Фердинанд — Воспоминания о прошлом
— Фердинанд, тебе предстоит выполнять обязанности, которые ты не захочешь выполнять, но тебе придется это делать. Они будут на благо тех, кто тебе дорог, герцогства и будущего. Это бремя, которое многим не под силу.
В памяти Фердинанда вновь всплыл образ женщины с воздушными светлыми волосами и выражением тихого смирения на лице. Она не произносила ни слова жалобы на свою судьбу, лишь давала советы тому, кто оказался в схожем положении.
Почти как будто это произошло всего мгновение назад, Фердинанд ясно помнил лицо госпожи Ирмхильды, когда она сидела напротив него. В отличие от прежних воспоминаний, где она почти не выражала своих чувств к нему, здесь её эмоции можно было прочитать ясно, как день.
Её пальцы бессознательно скользили по краю чайной чашки, мягко колыхая поверхность. Печаль опустила её ресницы, и сожаление о судьбе Фердинанда тяжело давило на неё.
— Такова воля богов: иногда нам суждено страдать. Как бы ты ни стремился убежать от своей судьбы, ты должен исполнять свои обязанности наилучшим образом и поддерживать тех, кто тебе дорог.
Это была девушка, которой было суждено погибнуть от руки Вероники, обреченная никогда не дожить до дня своего звездного сплетения. Она никогда не жаловалась на свои страдания или судьбу, просто продолжала идти вперед, оставаясь верной своим соратникам.
Даже в детстве он понимал это и сомневался, что сможет когда-либо нести то бремя, которое она несла в одиночку.
— Это та ситуация, в которой вы оказались? Как вы можете продолжать жить, зная, что впереди только страдание? — спросил он, предвкушая скорый переезд в замок. Беспокойство и неуверенность поселились в его сердце. Никто не желал бы добровольно терпеть такую боль.
Раньше у Фердинанда было лишь одно воспоминание о том, как Ирмхильда подарила ему всего одну улыбку. С его точки зрения, их время вместе было слишком коротким, и они никогда не были достаточно близки, чтобы сформировалась прочная связь доверия. Однако здесь она улыбалась открыто.
Не благородной улыбкой, к которой он привык, а улыбка искреннего тепла и нежности. Её глаза отражали привязанность, когда она пыталась найти с ним общий язык.
— Есть те из нас, кто не знал ничего, кроме тьмы, но затем появились те, кто осветил наши холодные одинокие жизни. Они научили нас теплу и смотрели на нас с добротой, и нет сомнений, что мы сделаем всё, чтобы защитить это тепло. Я чувствую, что ты такой же, как и я; тот, кто находит утешение в знании, что человек, которого любишь, может жить без забот, даже если это значит, что сам должен страдать. Я не смею просить большего, так как чувствую, что моя эгоистичность украла бы его счастье. Пока он счастлив, я довольна своим выбором. Я достаточно сильна, чтобы нести это бремя для них, и продолжаю каждый день надеяться, что защитила его единственным способом, который мне доступен.
Он взглянул на свои руки, сомневаясь в собственной решимости. В детстве это казалось непосильной задачей, и добровольно нести такое бремя было нелегко.
Госпожа Ирмхильда потянулась к его рукам, сжав их в своих. Он заметил неловкость на её лице, ведь такие открытые проявления привязанности не были привычны вне чьей-либо тайной комнаты. Тем не менее, она вышла за пределы своей зоны комфорта, чтобы поддержать его как могла, встречая его взгляд с искренностью, ожидаемой от человека, непоколебимого в своих убеждениях.
— Всё, о чём я прошу тебя сейчас, — это найти тех, кто тебе дорог и кому дорог ты. Когда ты поймёшь, кто они, сделай всё возможное, чтобы оберегать то тепло, которое они дарят тебе, когда станешь достаточно сильным для этого.
Фердинанд резко проснулся, когда ордонанц уселся на его руку. Похоже, он задремал в своей тайной комнате и теперь сидел на скамье.
Он потер голову, не зная, что и думать о сне, который только что ему приснился.
Ордонанц был от Эльке, которая умоляла своего господина вернуться к странной женщине.
— Состояние Розы снова ухудшилось. Милорд, пожалуйста, ей нужно помочь.
Сообщение повторялось, пока он массировал виски.
Как можно так навязываться после вторжения в чужой дом? Что за дерзкая девушка.
Сдерживая горечь, он сказал, что вернется через мгновение, собрав необходимые материалы. Он положил записывающее устройство обратно в коробку, где оно было спрятано, не зная, что ещё с ним делать. Найти нужные материалы после его вспышки гнева оказалось непросто, но, справившись, он поспешил на третий этаж.
Прошёл всего один колокол, как состояние женщины снова ухудшилось. Фердинанд не был уверен в причине, но, с другой стороны, он ничего не знал об этой девушке, так что, возможно, это было её хроническое состояние.
Он снова занялся её лечением, задавая вопросы Эльке, пока давал лекарство.
— Ты знала о хрупкости этой девушки? Были ли у неё такие проблемы, когда ты впервые встретила её?
Эльке устало кивнула:
— У нее всегда было слабое здоровье. Каждый раз, когда она переутомлялась, вскоре оказывалась прикованной к постели. Я беспокоюсь, что у неё не было возможности как следует отдохнуть во время её путешествия сквозь время. Никогда не видела её в таком состоянии...
Глядя на девушку, можно было понять, что её опасения не были беспочвенны. Если её мана продолжит буйствовать, у Фердинанда скоро закончатся материалы для её лечения.
Он тяжело вздохнул, не зная, какие действия предпринять после того, как стабилизирует её. Рано или поздно она снова окажется в своём нынешнем состоянии.
— Милорд, я принесу ей другую одежду. Возможно, это поможет.
Фердинанд согласился на её просьбу, оставшись его наедине с загадочной девушкой.
Теперь, когда он мог наблюдать за ней более внимательно, он заметил, что многие из амулетов, которые она носила, были весьма высокого качества. Он не был уверен, что смог бы воссоздать их, если бы попытался. Если верить словам Эльке, то именно он даровал ей эти амулеты. Однако уровень мастерства, который они требовали для изготовления... он задавался вопросом, из какого далекого будущего она прибыла.
— Нгх... — девушка слегка зашевелилась и тихо простонала.
Он снова проверил её жизненные показатели, но они не изменились. Слёзы текли из её глаз, пока она что-то шептала себе.
Фердинанд наклонился, стараясь понять, что она пыталась сказать в своём бредовом состоянии.
— Ирмхильда... простите... я подвела... — её голос дрожал, пока она, хватаясь за сердце, продолжала бормотать.
Она была в таком жалком состоянии. Несмотря на здравый смысл, он попытался заговорить с ней, продолжая её лечение.
— Госпожи Ирмхильды здесь нет, так что вам не о чем сейчас волноваться.
Но это было напрасно — она продолжала тихо плакать, словно в трансе. Душевная боль заставляла её ману расти с опасной скоростью.
Разум, казалось, не помогал. Фердинанд начал искать другие способы, чтобы вывести её из транса.
— Я обещала... Простите... — всхлипнула она.
Будто она считала, что разговаривает с госпожой Ирмхильдой.
Возможно, нахождение в этой комнате только ухудшает её состояние...
Глупая мысль, но у него не было других вариантов вернуть контроль над её маной, если она не обретёт контроль над своими эмоциями. Постоянно истощать её ману — это не то, чего он хотел бы.
Осторожно подняв её с кровати, он завернул её в простыни и отнёс в свою комнату.
— Милорд! Куда вы несете госпожу Розу?! — воскликнула Эльке из коридора, сжимая в руках ночную одежду.
Объяснить это ему было непросто, ведь в его мыслях был значительный разрыв, поэтому он привёл более правдоподобное объяснение.
— Я переношу её в свои покои, пока она не стабилизируется. Её мана слишком неуправляема, чтобы я продолжал постоянно ходить на третий этаж. Если возникнет чрезвычайная ситуация, я могу опоздать с её спасением.
Эльке всё ещё казалась неуверенной, но больше не возражала.
Вернувшись в свои покои, он уложил девушку, всё ещё находящуююся без сознания, в свою постель.
— Эльке, пожалуйста, начни готовить для неё комнату. Ей всё ещё нужно лечение, поэтому я останусь здесь, пока ты не закончишь.
Согласившись с его приказом, Эльке поспешила подготовить для Розы отдельные покои.
Фердинанд посмотрел на девушку, лежавшую без сознания, которая теперь выглядела менее обеспокоенной. Её дыхание стало ровным, и мана больше не бурлила так опасно.
Он с облегчением выдохнул, радуясь, что его догадка оказалась верной. Отстранившись от её кровати, он почувствовал, как что-то зацепилось за его рукав.
Сознание позволило ей ухватиться за его рукав и прошептать:
— ...Пожалуйста, услышь мою молитву...
Она села прямо, с трудом поднявшись с кровати на остатках сил.
— Эй! Вы должны оставаться в постели, вы всё ещё нездоровы! — Фердинанд недоумевал, откуда у неё взялись силы встать, но ему необходимо было вернуть её обратно в постель. Иначе она сведёт на нет все усилия.
Прежде чем он успел уговорить её лечь обратно, она сбросила с себя простыни и внезапно встала, почти упав, споткнувшись. Фердинанд поймал её, прежде чем она упала на пол, и поддержал, когда она попыталась снова встать.
— Вы меня слышите? Вам надо отдохнуть!
Вместо того чтобы прислушаться к его совету, она продолжала двигаться, заняв оборонительную позицию в направлении пустого угла комнаты.
— ...смети тех, кто замышляет зло.
Раздался звук ветра и вокруг них поднялся жёлтый барьер.
Фердинанд в полном недоумении смотрел на нее, стоящую перед ним и, казалось, защищающую его.
— Не беспокойся, Фердинанд... Я тебя защищу...
— Мне не нужна защита! Здесь не от чего меня защищать!
Но его слова не достигали её. Её дыхание было прерывистым, а пот стекал с лба. Было очевидно, что она перенапрягается, но причина оставалась для него загадкой.
— ...как вы могли... напасть на такого беззащитного ребёнка... — словно столкнувшись с врагом из прошлого, она гневно заговорила в пустую комнату. — ...боги не простят вас... я не прощу вас...
Она пошатнулась, рассеянно глядя перед собой. Сколько бы Фердинанд её ни тряс, она не могла выйти из своего транса.
— Роза! — наконец крикнул он, стараясь привлечь её внимание.
Она мгновенно очнулась от своих иллюзий, повернулась к нему и встретила его взгляд. Весь пыл и энергия, которые она проявила мгновение назад, сразу исчезли, и она рухнула перед ним. Барьер тоже исчез.
Снова поймав её, он поднял, совершенно измученный её вспышкой. Возможно, привести её в свою комнату было неразумно.
— Фердинанд... — робко произнесла она снова.
— Тише, вам нужно отдохнуть. Пытаться предсказать её следующие действия было бесполезно. Надеюсь, она больше не будет буйствовать.
Лежа в постели, она слабо свернулась калачиком и укрылась.
— Прости... я неудачница... я бесполезна... — словно скрывая свой стыд, она съёжилась в его постели. — Я ничего не могу сделать, чтобы облегчить твои страдания... прости...
Мои страдания?....
Она что, не осознавала своих обстоятельств или своего состояния? Сейчас в критическом состоянии была она, а не он.
Фердинанд приложил руку к её лбу и ощутил, что она была обжигающе горячей.
Она слабо схватила его за руку, удерживая её на месте.
— Фердинанд... я хочу снова увидеть тебя... дома... где ты счастлив... — медленно переместила его ладонь на свои глаза, сжимая её крепче, пока её мучения усиливались. — ...но я не могу... не до тех пор, пока моя работа не будет завершена...
Влага собралась на его ладони, заставляя Фердинанда тихо вздохнуть.
Хотя она и вторглась в его покои, он не мог ненавидеть это создание. Возможно, его собственные обстоятельства вызывали в нём сочувствие. Нет, скорее вид человека с болезненным состоянием, который преодолевал свои собственные пределы и всё ещё считал себя неудачником, заставлял его сердце болеть неприятным образом.
Это были чувства, которые он хотел бы забыть, но судьба распорядилась иначе.
Это было глупо, но кто он такой, чтобы осуждать её страдания? Если она и правда была вынуждена путешествовать сквозь время, как утверждала, то, вероятно, у неё не было ни времени на отдых, ни места, чтобы выплеснуть свои эмоции. Даже в своём жалком состоянии, это была роскошь, которую он всё ещё мог себе позволить.
Фердинанд прижал лоб к ладони, обращаясь к ней более прямо. Возможно, он слегка проецировал свои чувства, но считал необходимым облегчить её беспокойства.
— Вы справитесь со своими обязанностями, но для этого вам нужно сейчас отдохнуть. Как только вы восстановитесь и наберётесь, мы вместе встретим опасность. Вам не нужно нести это бремя в одиночку. — Её губы перестали дрожать, когда она услышала его слова, и лёгкое облегчение разлилось по её телу. Фердинанд решил продолжить заботиться о ней.
— Пусть исцеление Хейльшмерц будет даровано Розе.
Нежные огоньки собрались в её глазах, словно стремясь облегчить боль, которую она испытывала мгновения назад. Ровное дыхание подтверждало это предположение, так как в её дыхании больше не ощущалось напряжения.
Фердинанд задумался о том, чтобы убрать руку, но понимал, что если сделает это, она снова погрузится в лихорадочный бред. Её руки всё ещё крепко обхватывали его ладонь, и ему оставалось лишь смириться с временной утратой своей свободы.
Он так и остался держать её, ожидая, когда она снова погрузится в сон.
Примечания:
Хейльшмерц — богиня исцеления.