Розмайн — Обучение маленького Фердинанда

«Чтобы восстановить оборванную нить, нам придется использовать часть твоей. До тех пор, пока нити не будут соединены, ты должна оставаться в прошлом. По нашим оценкам, на устранение первого разрыва тебе понадобится два сезона. Мы окажем тебе необходимую помощь, но будь осторожна: любое неверное действие, способное нарушить текущий узор плетения, может стереть твоё собственное существование...»

Это были одни из последних слов, которые сказала Розмайн Богиня Времени, прежде чем отправить её в прошлое. Она могла предположить, что находится примерно на 20 лет в прошлом, судя по тому, сколько лет сейчас Фердинанду.

Богиня Времени сказала ей, что она должна обеспечить, чтобы Фердинанд был усыновлён Аубом Эренфестом во время этого разрыва, особо не предоставляя других подсказок или указаний. Задача убеждения как Ауба, так и Зента этого времени в необходимости принять Фердинанда в Эренфест оказалась достаточно сложной. Ей пришлось обратиться за помощью к Богам, чтобы её слова казались более убедительными. Сперва она уговорила Ауба, загнав его в угол в зале восполнения основания, когда он был там один. По её мнению, это было достаточно просто, ведь ей всего лишь стоило сообщить, что Эренфест падёт, если он не послушает её, и, возможно, слегка подавить магией.

Затем боги перенесли её в Центр. Ей было трудно решить, как убедить короля, но она вспомнила, как в прошлый раз убеждала его в том, что её ранг выше. Решившись, она обратилась к богам за небольшой помощью. Когда она предстала перед королем, все рыцари немедленно потянулись за оружием. — Я пришла с миссией от Богини Времени, не вмешивайтесь, если не хотите навлечь гнев богов и привести к падению Юргеншмидта! — провозгласила она, окутанная сиянием.

Король побледнел, и только тогда он был готов выслушать её. Она вызвала книгу Местионоры и заставила её ярко засиять, создавая впечатление, что зачитывает волю богов. Это, казалось, ещё больше убедило рыцарей вокруг, и они спрятали своё оружие, преклоняя перед ней колени. Немного чрезмерная реакция, но, полагаю, это к лучшему, — подумала она.

Только тогда она наконец смогла обсудить, что Ауб Эренфест сделает запрос о возвращении его сына из Дворца Адальгизы, и король будет вынужден его принять, что бы ни случилось. Каждый раз, когда король хоть немного возражал, она использовала на нем подавление, пока в конце концов он не соглашался. К несчастью для него, вид и манеры короля напоминали ей правителей из её времени, поэтому манипулировать им было довольно просто.

Три дня она провела в Дворце Адальгизы, и за это время лучше поняла, почему Фердинанд упоминал о нем лишь в случае крайней необходимости. Это место оказалось крайне угнетающим для ребёнка, и еще больше обескураживало осознание невозможности помочь другим детям, находящимся там. Любое её действие могло нарушить ткань реальности, а Богиня времени предупредила, что не позволит этого.

"...может стереть твоё собственное существование..." Эти слова звучали так туманно, что могли быть как предупреждением, так и угрозой. Она не имела возможности рисковать, когда жизнь Фердинанда и будущее всей страны висели на волоске.

Ей было трудно уснуть в этом месте, но единственным лучиком радости, который она испытывала в это время, было обучение маленького Фердинанда.

Ох, он такой милашка, я просто таю от восторга! Милота правит миром! Истинно! Хвала богам!

В этот период своей жизни он был настолько любознателен и открыто выражал свои эмоции, что у неё возникало желание крепко его обнять. Однако, когда она попробовала сделать это, рассказывая о доброте, ему это явно не понравилось. Он напрягся, и на его лице появилось смущённое выражение. Это послужило резким напоминанием о том, что перед ней не тот Фердинанд, которого она знала, и к подобным проявлениям привязанности его нужно было приучать постепенно.

Но сейчас он такой миленький, что я просто не могу удержаться от желания его обнять!

Она решила побаловать его как следует. На каждый его вопрос она давала немедленный ответ и выполняла любое его желание без возражений. Оставленный без внимания столь долго, он оказался совершенно не готов даже просто выйти из своей комнаты, и у него всегда находился какой-нибудь вопрос. Работа прислуги оказалась более утомительной, чем она ожидала, особенно когда нужно было иметь дело с таким энергичным ребенком, но наблюдать за его искренними эмоциями, пока он такой маленький, было настоящим удовольствием.

Когда она отправилась в прошлое, Фердинанд был на грани исчезновения. Увидев это, она ощутила ледяное дыхание смерти, пока убеждалась, что он и посвятившие ему имя последователи находились в безопасности в своих юреве. Она переоделась в свой особый костюм для верховой езды и, не говоря ни слова, вошла в свою тайную комнату, чтобы начать собирать предметы, которые помогут ей противостоять Богам. К счастью, весть от самих Богов пришла после того, как Богиня Времени вселилась в Ханнелору. Ей было немного жаль, что ее подруга оказалась вовлечена, но Боги уверили ее, что Ханнелора не будет затронута так, как она сама. Боги позволили Розмайн исправить нить Фердинанда: единственной платой было немного ее собственной нити, чтобы помочь Фердинанду, но для нее это не имело значения; она не могла жить без него, это было совершенно ясно.

Я даже не уверена, как буду потом объяснять ему, что Стеррат уже связал наши нити, и мы уже женаты. Но это проблема для будущего.

* * *

Сегодня был день встречи с Аубом, и Розмайн впервые увидела госпожу Ирмхильду. На самом деле, она казалась женской версией Фердинанда, как будто Фернистина собственной персоной сошла со страниц книги. Интересно, знала ли Эльвира госпожу Ирмхильду...

Поговорив с ней немного дольше, стало еще яснее, насколько они были похожи. Она представляла собой сильную женщину с серьезным отношением к делам, довольно строгую. Несмотря на то, что Ауб Эренфест боялся её, госпожа Ирмхильда не проявляла обеспокоенности и откровенно беседовала с Розмайн о своих обязанностях. Она оставалась невозмутимой, даже перед лицом посланницы Богов. Казалось, именно она дала Фердинанду его имя, и была чрезвычайно способной матерью.

Фердинанд никогда не говорил о своей матери. Все, что мне известно, это то, что она исчезла до его крещения. Я не знаю, какое влияние она могла оказать на него, но даже если он ее не помнит, это наверняка оставило значительный след. Они так похожи...

Чем больше она общалась с госпожой Ирмхильдой, тем сильнее убеждалась, что ее характер оказывал значительное влияние на Фердинанда. Несмотря на явную неприязнь к людям, подобным Веронике. Хотя, в отличие от Фердинанда, у Ирмхильды всё же было чувство юмора, пусть и слабо выраженое...

Когда они наконец добрались до поместья Фердинанда, то есть, госпожи Ирмхильды, сходство стало еще более заметным. Он настолько походил на нее, что это было почти пугающе. Почему же он никогда о ней не говорил? Неужели он ее не помнит...

Розмайн начала задумываться, что Фердинанд будет помнить, когда она снова появится в будущем. Он ни разу не упоминал, что знал ее раньше, и если бы это было так, он, вероятно, доверился бы ей быстрее. Внезапно Розмайн осенило, как гром среди ясного неба: чтобы сохранить узор судьбы, боги могут изменить воспоминания тех, кого она встретит в прошлом. Если Фердинанд забудет все моменты, проведенные с ней, он может забыть и время, проведенные с Ирмхильдой. У нее было немного информации, кроме слов Богини, но это казалось единственным логичным выводом. Если она хочет, чтобы Фердинанд сохранил некоторые воспоминания о своей матери, ей нужно обеспечить ему время, проведенное с ней наедине.

Она была уверена, что он не забудет уроки, которые она ему преподала, будучи убежденной в его будущем величии. Однако для нее было важно, чтобы он сохранил самые ценные воспоминания о своей матери. Поэтому она решила более активно участвовать в поддержании порядка в особняке, уделяя внимание работе, чтобы позволить Ирмхильде и Фердинанду взаимодействовать без ее присутствия.

Мне прийдется потрудиться, но это стоит того, чтобы у Фердинанда остались ценные воспоминания о его матери!

* * *

После первого совместного обеда с Ирмхильдой, Розмайн начала проводить уроки с маленьким Фердинандом. Начав с алфавита, она научила писать его новое имя. Несмотря на то, что Ирмхильда ранее упрекала его за излишнюю открытость эмоций, Фердинанд не смог сдержать радость, когда научился писать свое имя. Его выражения были столь милыми, что Розмайн не смогла бы его упрекнуть, скорее бы сердце её разорвалось от умиления.

Он очень быстро учился. Ему не потребовалось много времени, чтобы запомнить свое имя и несколько букв алфавита. В процессе обучения она обычно меняла уроки, когда считала, что внимание ученика притупляется. Однако с Фердинандом это почти не требовалось, так как он находил изучение любого нового материала захватывающим; его глаза всегда светились от восторга и сосредоточенности. С такой скоростью он научится читать за пол сезона, это вдвое быстрее, чем она учила сирот. Будь то математика, музыка или письмо, он схватывал новую информацию на лету. Наверное, так учатся юные гении, часто думала Розмайн.

Его пение в детстве было таким чудесным, что теперь она полностью и искренне понимала ту боль, которую испытали профессора, когда его голос начал ломаться. Она решила насладиться этим пением как можно больше. Ее даже немного соблазняла мысль создать магическое записывающее устройство, чтобы запечатлеть его голос, но пока она решила воздержаться. Она даже не была уверена, сможет ли она взять вещи из прошлого с собой.

Пока он сосредоточенно изучал буквы и числа, Розмайн занялась составлением рецептов, которые она намеревалась передать на кухню и слугам Ирмхильды. Большинство из них были блюдами, которые она готовила с семьёй в нижнем городе, блюдами, которые можно быстро приготовить. Она написала подробные инструкции, которые легко понять, чтобы слуга мог помочь, если кухонный персонал не умеет читать. Она также записала процесс приготовления унишама; последние несколько дней она провела в покоях Фердинанда в Дворце Адальгизы, и её волосы начинали терять блеск без ухода. Она позвала одну из слуг Ирмхильды и передала ей записи. Розмайн надеялась, что по крайней мере унишам будет готов к тому времени, когда настанет время купать Фердинанда. Он будет выглядеть еще очаровательнее с блестящими волосами. С его милым лицом его могут принять за девочку!

Когда наконец пришло время ужина, Фердинанд выглядел разочарованным, осознав, что придется прервать уроки на сегодня. Розмайн наклонилась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Не беспокойся, — сказала она, — мы продолжим наши занятия завтра. Ведь еще есть так много всего, чему тебе предстоит научиться.

Фердинанд поднял взгляд, его глаза светились, а на губах играла невинная улыбка. — Да, Роза, пожалуйста, научи меня всему!

Ох, какой он милый, это прямая атака на мое сердечко!

Она поручила слугам убрать покои и подготовить их к ужину, после чего они вновь направились в столовую, где слуги искрились от возбуждения. Ирмхильда уже сидела за столом, разглядывая расставленные блюда, её глаза выражали любопытство. Они снова сели и произнесли молитву перед едой. Ирмхильда с осторожностью попробовала кусочек салата "Капрезе", и её глаза слегка расширились, выражая удивление от его вкуса. Розмайн специально включила в меню рецепты, которые пришлись по душе Фердинанду в её время, поэтому сегодня повара приготовили простой консоме и бифштекс.

Она внимательно следила за выражением Фердинанда, когда он изучал новые блюда. Он откусил кусочек бифштекса, и его глаза засияли от неожиданного восторга. Потом он с недоумением посмотрел на консоме, но, попробовав ложку, его выражение быстро сменилось на радостное. — Это очень вкусно! — воскликнул он с улыбкой, затем прикрыл рот рукой. Он обеспокоенно взглянул на Ирмхильду, но она лишь пожала плечами в ответ.

— Я не стану вас строго упрекать за это, поскольку и сама только что потеряла самообладание. Эта еда превосходит по качеству даже то, к чему я привыкла. Чувствую себя довольно виноватой за то, что не предложила плату за рецепты.

Розмайн покачала головой в ответ. — Я не против поделиться с вами этими рецептами, если они останутся в пределах этого поместья. Пока ваши слуги и повара соблюдают это условие, я не вижу никаких проблем. Вы были весьма гостеприимны к нам обоим, и это самое меньшее, что я могу сделать для вас. Могу я спросить, готов ли продукт, о котором я упоминала ранее?

Ирмхильда жестом подозвала одного из своих слуг, и тот быстро вернулся с баночкой, полной унишама. Проверив содержимое, Розмайн улыбнулась про себя и кивнула. — Очень хорошо. Могу ли я продемонстрировать одной из ваших слуг как использовать это средство, когда буду купать Фердинанда? Я отправлю его спать пораньше, так как он, без сомнения, устал после такого долгого дня.

— Конечно, если вы не против. Роза, ваша доброта не знает границ. Я очень рада, что удостоена чести принимать вас в своём имении, — сказала Ирмхильда, слегка улыбаясь и продолжая с элегантностью наслаждаться трапезой. Она не упустила возможность поинтересоваться у Фердинанда, что он узнал после обеда, на что он старался ответить изо всех сил. Каждый раз, когда его выражение лица менялось, он быстро исправлял себя, и Ирмхильда кивала в молчаливом поощрении. Несмотря на её строгие взгляды и нотации, в такие моменты она казалась довольно мягкой.

Ужин прошёл спокойно, и, когда они начали собираться уходить, Ирмхильда снова окликнула их. — Я чуть не забыла: я буду сопровождать вас, чтобы помочь сделать ваши тайные комнаты. Я уже договорилась насчёт использования некоторых предметов мебели, которые у нас есть, так что комнаты будут хотя бы немного обставлены. Роза, как только проводите Фердинанда спать, уведомьте моих слуг, и я помогу вам с обустройством вашей комнаты.

— Премного вам благодарна.

Как только они обустроили тайную комнату для Фердинанда, Розмайн отправилась готовить все для купания, в ходе которого она собиралась обучить слугу Ирмхильды пользоваться унишамом. Слуги быстро перенесли мебель в его тайную комнату и вскоре покинули её.

Она переодела Фердинанда в пижаму и подготовила ко сну. К сожалению, он был слишком возбужден и никак не мог уснуть. Обилие нового пробудило в нем интерес исследователя, и он не прекращал задавать бесчисленные вопросы. Розмайн не знала, как уговорить Фердинанда лечь спать, и решила воспользоваться методом своей матери из Нижнего города.

Уложив, она плотно завернула его в одеяло. Легла рядом и начала рассказывать сказку о звездных детях, ту самую, которую ее мать рассказывала ей много раз. Нежно поглаживая его волосы, она заметила, что это немного успокаивает его. Закончив рассказ, она медленно поднялась и, возможно, немного увлекшись примером своей матери, поцеловала его в лоб. К сожалению, прежняя сонливость мальчика тут же испарилась, и он открыл глаза, глядя на нее с интересом.

Ах, я немного увлеклась!

Розмайн поспешно попыталась объяснить свою оплошность: 

— Это была традиция, которой кое—кто научил меня, для того, чтобы ребенок лучше спал, извини, если я тебя напугала. Позвольте мне даровать тебе настоящее благословение, оно будет более эффективным. Она достала штап и произнесла: 

— О Шлафтраум, Бог Снов, да будет Фердинанд благословлен приятным сном и радостными грёзами.

Белый свет окутал Фердинанда, он словно пытался что-то сказать, но вскоре веки его отяжелели, и он заснул. Видимо, он был измотан, несмотря на свое прежнее рвение. Надеюсь, я не ранила его душу и он вскоре позабудет об этой ошибке.

* * * *

Она покинула комнату Фердинанда немного позже седьмого колокола и вызвала одну из служанок Ирмхильды. Ей ещё не удалось осмотреть свою комнату, так как Фердинанду не разрешалось заходить в неё во время экскурсии, а оставлять его одного было бы слишком грустно. Когда она вошла в свою комнату, то заметила, что Ирмхильда уже ждёт её.

— Полагаю, уложить спать его оказалось не так уж и просто?

— Да, пришлось потратить немного времени, чтобы заманить его в мир Шлафтраума, но всё обошлось без особых проблем. — Розмайн не хотела упоминать о своём промахе, чтобы её не посчитали какой-то извращенкой.

Они обустроили тайную комнату, и слуги начали приносить дополнительную мебель вместе с набором инструментов для смешивания. Когда все материалы были занесены, Ирмхильда пожелала Розмайн спокойной ночи и быстро отправилась в свои покои, стремясь испробовать унишам.

Служанка, оставшаяся с Розмайн, сообщила, что ванна готова, и предложила помощь в купании, но она вежливо отказалась, так как могла справиться сама. Здесь ей не нужно было поддерживать образ высшей дворянки, так как она в основном носила униформу служанки, и помощь других ей не требовалась. Ей предоставили ночную одежду, которая, к сожалению, оказалась слишком велика, но ее заверили, что со временем она сможет подобрать себе подходящую одежду. Единственной другой одеждой, которую она привезла с собой, были несколько запасных униформ слуги и её боевые наряды.

Розмайн не знала, сколько разрывов будет в нити судьбы Фердинанда, поэтому решила, что ей придется научиться мыться самостоятельно. Она лишь надеялась, что не заболеет во время своего пребывания здесь. К счастью, теперь, с более взрослым телом, лихорадки случались у нее только раз в пару месяцев.

После купания она вошла в свою тайную комнату, в которой находились необходимые припасы, такие как магические камни и материалы для смешивания. Хотя ее страх перед магическими камнями полностью не исчез, благодаря помощи Фердинанда, ей удавалось перебороть себя, когда возникала нужда. Она больше не дрожала от страха при виде их и могла вызвать своего ездового зверя, просто закрыв глаза. Фердинанд терпеливо помогал ей преодолевать некоторые ее страхи, и теперь было само собой разумеющимся, что она могла напрячься сильнее ради него. Она взглянула на клетку на своем поясе — единственными камнями, которые она решила взять с собой, были камень её ездового зверя, и магический камень посвящения имени Фердинанда.

Она села и принялась удлинять цепочку для своего камня обручения. Из-за более длинной цепочки изысканное украшение, которое Фердинанд создал для нее, станет незаметным под одеждой, но другого выбора не было. Она вглядывалась в камень, изучала гравировку. Слезы катились по его поверхности, и она не могла удержаться от того, чтобы не прижать его к сердцу. Ее все еще сильно беспокоило состояние Фердинанда, в котором она видела его перед уходом.

Она убеждала себя, что сможет спасти его, но, когда оказалась в этом времени, услышала, что Фердинанд вскоре превратится в магический камень. Каждый раз её сердце разрывалось, когда маленький Фердинанд повторял то, чему его учили опекуны: что скоро станет магическим камнем. Казалось, они стали пренебрегать им в последние недели из-за его «долга, который он вскоре выполнит», и оставляли его в дискомфорте от переполненной маны. Он настолько привык к неудобствам и боли, что не произносил ни слова жалобы, просто смиренно принимал их.

Если все его перерывы будут приходиться на моменты, когда он наиболее уязвим, придется ли ей снова и снова спасать его на грани смерти? Ей уже было достаточно тяжело, когда она спасла его в зале восполнения основания в Аренсбахе. Но если он снова окажется в ужасном состоянии, с пустым взглядом, принимающим смерть, как она его нашла в прошлый раз, она не уверена, что сможет это пережить. Сколько раз ей придется видеть его на грани смерти? Эти мысли приводили ее в отчаяние, хотя в глубине души она знала, что никто другой не сможет его спасти, кроме нее. Она сдержала слезы и шлепнула себя по щекам, чтобы взять себя в руки.

Розмайн надела цепочку на шею и позволила ей свободно свисать вниз. К сожалению, она сделала ее слишком длинной, и теперь цепочка оказалась между ее грудей, но, несмотря на это, была скрыта, что Розмайн сочла успехом. Она также надела маленький магический камень, который создала особо не напрягаясь, с простой гравировкой и имеющий всего два атрибута. Сложив руки на груди, она приняла решение помочь Фердинанду настолько, насколько это возможно.

Я разделю твое бремя, Фердинанд. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы ты выжил!