Ирмхильда — Подозрение и конфронтация

Ирмхильда не могла избавиться от своих подозрений, которые со временем лишь усиливались. Она знала Розу всего месяц, но уже в первый день их встречи начала подозревать, что Роза родом из Эренфеста. Казалось, она была знакома с определёнными местами в Эренфесте и имела тесные связи с некоторыми людьми внутри герцогства. Вначале Ирмхильда предполагала, что богиня времени случайно выбрала Розу и побудила её выполнить какое-то поручение, но чем больше она об этом размышляла, тем более маловероятным это казалось.

Роза перемещалась по замку ауба без чьей-либо помощи, и когда они летели к её поместью, казалось, она прекрасно знала дворянский квартал. Она выглядела так, будто точно представляла, где находится её имение.

Она могла догадываться, что у самой Розы был огромный объем маны, исходя из требований, которые она установила для своей тайной комнаты, и, вероятно, по тому, как она вела переговоры с зентом. Учитывая, что её камень обручения был всеатрибутным, вероятно, она так же владела всеми элементами.

У неё был дар к преподаванию и обширные знания, которыми она охотно делилась с прислугой Ирмхильды, включая рецепт унишама. Без сомнения, эти рецепты могли бы стать популярным и прибыльным трендом даже среди высокоранговых герцогств, но она предпочла сохранить всё это в пределах поместья.

Если бы она была дворянкой из Эренфеста, Ирмхильда бы, возможно, что-то слышала о ней. Конечно, та использовала псевдоним, но слухи о ком-то с её навыками уже ходили бы в академии. Даже её внешность наверняка привлекала бы внимание, и Ирмхильда начала сомневаться в своих догадках.

Но вот настал первый день земли, когда Роза принялась за дела, связанные с поместьем. Она начала рекомендовать магазины, где, по её мнению, поместье могло бы размещать заказы, доверяя выбранным компаниям. Однако, как сообщали слуги, предоставленные ей Ирмхильдой, многие из этих компаний никогда ранее не обслуживали дворян. Более того, одной из них управлял юноша, недавно достигший совершеннолетия после трагической гибели отца.

Они одобрили ее рекомендацию относительно бакалейщика, который должен был их снабжать, и могли только догадываться, откуда она узнала об этих торговцах. Слуги рассказывали, как она старалась убедить их обратиться в эти компании. Однако, учитывая, насколько новыми были некоторые из них, было сложно доверить им поставку товаров для будущего кандидата в герцоги.

Благодаря этим фактам Ирмхильда поняла: ее призвала Дрефангуа, богиня времени, так что она могла быть из любого периода Эренфеста, скорее всего из будущего. Ирмхильда предположила, что причиной ее знания стольких подробностей о будущем Эренфеста и Юргеншмидта было то, что она была взята именно из будущего и уже пережила эти события. Это осознание вызвало у нее головокружение, к которому вскоре добавилась и головная боль.

Но почему именно сейчас, и почему она все еще здесь? Почему богиня выбрала именно ее? Эти вопросы мучили Ирмхильду. Она жаждала получить ответы, но прежде всего ей нужно было убедиться, что Роза доверяет ей достаточно, чтобы раскрыть эти секреты. После месяца, потраченного на завоевание доверия Розы, Ирмхильда почувствовала некоторую уверенность, чтобы, наконец, подойти к ней с этими вопросами. В конце концов, ей уже почти нечего было терять.

* * * *

После ужина она пригласила Розу в свою тайную комнату, сославшись на необходимость обсудить будущее Фердинанда. Формулировка приглашения была намеренно расплывчатой, но, подумав немного, Роза всё-таки решила пойти.

Ирмхильда в основном использовала свою тайную комнату для сортировки деликатной документации, связанной с ее фракцией, а также информации о фракции Вероники. Однако она предусмотрела небольшой чайный столик для бесед с доверенными людьми. Ее слуги подготовили комнату для чаепития, и после седьмого колокола, Роза наконец пришла.

После обмена обычными приветствиями первой заговорила Роза: 

— Я так понимаю, что вы хотите обсудить будущее Фердинанда... Могу я узнать, что именно вы имеете в виду?

Она оставалась настороже, но это было ожидаемо. Ирмхильда сделала первый глоток чая и сразу перешла к сути беседы. Прямолинейность оказалась лучшим вариантом, без сомнения. 

— На самом деле, я хочу обсудить некоторые подозрения, которые у меня появились. Могу я спросить, откуда вы родом?

Роза сразу напряглась, не ожидая, что её станут расспрашивать, но Ирмхильда продолжала:

— Я заметила, что вы обладаете обширными знаниями о местах и людях в Эренфесте. Сомневаюсь, что богине времени понадобилось бы делиться такими подробностями для выполнения задания. Единственное объяснение, которое можно предположить, — это то, что вы тоже из Эренфеста. Однако, учитывая, что я никогда не слышала о таком человеке, как вы, единственный вывод, к которому я пришла, — это то, что вы из будущего. Я права? — Она внимательно смотрела на Розу, следя за её реакцией.

Глаза Розы широко распахнулись, и её рот застыл в немом удивлении. Немного помолчав, она склонила голову и просто кивнула. 

— Как и ожидалось от матери Фердинанда.

— Я всего лишь его опекун, и мне ещё предстоит стать матерью.

Роза подняла глаза и, слегка улыбнувшись, сказала: 

— Да, но он так на вас похож, что трудно не заметить это сходство.

Ирмхильда моргнула в удивлении. Фердинанд действительно напоминал её, но услышать, что их личные качества каким-то образом схожи, оказалось неожиданным. Она хотела бы думать, что это из-за времени, проведённого вместе, но Ирмхильда знала и другую причину, по которой он мог бы быть похож на неё: её личность сформировалась под влиянием страданий, причинённых семьёй Вероники. Видимо, он пережил нечто подобное. Горечь поднялась внутри неё, когда она ответила: 

— На самом деле, я решила обратиться к вам, несмотря та то, что вам, возможно, прийдется устранить меня из-за моих обвинений, ведь я точно знаю: данную мне нить судьбы это не сильно укоротит.

Глаза Розы, казалось, дрогнули: 

— Что подвигло вас прийти к такому выводу?

Ирмхильда улыбнулась. Возможно, будучи из будущего, она уже знала её судьбу, но, тем не менее, продолжила: 

— Довольно давно мои враги пытаются меня убить. Некоторое время назад было решено, что я — лучший кандидат на должность второй жены герцога. Однако фракция Вероники никогда не позволит мне ослабить их положение.

Роза пришла в крайнее раздражение при упоминании фракции Вероники: 

— Это из-за... — Она замолчала, не в силах продолжить. Эта девушка слишком эмоциональна, — подумала Ирмхильда, но не стала упрекать её за это.

— Помолвки была решена ещё до того, как у меня появилась возможность заботиться о вас двоих. Должна признаться, до вашего появления в моей жизни я была готова уйти из неё без лишнего шума. Я могла лишь надеяться, что мои братья наконец-то увидят угрозу, которую эта женщина представляет для стабильности Эренфеста, — сказала она, беря Розу за руку. Ирмхильда никогда не была склонна к физическим проявлениям любви, но ей нужно было выразить свою благодарность. — Но с вами двумя под моей опекой, я решила пожить ещё немного. Не нужно чувствовать вину за узор, который ткут боги, ведь я не из тех, кто будет убегать или прятаться от своих обязанностей. 

Она всё ещё сомневалась, что доживёт до церемонии звездного сплетения, но намеревалась бороться со своей судьбой, пока будет в силах.

Роза грустно улыбнулась, словно осознавала свою судьбу, и опустила глаза. 

— Я не знаю, что боги мне позволят рассказать вам, но... — Она снова подняла глаза и встретилась взглядом с Ирмхильдой. — Знайте, Фердинанд играет важную роль в заточении Вероники в Белой Башне, и в будущем её фракция утратит всю свою власть.

Ирмхильда была потрясена. Она и представить не могла, что когда Адельберт упоминал о стабильности Эренфеста в будущем, это значило полное избавление герцогства от влияния Вероники. Её охватили эмоции, и впервые за долгое время глаза увлажнились от слёз. Неужели моё герцогство вновь обретёт покой?

После короткого молчания, она собралась с мыслями и подарила Розе ободряющую улыбку. 

— Это проясняет некоторые мои вопросы, благодарю, что вы поделились со мной этой информацией. Тем не менее, мне всё ещё необходимо знать, каковы ваши отношения с Фердинандом в будущем и почему богиня времени выбрала именно вас для выполнения своей воли.

Роза задумалась, взвешивая, насколько безопасно делиться этой информацией, а затем продолжила: 

— На самом деле, в будущем я его невеста. По неизвестным причинам, некоторые фрагменты его нити прервались в прошлом. Он играл важную роль в истории Юргеншмидта, и поскольку моя нить была настолько похожей на его, меня попросили восстановить его нить, используя мою. Штеррат связал нас в царстве богов, и Дрефангуа отправила меня в это время, чтобы восстановить разрывы. Для каждого разрыва его нити мне нужно оставаться в прошлом столько времени, сколько потребуется для восстановления.

Эта информация ошеломила Ирмхильду, и она застыла в тишине, полностью погрузившись в свои мысли. Концепции, с которыми она столкнулась, были весьма сложными для её восприятия, и новые вопросы один за другим всплывали в её голове. Она подтянула чашку с уже остывшим чаем к губам и изо всех сил старалась упорядочить мысли, чтобы продолжить разговор.

— Вы знаете, как долго вам прийдется остаться тут? — наконец, она смогла спросить.

Роза опустила взгляд и ответила: 

— Мне сказали, что этот период продлится два сезона. Не знаю почему, но боги утверждали, что именно этот период будет самыми длинным.

Два сезона, значит? Время указывает на то, что она покинет нас примерно тогда, когда начнутся приготовления к переезду Фердинанда в замок перед его крещением.

— В будущем вы помолвлены с Фердинандом, но он никогда не говорил вам о том, что встречал вас в своем прошлом. Я полагала, что он хотя бы упомянет о знакомстве с кем-то, кто напоминал вас еще до вашей помолвки...

— Вы правы, он никогда не упоминал об этом. Когда я спросила его о обстоятельствах усыновления, он сказал, что отец объяснил это вмешательством богини времени, но кажется, он не поверил отцу. Кроме этого, он, видимо, ничего не знает. Боги сообщили мне, что хотят сохранить текущий узор, и меня не удивит, если они просто стерли все воспоминания, которые он имел обо мне в прошлом... — Она посмотрела на Ирмхильду с тревогой в глазах. — Меня беспокоит, что, поскольку наши взаимодействия имеют тенденцию пересекаться, он может потерять некоторые свои воспоминания о вас.

Ирмхильда улыбнулась, ведь для нее не имело особого значения, если бы он забыл некоторые воспоминания о ней. Ведь она всего лишь его опекун, и если она не доживет до звездного сплетения, таковой и останется.

— Вам не стоит беспокоиться обо мне. Воспоминания из детства естественным образом стираются, и я не вижу в этом проблемы, — сказала Ирмхильда, откинувшись на спинку кресла. Она задумалась на мгновение, прежде чем продолжить: — Вы несёте многое на своих плечах, хотя ещё не достигли своей осени. Было бы слишком для меня просить вас нести больше, но позвольте предложить разделить часть этого бремени со мной. Вы не очень искусны в сокрытии эмоций, так что я заметила — вас что-то сильно беспокоит.

Роза посмотрела на Ирмхильду, и её глаза, подобные луне, дрожали от эмоций, словно тяжёлое бремя было снято с её плеч. Она отвернулась, прикрыв слезящиеся глаза. 

— Фердинанд был прав, вы очень добры. Я искренне благодарю вас за то, что выслушали мои беды, — прошептала она, тихо всхлипывая и всё ещё держась за руку Ирмхильды. Наконец её удалось собраться с силами, и она подняла голову. 

— Не хочу поддерживать мрачную атмосферу. Может, обсудим другие темы? Мы ведь пришли сюда, чтобы поговорить о будущем Фердинанда, и я была бы рада помочь, насколько это в моих силах. Если это не причинит вам неудобств, мне бы хотелось продолжать эти разговоры на регулярной основе, когда у вас найдётся время, конечно. — С этими словами она стыдливо отвела взгляд.

Ирмхильда улыбнулась. 

— Конечно, мне интересно лучше узнать женщину, с которой Фердинанду суждено быть связанным звездами, — сказала она, на мгновение задумавшись и вспоминая слова Розы. — Хотя, я полагаю, Стеррат уже сплел ваши нити, что означает, что даже теперь вы связаны звездами. — Эта мысль показалась ей странной: думать, что этот маленький ребенок уже формально связан звездами, и не знает об этом. Порыв вины пронзил её за то, что она однажды сказала ему, будто его рафель не принесет плодов, но в тот момент считала это важным. Он явно увлекался Розой, и Ирмхильда хотела подавить эти чувства, пока они не вышли из-под контроля. Большинство дворянских браков заключается с политическим расчетом, и она не хотела создавать ему ложные ожидания, что рафели всегда будут приносить плоды, так как, к сожалению, это не всегда так.

Как мне использовать эту информацию? Полагаю, это послужит хорошей мотивацией для его учёбы. Она ухмыльнулась, обдумывая план следующего урока.

— Будьте так любезны, расскажите мне о будущих достижениях Фердинанда. Это может стать хорошей основой для того, чему мне понадобится обучить его до крещения.

Роза, казалось, оживилась при этой просьбе, продолжая восхвалять достижения Фердинанда. Похоже, он был одаренным кандидатом на герцогский престол во время своих лет в академии: занимал первое место по всем трём курсам, которые проходил, формировал связи с высокоранговыми герцогствами и заслуживал уважение преподавателей академии. Она буквально светилась, описывая все истории, которые неустанно собирала о его учебе в академии. Вся её печаль, казалось, растворилась вмиг, уступив место радости и возбуждению, которые она испытывала, обсуждая Фердинанда.

Мне приятно видеть, что кто-то взращивает такой сладкий рафель для него. Это приносит мне облегчение.

Роза повернулась к Ирмхильде с широко раскрытыми глазами. Ирмхильда прикрыла рот рукой. Неожиданно для себя, она произнесла свои мысли вслух.

Роза нервно оглядывалась, а затем, спустя некоторое время, заговорила: 

— Мне всегда было трудно представить себе подобные вещи. Я сильно забочусь о нём, но всегда воспринимала его как часть семьи; прежде чем мы обручились, он был моим Эруахлереном. Не могу сказать, что когда-либо видела танец Блуанфы. Чувства, которые я испытываю к Фердинанду, отличаются от тех, о которых я часто читаю в рассказах. — Она опустила взгляд, словно её собственные слова потушили её сияние.

Ирмхильда посмотрела на неё с недоумением. То, как она выглядела, когда говорила о Фердинанде, и тот факт, что она без колебаний предложила свою нить, чтобы починить его могли бы сделать этот аргумент незначительным. Но что-то подсказывало Ирмхильде, что к этой теме нужно подойти с осторожностью.

— У вас есть сомнения в том, что он испытывает к вам привязанность? Она действительно сомневалась, видя, как сейчас он ведет себя, словно ребенок, который кипит от ревности даже к книгам. Однако, возможно, в будущем это изменится.

Роза неохотно покачала головой: 

— Он долго уверял меня, что сделал все возможное, чтобы никто не подвергал сомнению его роль рядом со мной, и отметил, что не вынесет, если кто-то другой займет его место возле меня... Интенсивность, светившаяся в его глазах, когда он это говорил, была настолько сильна, что я не уверена, что когда-либо смогу с ней сравниться.

Ах, настоящий Эйвилиб, теперь я понимаю, почему она не уверена, вздохнула Ирмхильда.

Роза иногда слишком поддавалась своим эмоциям; ей явно не хватало понимания некоторых тонкостей. Более того, казалось, что она считала, что все переживания, описанные в книгах, будут идентичны её собственной жизни. Она была девушкой, всё ещё находящейся на пороге осени, и ничто другое, кроме её наивности, не могло это объяснить. Вероятно, она не понимала всей глубины чужой привязанности к себе, так же как и не в полной мере осознавала свои собственные чувства. Ирмхильда задумалась, слегка касаясь своих волос, размышляя, как достучаться до той, кто практически жила в мире книг.

— Говорят, что Фрютрена и Хейльшмерц исцеляют по-своему, а так и рафели взращивают по-разному. Не придавайте значимости словам других или книгам, которые вы читаете на эту тему — они могут только сбить вас с пути.

Ирмхильда замерла. У неё не было большого опыта в подобных делах — она считала их важными лишь для разговоров на своих чаепитиях, куда ходила в основном ради сбора информации. Её подруга Эльвира была более осведомлена в этих темах. Для Ирмхильды всё это казалось глупостью и пустой тратой времени. Она никогда не испытывала тех сильных эмоций, которые можно было бы сравнить с так называемым «танцем Блуанфы». Ирмхильда чувствовала привязанность к своим братьям и близким друзьям, но не могла с уверенностью описать подобные переживания. Всё, что она знала о тех, кто казался безумно увлечённым весенними танцами, базировалось на том, что она наблюдала: её брат и племянник были такими глупцами.

— Я не эксперт в таких делах, но из того, что я видела у тех, кто утонул в глубинах весны, это означает вести себя как глупец ради того, к кому испытываешь привязанность. Им всё равно, какие проблемы они доставляют другим, лишь бы видеть свою любовь счастливой. — Она смотрела в сторону, стараясь собрать из своего опыта всё, что могла. 

— Лично я считаю это хитрой ловушкой: как только попадаешь в неё, больше не слушаешь голос разума. Важно только, можешь ли защитить счастье другого человека, даже если это приносит тебе печаль. Он постоянно занимает твои мысли, и жить без него — это жить в агонии.

Ее друзья всегда говорили ей, что она слишком мягка с Адельбертом, что она делает слишком много для него, не получая ничего взамен. Она просто считала само собой разумеющимся, что он её брат и выполняла всё, о чём он просил, но бывали моменты неуверенности. Он был слишком погружен в свою весну с Вероникой, и не замечал её усилий.

Она повернулась к Розе, которая теперь смотрела на неё пристально, ловя каждое слово, словно искала нечто важное. Ирмхильда улыбнулась. Она чувствовала такую же неуверенность, как и Роза. 

— Достаточно стремиться защитить его счастье, и однажды ответы сами придут к тебе. Прости, что не могу дать ответы, которые ты ищешь. Я так же неопытна в этих вопросах. Лучшее, что могу предложить, — это ухо, готовое выслушать твои переживания.

Роза улыбнулась в ответ и предложила то же самое. Они продолжали беседовать, теряя счёт времени до самого первого колокола. Когда они, наконец, расстались, Ирмхильда ощутила, будто с её плеч сняли тяжёлый груз.