Юстокс — Что нас ждет впереди?
Юстокс вернулся в ездового зверя Розы вместе с господином Фердинандом и его невестой.
Его бока болели от смеха, который он старался сдерживать во время их путешествия; его господин открыто продемонстрировал как близок он со своей невестой перед рыцарями Дункельфельгера. Было ли это вызвано его нетерпением выполнить их задачу или стремлением помочь невесте, Юстокс не мог точно сказать. Он был уверен лишь в том, что рыцари наверняка будут обсуждать это между собой, когда все закончится. Вероятно, его господина не беспокоили слухи, так как, скорее всего, их память будет стерта, но это не умаляло комичности ситуации.
Когда они подошли к стойке для смешивания, Юстокс передал собранные материалы своему господину, и тот сразу же принялся готовить лекарство для своей невесты. Судя по тому, как быстро он его смешивал, Юстокс понимал, что господин торопится. Хотя Юстоксу очень хотелось поддразнить его, он знал, что сейчас не время испытывать его терпение.
Не прошло много времени, как господин Фердинанд завершил приготовление лекарства. Он быстро произвел расчеты и определил правильную дозировку, после чего передал готовое лекарство своей невесте.
Роза мельком улыбнулась ему, затем быстро выпила содержимое маленького флакона, слегка поморщившись. Она уже собиралась заговорить, когда Фердинанд поднял руку, чтобы остановить её. Он покачал головой и начал говорить с ней как врач.
— Из-за медленного темпа вашего восстановления сейчас нужно отдохнуть, если вы хотите завтра продолжить свой путь. Возможно мне стоит снова прочитал молитву Шлафтрауму? Или вы сможете уснуть самостоятельно?
Моргнув в ответ на его внезапную смену настроения, она на мгновение опустила взгляд, обдумывая его предложение.
— Я была бы признательна за молитву, если ты не против. В данный момент я недостаточно устала, чтобы заснуть.
Его господин выслушал её просьбу и быстро произнёс молитву. Вскоре она погрузилась в сон, и господин Фердинанд уложил её на сиденье. На этот раз он укрыл её плащом, а затем обратил своё внимание на Юстокса.
— Мне потребуется больше времени, чтобы очистить следующий участок, так как рыцарей здесь сейчас мало. Я смогу вернуться к пятому колоколу, если магических животных окажется меньше, чем ожидалось, но, вероятнее всего, я вернусь ближе к шестому колоколу. Проследите за тем, чтобы подготовить дополнительные флаконы с зельем, которые ей необходимы. Я сомневаюсь, что она полностью восстановится, когда прийдет пора уходить, — в его голосе звучала лёгкая настойчивость, словно он чувствовал, как время ускользает сквозь его пальцы.
Юстокс кивнул в ответ на просьбу, и его господин быстро развернулся, чтобы уйти. Он был почти у двери, когда Юстокс окликнул его.
— Милорд! Уже почти четвертый колокол. Прошу вас, не забывайте о себе.
Господин Фердинанд остановился у двери и, бросив взгляд на свою невесту, после короткого раздумья подошел к Юстоксу и попросил зелье.
Юстокс внутренне вздохнул. Несмотря на то что он уже привык к подобным ситуациям, он все же надеялся, что его господин попробует поесть. Однако, учитывая, что его невеста отдыхала, вероятно, он не чувствовал в этом необходимости, если она не ела вместе с ним. Фердинанд залпом выпил зелье, а затем быстро покинул её ездового зверя.
Юстокс выполнил поручение: он смешал дополнительные флаконы с лекарством для Розы и использовал всё своё свободное время, чтобы подготовить собранные ими ингредиенты. За последние дни у них накопилось достаточно много ингредиентов не только благодаря сбору, но и как награда за победу над танисбефаленом. К счастью, эти задачи были довольно монотонны, так что он мог выполнять их практически не напрягаясь.
Теперь, когда он остался один, он начал размышлять обо всем, что произошло за последние несколько дней. Некоторые события вызывали опасения по поводу будущего, и танисбефален казался предвестником бедствия, нависшего на горизонте. Фердинанд находился в относительной безопасности внутри стен дворянской академии, однако после недавнего нападения даже здесь ему приходилось проявлять еще больше осторожности.
* * * *
В прошлом году Вероника стала абсолютно безумной в своём стремлении покончить с жизнью его господина. Последнее взаимодействие с ней особенно беспокоило Юстокса.
Ауб особенно плохо себя чувствовал в начале года, и, как всегда, его господин надеялся на встречу с ним. Однако их встречу, разумеется, прервала Каосаифа.
— Я слышала, что драный волфаниэль из Линкбергов посвятил тебе своё имя. Нет нужды набирать ещё больше преданных последователей, ты — чума герцогской семьи. Если хочешь убедить кого-то в своей невиновности, тогда отдай мне своё имя. Оно в любом случае никому не нужно, — заметила она с презрительной улыбкой.
Её последователи окружили их, и Юстокс был уверен, что его господина заставят заключить контракт прямо на месте. Однако к ним подошёл ауб и велел всем разойтись. Он вызвал господина Фердинанда к себе в покои для разговора, и они долго обсуждали происходящее. В результате их встречи было решено, что ауб защитит имя его господина, присвоив его себе.
Юстокс заметил, что в последнее время Сильвестр стал более интенсивно готовиться к своим обязанностям герцога, а господин Бонифаций всё чаще навещает замок. По шёпотам и слухам, которые Юстокс слышал по всему замку, было очевидно, что состояние Ауба значительно ухудшается.
Хотя Юстокс имел свои собственные предубеждения против этого человека, его охватывал ужас при мысли о его преждевременной смерти, особенно если бы это произошло до того, как Фердинанд завершит обучение. Маниакальные попытки Вероники лишить жизни их господина усилились из-за ухудшения состояния и стали бы еще интенсивнее в случае его смерти.
Если бы Ауб умер до того, как Фердинанд завершил своё обучение, Юстокс был убеждён, что Вероника не позволила бы ему закончить учёбу и убила бы его самым жестоким образом. Танисбефален только подтвердил это, так как Вероника, несомненно, приложила руку к разработке этого плана.
Низший дворянин из Эренфеста происходил из бедной семьи, поэтому никогда не смог бы позволить себе доставить контрабандой зверя из герцогства более высокого ранга, и также не мог позволить себе оставаться в академии в межсезонье. Ей пришлось финансировать его для этой затеи, и она сделала это безрассудно, не задумываясь о возможных политических последствиях для Эренфеста.
Если бы в Дункельфельгере выяснили, что дворянин из Эренфеста вступил в сговор с Веркштоком для косвенной атаки на них, то Эренфест могли бы воспринять как поддерживающего Веркшток из-за политического альянса против Дункельфельгера. Если бы этот инцидент стал публичным и принц, на стороне которого был Веркшток, проиграл войну, то, вполне возможно, что вся герцогская семья Эренфеста также могла бы подвергнуться чистке.
Её отчаяние и абсолютный эгоизм могли привести Эренфест к краху, и Юстокс знал, что она готова была зайти ещё дальше в своей неумолимой ненависти к его господину.
Она рассматривала господина Фердинанда как препятствие не только для правления Сильвестра, но и для своего собственного правления в герцогстве, и поэтому была готова устранить его любыми средствами.
Сильвестр не смог бы остановить такие нападения; фракция его матери была его главным источником поддержки, и если бы он взял на себя мантию ауба, он на долгое время оказался бы поглощен делами. Он даже не мог остановить свою мать от притеснения жены, поэтому Юстокс не считал его достаточно способным, чтобы хоть как-то помочь своему господину.
Эти мысли наполняли Юстокса ужасом перед грядущими годами. Как бы он ни пытался взглянуть на это с другой стороны, впереди их ожидало лишь страдание, и он был уверен, что его господин думал о том же.
* * * *
Он посмотрел туда, где лежала Роза; само её существование бросало вызов его предположениям о будущем, доказывая, что впереди их ждут лучшие времена. Она была образцом доброты, вестницей грядущих перемен и благосклонной посланницей богини времени.
Хотя бы на мгновение он смотрел в будущее с надеждой.
Если бы только они могли сохранить воспоминания об этих нескольких днях. Если бы только его господин мог помнить, что впереди его ждет счастье. Юстокс стиснул кулак и горько нахмурился.
Но богиня времени заберет все наши воспоминания, и почти не останется следа от того, что она была здесь.
Роза рассказывала, что пыталась сохранить некоторые памятные вещи из прошлого, но богиня времени стирала их. Она знала, что это, возможно, бесполезно, но в первый день своего пребывания записала несколько расплывчатых сообщений на деревянных дощечках. Эти записи хранили секреты будущего; Роза понимала, что они могут нарушить узор полотна истории, но не могла удержаться от надежды помочь Фердинанду. Она надеялась оставить маяк света, что-то, что поможет им пройти сквозь мрак и уныние, ежедневно омрачающие их путь.
Это было эгоистично, Юстокс понимал это, но всей душой желал увидеть, как его господин расцветет рядом с той, кто его действительно ценит.
Юстокс продолжал заниматься своими делами, пока не обработал последние ингредиенты из танисбефалена. Время уже перевалило за пятый колокол, а его господин всё ещё не вернулся.
Этого следовало ожидать: с уходом Хайсхица и трёх других рыцарей потребуется вдвое больше времени, чтобы очистить местность, даже если их господин работает вдвое усерднее. Юстокс предполагал, что господин Фердинанд и Экхарт вернутся ближе к шестому колоколу, и тогда им уже нужно будет направиться к праздничному пиршеству.
Он встал с места и начал собирать их вещи. Это был последний день, когда они находились в ездовом звере Розы, поэтому ему нужно было вернуть все предметы обратно до вечера.
Последний предмет был убран, когда Роза начала просыпаться после отдыха. Она поднялась с места, где лежала, и оглядела всё вокруг.
Она быстро заметила Юстокса, сразу тепло улыбнулась и спросила, чем он занимается.
— Я подготавливаю вещи, которые нужно вернуть в общежитие, госпожа.
— Понятно... Как только мы вернемся с пира, я подлечу на своем ездовом звере ближе к общежитиям, чтобы тебе было легче вернуть вещи.
Юстокс улыбнулся; доброта Розы была тем, чего ему больше всего не хватало. Её доброта была так же тем, что его господину так не хватало в жизни.
Он поблагодарил её за любезное предложение и затем поинтересовался, не требуется ли ей ещё что-нибудь для путешествия. Они были глубоко погружены в обсуждение, когда его господин, наконец, вернулся. Было уже почти время шестого колокола.
Роза подбежала к нему, прищурилась, затем на мгновение изучила его. Закрыв глаза, она вдохнула воздух носом, словно пытаясь уловить скрытые запахи, а потом вновь открыла глаза и начала пристально смотреть на него:
— Я чую зелья, Фердинанд.
Он скрестил руки.
— У меня было мало времени. Мы собираемся на праздничный пир, не стоит беспокоиться — я просто поем там.
Она сжала губы, но затем вздохнула.
— Ну хорошо... но я буду очень внимательно следить за тобой, чтобы убедиться, что ты хорошо поешь.
Они начали перерекаться, или скорее придираться друг к другу, обсуждая предстоящий пир. Они продолжали спор, даже когда господин Фердинанд проводил Розу на улицу.
Юстокс наблюдал с большого расстояния, наслаждаясь забавным проявлением их привязанности. Если бы только дни его господина могли быть наполнены такими моментами. Увы, это было чем-то, о чем он мог только мечтать в будущем.
Примечания:
Шлафтраум — бог сна
Каосаифа — богиня хаоса