Ирмхильда — Некоторые вещи лучше не знать
Это была очередная поздняя беседа с Розой после перерыва из-за инцидента с отравлением. Ирмхильде понадобилось немало времени, чтобы уговорить Розу возобновить общения, поскольку Розу преследовало странное чувство вины. Ирмхильда сказала Розе, что эти беседы для нее словно очищение, но на самом деле казалось, что Розе они нужны больше неё. Ирмхильда решила побудить Розу открыться и рассказать о своей жизни, и наконец Роза начала повествовать о своем прошлом. Это была уже третья сессия подобных разговоров.
— Итак, если подытожить, вы завершили древний ритуал, чтобы изгнать оставшуюся божественную ману из вашего сосуда. Используя лекарство, Фердинанд смог окрасить вас в свои цвета... — произнесла Ирмхильда, ущипнув переносицу, явно уставшая. Она была рада, что решила растянуть эти беседы на несколько сеансов, так как теперь у нее начиналась головная боль. — Затем вы с Фердинандом в роли вашего жениха, основали новое герцогство и это приводит нас к текущим событиям, когда вас отправили назад во времени, чтобы исправить судьбу Фердинанда...
Со стороны всё это казалось совершенно неправдоподобным, и Ирмхильда едва могла поверить в эту историю. Однако учитывая, что она действительно сидела с человеком, который путешествовал во времени, у нее не оставалось выбора, кроме как принять её. Роза использовала расплывчатые описания, чтобы предотвратить утечку информации, которая могла бы повлиять на ход истории. Даже в общих чертах описание этой истории вызывало у Ирмхильды головную боль. Она начинала жалеть Фердинанда, который должен был столкнуться с этой ситуацией в будущем.
— Да, у вас есть какие-нибудь вопросы? — спросила Роза, более оживленная, чем прежде. Каждый раз, когда Ирмхильда переводила разговор на темы, связанные с Фердинандом, Роза забывала о своих заботах и тревогах, становясь более жизнерадостной. Ирмхильда старалась как можно чаще упоминать о нем и благодарить Розу за ее старания. После многих дней уныния Ирмхильда и ее слуги сообщили Розе, что ее усилия предотвратили несколько случаев отравления, которые в противном случае могли бы быть упущены. Роза почувствовала некоторое облегчение от оказанной помощи, хотя у нее была склонность недооценивать свои собственные усилия.
Ирмхильда задумалась на мгновение. У нее было множество вопросов, но она решила не касаться великих событий, в которых участвовал Эренфест. Каждое событие могло подтолкнуть её к действиям, а это было бы рискованно, поскольку она могла бы попытаться предотвратить их. Битва, в которой Эренфесту предстояло участвовать, была одной из таких: Роза упомянула, что одно из герцогств вторглось в Эренфест, чтобы захватить его основани, но не уточнила, какое именно. Ирмхильда могла предположить, что это, возможно, Аренсбах, или, точнее, Георгина с её отчаянным стремлением стать Аубом Эренфеста. Однако она предпочла не подтверждать свои подозрения. Лучше не знать такие вещи, иначе у нее не останется выбора, кроме как действовать, хотя она и не смогла бы ничего поделать с этим.
— Почему же он вас так легко окрасил, и почему это не прошло со временем? Обычно, после окрашивания, эффекты проходят в течение месяца. Почему же для вас это осталось навсегда? — в конце концов, она задала вопрос.
— В молодости я несколько раз находилась на грани смерти. Из-за этого у меня появилась метка Эйвилиба, означающая, что когда меня окрасят, это будет навсегда. Так получилось, что после того, как моя мана была окрашена Богиней, мое тело продолжало её производить, но это было слишком для меня. Каждый раз, когда её уровень поднимался, это причиняло мне боль. Мой организм не мог справляться с этим, и из-за этого нам пришлось извлечь всю ману. Затем Фердинанду пришлось окрасить меня вновь с помощью лекарства, — объяснила она.
— Значит, вы все еще окрашены в его цвета? — с легкой иронией поддразнила Ирмхильда. — Ох, как это скандально.
Роза слегка поморщилась и отвела глаза в смущении. — О, это напоминает мне о той ситуации, когда я была окрашена. Тогда я почувствовала странное давление, исходящее от Фердинанда и одного иностранного короля. Вы не знаете, что это могло значить? Я так и не получила объяснения, и никогда больше не испытывала ничего подобного...
— Давление? Вы имеешь в виду, что вы почувствовала их? — Ирмхильда моргнула. Неужели она не знает, что такое ощущение маны?
— О, это было ощущение маны? Признаю, в тот момент я не связала эти факты из-за всего, что происходило... Но почему я больше никого не ощущала после этого? Я ожидала, по крайней мере, почувствовать Фердинанда...
— Хм, это странно. Когда вы впервые это почувствовали? Возможно, ваше ощущение маны всё ещё находилось в стадии развития?
— Все ещё развивается? — Роза моргнула, недоумевая.
Ирмхильда могла только моргать в замешательстве. Неужели никто не удосужился объяснить этой девушке, про ощущение маны в деталях? Неудивительно, что она так сбита с толку!
Она глубоко вздохнула, не ожидая этого разговора, но поняла, что, вероятно, лучше объяснить всё как есть.
— Не возражаете, если спрошу, что вы знаете об ощущении маны?
Роза задумалась на мгновение. — Когда человек начинает взрослеть, его тело начинает передавать окружающим информацию о своём уровне маны. Вот что я знаю об этом.
Ирмхильде казалось, что объяснение было слишком поверхностным. Она не осознавала, какие чувства могут быть связаны с ощущением маны, и сколько времени требуется для её развития.
— Никто не рассказывал вам об этом подробно? Когда вы сами это испытали, помните, какие были ощущения?
— В моем дворянском обучении могут быть пробелы из-за времени, проведённого в юреве... Когда я впервые это почувствовала, казалось, будто это было давление, указывающее на чьё-то присутствие рядом со мной. Это было довольно странное ощущение, — объяснила она.
Хм, значит, у нее это начало развиваться этим совсем недавно... Ирмхильда прокашлялась и приступила к объяснению.
— Я не буду судить ваших матерей за недостаток обучения о таких вещах, поскольку, вероятно, это было упущено в пылу более насущных дел. Поэтому я сама объясню вам все в деталях. — Она посмотрела на Розу, которая в ответ кивнула, готовая учиться. Ирмхильда продолжила:
— Восприятие маны может у всех развиваться по-разному, однако вы должны научиться определять, насколько больше маны у другого человека, по ауре, которая его окружает. Вначале легче всего ощущать тех, кто находится в верхнем диапазоне совместимости. Со временем вы научитесь чувствовать ману тех, у кого такая же емкость, а затем и тех, у кого она ниже. По мере углубления восприятия, повышается и чувствительность к мане других. Я предполагаю, что в тот момент вы только начинали развивать своё восприятие маны. Чем вы занимались, когда почувствовали ману Фердинанда? Если вам удалось ощутить её тогда, то интересно, почему вы не могли сделать это снова...
— Я почувствовала его после того, как высвободила часть маны Богини. Возможно, это произошло потому, что он находился в верхней границе моего восприятия? — размышляла она.
Ирмхильда кивнула в ответ.
— Это логично, потому что в тот момент вы могли ощущать только тех, у кого больше маны. Если количество маны Фердинанда ближе к вашему, потребуется время, чтобы почувствовать его, однако со временем ваша способность воспринимать ману будет улучшаться.
Роза задумалась на мгновение, прежде чем ответить.
— У нас почти одинаковые запасы маны. Смогу ли я все еще его ощутить?
— Конечно, братья и сестры обычно могут ощущать друг друга, даже если их мана схожа, — рассуждала Ирмхильда. — Я не вижу причин, по которым вы не сможете. В любом случае, ваши схожие цвета маны должны сделать его присутствие весьма приятным.
Роза с облегчением вздохнула. Ирмхильда слегка усмехнулась и наклонилась вперёд.
— Несколько недель назад вы вызывали швей для заказа нового платья, верно? Вы всё ещё растете, так что не удивлюсь, если, вернувшись, вы сможете ощутить его присутствие.
Роза сделала глоток чая, нахмурив брови.
— А как насчёт вас и... — Она остановилась, прикусив губу, осознав, что сказала. Ирмхильда заметила её замешательство; с течением времени она всё реже упоминала свои отношения с Адельбертом. Вероятно, Ирмхильда показала некоторую горечь, когда они обсуждали это, так как её чувства становились всё труднее игнорировать. Учитывая, что она знала, какая судьба ей уготована, такие откровения скорее были бы проклятием, чем благодеянием. Разговоры на подобные темы стали болезненными, и в представлении Ирмхильды было лучше жить в неведении. Поэтому она не могла подталкивать подругу продолжать.
— Ауб не ценит вас по достоинству... — прошептала она себе под нос. Ирмхильда могла только улыбнуться, услышав явную насмешку подруги, адресованную Адельберту.
— С возрастом вы поймете, что можно любить человека, и в то же время быть разочарованным его поступками... — сказала Ирмхильда, глядя на отражение в своей чайной чашке. Между ними повисло мгновение тишины.
Она покачала головой, желая сменить тему.
— Фердинанду, наверное, тяжело ждать два года до вашего звездного сплетения. Хотя боги уже связали ваши нити вместе, вам все равно придется провести церемонию по возвращении. Однако, учитывая, что вы уже окрашены в его цвета, это как будто вы уже приветствовала зиму, — поддразнила Ирмхильда.
Роза закрыла глаза, и её лицо запылало румянцем. Она покачала головой.
— Я сомневаюсь, что он хочет такой близости! Когда я пытаюсь его обнять, он отталкивал меня и выглядел весьма недовольным.
— Ох, ох, неужели вы уже сами хотите приветствовать зиму?! Многие воспримут это как приглашение. Неудивительно, что он недоволен – вы рискуете разжечь в нем пламя Бейшмахта! — Ирмхильда была ошеломлена тем, что никто об этом ей не сказал. Ей казалось весьма скандальным, что Роза, которая только начинает развивать ощущение маны, и её жених, уже взрослый мужчина, позволяют себе такие объятия.
— Ааа?! — Весь облик Розы налился румянцем, и её рот то и дело открывался и закрывался в тщетной попытке найти оправдания. Наконец, она сдалась, с треском провалившись, и в знак поражения лишь закрыла лицо руками.
Ирмхильда вздохнула:
— Вам повезло, что он обладает силой воли достаточной, чтобы не воспользоваться вашим неведением, он истинный джентльмен. Вы можете не ощущать этого сейчас, но он точно чувствует вас и понимает, как ваша мана смешивается с его во время каждых объятий. Наверняка, он часто молится Дультсетцен. Он не пытается ответить на ваши проявления физической привязанности?
По-прежнему закрывая лицо руками, Роза медленно покачала головой:
— Самое большее, что он делает, это играет с моими волосами и подносит их к своим губам...
— Ах, я поспешила с выводами! Он действительно весьма искушенный человек, это очевидно. Как вы могли не заметить таких вещей? Он уже давно намекает на свои намерения, но поскольку он старше, а вы еще не достигли совершеннолетия, он не может действовать активно. Это было бы неприемлемо. Однако, он остался на уровне намеков, касаясь вас там, где вы не почувствуете, как его мана проникает в ваше тело. Его поведение одновременно учтиво и настойчиво — возмутительно! — Ирмхильда лишь приложила руку ко лбу, не в силах понять, как могла упустить из виду эти очевидные проблемы.
Роза прижала голову к столу, пытаясь охладить лицо. — Я... я была так глупа, простите меня, Ирмхильда, Фердинанд...
— Обязательно извинитесь перед ним за ваше незнание, — сказала Ирмхильда, кивая.
— В своё оправдание хочу сказать, что я в этом теле еще не полный год. Я склонна возвращаться к привычкам, которые у меня были, когда я была намного моложе. Н-никто не смог бы легко изменить свои привычки за такой короткий срок.
— Разве это не отменяет того факта, что Фердинанд уже не видит в вас ребенка? Конечно, я помню, что вы описывали его как семью и были в замешательстве, когда другие утверждали обратное, несмотря на ваши отрицания. Вы проявляете такую близость, но в то же время отвергаете возможность развития ваших отношений. Какую же агонию должно быть он испытывает от таких противоречивых сигналов, мне его очень жаль... — Ирмхильда грустно покачала головой, и её сочувствие к Фердинанду в будущем только возрастало.
Плечи Розы опустились ещё ниже. Ирмхильда почувствовала лёгкое сожаление за то, что упрекнула её, но когда эмоции направлены в одну сторону, она понимала, что болезненно надеяться на иное.
— Я всё ещё не понимаю, как он мог испытывать ко мне чувства... Он постоянно жаловался, сколько неприятностей я ему доставляла... — пробормотала Роза себе под нос.
Ирмхильда глубоко вздохнула. Неужели это тоже нужно объяснять?
— Как он мог остаться равнодушным? Он уже смирился со своей смертью, угодив в ловушку в зале восполнения основания в чужом герцогстве, и такова была бы его судьба, если бы вы его не спасли. Вы так заботились о его безопасности, заручившись поддержкой великого герцогства и получив разрешение королевской семьи, чтобы его спасти. Никогда в истории Юргеншмидта еще никто не шел на такие жертвы ради одного человека. Вероятно, вы были единственной в его жизни, кто проявил такую заботу о нем, поставив его выше всех в этот момент. Вы были готовы пожертвовать своей свободой, чтобы дать ему возможность вернуться в Эренфест и защитить его. Видеть, как прекрасная женщина идет на такие жертвы ради него... трудно не проникнуться чувствами после такого.
Роза не подняла головы, продолжая дуться. Ирмхильда выдохнула и покачала головой:
— Он сказал, что его устраивает ваши нынешние отношения, поэтому я не буду настаивать. Могу лишь посоветовать быть осторожной с количеством физической привязанности, которую вы проявляете. Уж наверняка вам будет легче получить такую привязанность от ваших родственниц, разве это не было бы более умиротворяющим? Если вы не хотите развивать ваши отношения дальше, чем они есть, то должны уметь воздерживаться от получения такой привязанности от него.
После минуты молчания Роза подняла голову и немного надула губы. Упрямо покачав головой, она произнесла:
— Я не перестану обнимать Фердинанда. Иногда он — единственный, кого я хочу обнять...
На это Ирмхильда лишь подняла бровь:
— Вы, возможно, уже достигли совершеннолетия пока жили здесь, ведь, без сомнения, вы все еще растете и взрослеете. Он может ответить на вашу физическую привязанность, поддавшись искушению; учитывая, что он ваш жених и вы посылаете такие приглашения, никто не станет осуждать. Ирмхильда сомневалась, что Фердинанд так поступит, но ей нужно было прояснить возможные последствия.
Роза продолжала качать головой и надувать губы:
— Д-даже если он попытается меня поцеловать, я все равно хотела бы, чтобы он меня обнял... Я не… злилась бы на него…
Глаза Ирмхильды широко раскрылись от недоумения:
— Вы хотите сказать, что собираетесь продолжать эти отношения?
Роза отвела взгляд, и смущение ясно читалось на её лице. Через минуту молчания она тихо ответила:
— Я... не... знаю...
Эээээ?! — Ирмхильда схватилась за голову, стараясь удержать неловкий звук внутри. Казалось, она была на грани озарения, но не знала, что станет последним толчком. Её разум был на пределе в такие моменты, и не похоже было, что Роза захочет продолжать разговор.
Они обе долго сидели молча, потягивая чай, не предпринимая попыток продолжить разговор. Наконец, Ирмхильда нарушила тишину.
— Я не виню вас за то, что вы не можете смотреть на него с романтической точки зрения. После того как боги заставили вас вырасти, вам пришлось пересмотреть свои отношения с Эруахлереном. У вас не было возможности естественным образом развить эти чувства, и только недавно вы начали ощущать ману. Я уверена, что Фердинанд понимает это так же, как и вы; он знает вас лучше всех. Вы сами это говорили. Не переживайте из-за того, что не отвечаете на его чувства, это не ваша ответственность. Я уверена, что вы найдёте ответы на свои переживания сами; возможно, вы иногда ведёте себя глупо, но тем не менее вы очень талантливы. Если желаете продолжать защищать его счастье, это всё, о чём я могу попросить вас, как его мать.
Роза, погруженная в размышления, опустила взгляд и кивнула.
— Я постараюсь найти свой ответ, Ирмхильда, обещаю.
Примечания:
Бейшмахт — бог страсти
Дультсетцен — богиня выносливости