Фердинанд — Последний вопрос

Когда Юстокс вернулся, все смогли приступить к ужину. Еда была такой же вкусной, как и в прошлый раз, Фердинанд даже захотел было похвалить Розу, если бы не неловкость, царящая между ними. Ему было сложно даже смотреть на неё, так как теперь он постоянно думал о её словах о нём. Похоже, она чувствовала то же самое, так как не пыталась заговорить с ним, и, встречаясь с его взглядом, заметно краснела и отворачивалась. Её реакции вызывали в нём беспокойство, которое ему совсем не нравилось.

Ужин прошел без происшествий, и Роза отправилась в свою комнату, чтобы сначала искупаться, а затем лечь спать. В общей комнате, где они должны были ночевать, остались Юстокс, Экхарт и Фердинанд. Юстокс занялся подготовкой комнаты к ночному отдыху; все переоделись и применили вашен.

— Ваша невеста... нет, ваша ЖЕНА, кажется, весьма хороша собой, милорд, — Юстокс начал подшучивать.

Фердинанд поморщился, не оценив шутки своего слуги. 

— Юстокс, твои вопросы во время нашего разговора мне не понравились. Не заставляй меня использовать твой камень имени.

— О? Но, господин, вы, кажется, были весьма заинтересованы её ответами и реакциями. Я лишь хотел исполнить свой долг как ваш слуга и удовлетворить ваши желания, даже если вы сами в тот момент их не осознавали, — ответил Юстокс, всё ещё с улыбкой на лице. Затем его выражение стало более мягким и тёплым. — Она, похоже, дорожит вами, господин. Я рад.

Экхарт кивнул: 

— Она выглядит так, словно готова сразиться даже с самими богами ради вас. Я тоже начинаю одобрять её. Если, конечно, её слова являются правдой...

Фердинанд вздохнул и начал постукивать пальцем по виску; эта девушка с легкостью завоевала доверие его последователей, но он не собирался так просто уступать. Он не был готов принимать её заявления за чистую монету, ведь она могла их выдумать, насколько ему было известно. У неё не было доказательств, подтверждающих, что эти события имели место, поэтому для него всё это оставалось на уровне бессмысленных разговоров.

Однако что-то беспокоило Фердинанда. Он не мог точно сказать, что именно, но это не покидало его мыслей. Ощущение тревоги непрерывно витало вокруг него.

— Так, господин, теперь, когда её здесь нет, вы можете ответить на мой вопрос? — Юстокс начал посмеиваться. Он снова уселся за стол и принялся за записи.

Фердинанд раздраженно поднял бровь, когда его мысли были неожиданно прерваны. Юстокс обратился к нему с вопросом: 

— Она описала свои ощущения от вашей маны, а как вам ощущается её мана?

Фердинанд почувствовал, как его бровь дернулась от недовольства. 

— Вам не нужно знать ответ на этот вопрос. Зачем снова возвращаться к нему?

— Из чистого любопытства, — спокойно произнёс Юстокс.

Фердинанд сурово взглянул и скрестил руки. 

— Не вынуждай меня использовать твоё имя... — начал он резко, но затем в его голове вновь вспыхнула мысль.

Имя? Мана? Он заметил, что её мана ощущалась как тёплое объятие, когда она находилась рядом и начинала произносить свои заклинания; казалось, она оставалась в воздухе вокруг него. Он предполагал, что причина кроется в её близости, но теперь, когда она была в другой комнате, он мог с уверенностью сказать, что её мана окутывала его, как бывает, когда кто-то владеет твоим именем. Он вскочил и поспешил в её комнату.

— Милорд! Что... — Юстокс не успел договорить и даже подняться, чтобы остановить его, как Фердинанд ворвался в комнату Розы, убедившись, что за ним закрылась дверь. Ему было все равно, что это может показаться неприличным, как сказал бы Юстокс, ему нужно было немедленно получить ответ на свой вопрос.

— Иии! — Роза тут же подскочила на сиденье, на котором изначально лежала, используя свой плащ как покрывало.

Он её проигнорировал её крик и сердито подошёл ближе. Она посмотрела на него с недоумением, не понимая, как он оказался в её комнате.

Он не дал ей даже возможности задать вопрос, потому что сам первым начал требовать от неё ответов. 

— Неужели в будущем ты владеешь моим именем?!

Её глаза широко раскрылись от неожиданного вопроса, но она быстро приняла суровый вид. 

— Ты сам добровольно отдал мне своё имя. Я пыталась вернуть его тебе, но ты отказался.

Он отступил назад от её спокойного ответа. 

— Мой отец должен хранить моё имя! Почему ты... — начал он спрашивать, но она подняла руку, останавливая его.

— Ты уверен, что хочешь узнать ответ? — спросила она.

Он уставился на нее с широко раскрытыми глазами, затем опустил взгляд и сжал кулаки. Хотел ли он знать ответ? Его отец в последнее время часто болел. Был ли он готов столкнуться с правдой?

Нет, я не хочу знать...

Он сел, обхватив голову руками, теряясь в своих мыслях и не зная, что делать дальше.

— Почему я дал тебе своё имя? — наконец спросил он, пытаясь избежать хаоса собственных мыслей.

— Помнишь, когда я рассказывала тебе, что была наполнена маной Богини? Каждый раз, когда у меня эмоции выходили из под контроля, мана вспыхивала, и те, кто был рядом, подвергались давлению. Ты предложил мне своё имя, чтобы не попасть под влияние маны, — сказала она.

Он вздохнул с облегчением. Её ответ не содержал ничего тревожного, и это вселяло надежду, что его отец всё ещё мог быть жив в далёком будущем. Однако в его голове возник ещё один вопрос.

— Почему я отказался вернуть себе своё имя? Если мой отец погиб, то, возможно...

— Я не уверена. Ты сказал, что оно может служить мне щитом Шуцерии, но я не совсем понимаю, что ты имел в виду…

Ах, эта девушка, кажется, стремится опорочить мое доброе имя.

Он почувствовал, как его уши становятся невыносимо горячими, погружаясь в сомнения. Он смотрел на нее, не находя забавным, как легко она ставит его в неловкое положение. Ему хотелось отплатить ей за постоянные нападки; задумавшись, как одержать над ней победу, его внезапно осенила идея.

На его лице заиграла улыбка, отчего она вздрогнула по неизвестной причине. Она отвела взгляд, нервничая, словно чувствовала недобрые намерения с его стороны. Он протянул правую руку, предлагая ей сделать то же самое. Она моргнула и с вопросом посмотрела на него, протянув левую руку, не снимая плаща, который скрывал её.

Он направил небольшое количество маны в кончики своих пальцев, и она заметно вздрогнула, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Он улыбнулся ей, и её румянец стал ещё более заметным.

— Искренне извиняюсь за то, что вторгся без предупреждения. Вы, несомненно, можете понять мою тревогу, и я надеюсь, что сможете простить меня, — сказал он с самой мягкой улыбкой, на которую был способен.

Она отвела взгляд, слегка прикрывая лицо плащом, и ответила:

— К-конечно! Я не буду держать на тебя зла. Можешь спокойно вернуться в другую комнату.

Он начал направлять ману в свою ладонь, и из-за этого она заёрзала, а её лицо побагровело.

— Надеюсь, вы не злитесь на меня, — произнёс он с невинным видом. — Кажется, вы избегаете моего взгляда...

— Я... я не злюсь... — пробормотала она, закрывая лицо плащом.

Он придвинулся ближе, наслаждаясь её реакцией. Наклонившись, Фердинанд прошептал на ухо: 

— Я вижу, вы не привыкли к смешиванию маны. Вы сами сказали, что у вас есть щит Шуцерии, так что вам нужно его использовать, если это вам не по душе. — Он усмехнулся.

Она удивлённо посмотрела на него. Её мысли куда-то унеслись, и вдруг она что-то поняла, зардевшись и опустив голову от смущения.

Фердинанд ощутил триумф, заставив её испытать ту же неловкость, что и он сам испытал недавно. Он уже собирался отпустить её, когда почувствовал, как её хватка усилилась, и мана начала возвращаться к нему.

Прежде чем он успел осознать, что происходит, Роза, усиленная магией, использовала свободную руку, чтобы повалить его на спину. Она схватила его левую руку своей правой и прижала обе его руки к земле, возле головы. Её волосы обрамляли его лицо, когда она нависла над ним.

— Не ввязывайся в битвы, которые не можешь выиграть, — заявила она.

Фердинанд вспомнил рассказы, которые слышал о женщинах Дункельфелгера, сбивающих с ног тех, кого хотели завоевать, чтобы принудить их дать задание невесты. Он никогда не мог осознать, почему рыцари пересказывали эти истории с теплыми улыбками на лицах; ему это казалось странным и постыдным. Но теперь он начал понимать.

Роза смотрела на него сверху вниз в своей ночной рубашке, белой с прозрачной тканью поверх более шелковистой основы, с материалом, прикрывающим только руки. Талию охватывал пояс, а U-образный вырез, украшенный оборками и бантиком, слегка приоткрывал ее грудь, когда она наклонялась вперед. Ее распущенные после недавнего мытья волосы издавали аромат, проникающий в его чувства. Она сидела верхом на нем, под лунным светом, который вместе со складками одежды подчеркивал ее изгибы. Магические камни, украшавшие амулеты, которые она носила, начали светиться, выдавая свое присутствие под одеждой; он чувствовал, что они были созданы из его маны.

Он смотрел на её лицо, оказавшееся всего в нескольких дюймах от его собственного; он чувствовал её тёплое дыхание на своей коже. Они встречались взглядами, и это казалось вечностью. Фердинанд ощущал, как она направляет ману в обе его руки, и его тело принимало её без малейшего сопротивления. Она окутывала его, словно тёплые, нежные прикосновения, с каждым мгновением проникающие всё глубже и глубже. Он чувствовал, как внутри него разгораются беспокойные огни; он не смел шевельнуться, не зная, что могло бы произойти.

Ах... Это битва, в которой я не могу одержать победу...

Он сглотнул и собрался что-то сказать, но Роза быстро отстранилась от него. Она закуталась в плащ и заговорила: 

— Я рада, что ты понял, что проиграл эту битву. Надеюсь, что ответила на все твои вопросы. Если вопросов больше нет, прошу тебя уйти, так как я очень устала.

Она отвернулась от него, указав рукой на дверь.

Он тоже отвернулся. 

— Да, вы ответили на все мои вопросы, поэтому я удаляюсь. Ещё раз прошу прощения за беспокойство.

На этом он поспешно ушёл с громко бьющимся в ушах сердцем и бурлящей внутри маной.