай и о собственном счастье.

Фердинанд смотрел пустым взглядом, словно не понимал, что делать с этой новой информацией. 

— Твоё счастье... это одновременно и моё счастье? Я не понимаю. Если я должен страдать, чтобы обеспечить твоё счастье, тогда ты тоже будешь несчастлива... — Он не знал, как принять это новое утверждение.

Розмайн устало улыбнулась. 

— Позволь мне в будущем разделить с тобой твое бремя, а ты раздели мое. Мы будем заботиться о счастье друг друга. Это совсем несложно понять.

Её слова, казалось, смутили Фердинанда. Он застенчиво опустил взгляд и кивнул. 

— Обещаю, я постараюсь изо всех сил.

Розмайн с облегчением вздохнула. Хотя она понимала, что, скорее всего, он забудет её слова, она всё же надеялась, что, если однажды он восстановит свои воспоминания, её слова смогут достучаться до него.

Фердинанд вновь поднял взгляд, на его лице появилось строгого выражение с дежурной улыбкой. 

— Часть моего счастья заключается в осознании того, что у вас всё хорошо, Роза. Однако я замечаю, что вы пренебрегаете собой, и это меня очень огорчает.

Она начала потеть, не ожидая, что её слова обернутся против неё так быстро. Он продолжил:

— Очевидно, вам срочно нужен отдых. К счастью, я знаю колыбельную, которая принесёт сладкие сны. Я буду продолжать читать учебник, пока вы отдыхаете в моей постели.

Она моргнула от удивления, но он указал на свою кровать с суровым выражением лица. Она усмехнулась и подчинилась. Он действительно беспокоился за неё, и в течение всего оставшегося урока сон был, вероятно, лучшим решением. Она легла на его кровать, и он, проявляя максимум заботы, укрыл её.

Он достал свой харшпиль и начал исполнять песню, которую она сочинила. Мелодия была простой, но было очевидно, что он придумал мотив, идеально соответствующий словам. Он пел медленно и мелодично, и постепенно она начала засыпать. Когда она погружалась в сон, она ощутила прохладное прикосновение на своём лбу.