Фердинанд — ожидание конца

Вечеринка затянулась далеко за полночь, и прошло немало времени, прежде чем их группа смогла уйти после прощальных слов. Хотя Фердинанд хотел бы ускользнуть тихо, пока шумные рыцари были заняты, Роза настояла на том, чтобы они попрощались должным образом, прежде чем покинуть мероприятие, и у него не оставалось иного выбора, кроме как уступить ее просьбе. Это отняло время, и им пришлось сразу же заняться подготовкой к ее отъезду.

Как только они вернулись к ездовому зверю, Роза решила подлететь ближе к общежитию, чтобы их вещи можно было легче перенести. К счастью, во время полета чудовище было скрыто; Фердинанд был уверен, что оно вызвало бы переполох, если бы его заметили в ночном небе.

Юстокс и Экхарт решили вместе перенести припасы и инструменты, вероятно, стремясь выполнить эту задачу как можно быстрее. Из-за этого Роза снова осталась с ним наедине в своем ездовом звере. Фердинанд слегка сожалел, что книги были возвращены в его комнату, но он едва ли мог настаивать на том, чтобы оставить их здесь.

По словам Розы, ей следовало вернуться в беседку не позднее третьего колокола, однако она собиралась вернуться около второго колокола.

— Лучше перестраховаться, чем потом жалеть, — сказала она, не желая, чтобы богиня времени насильно забрала её обратно. Фердинанд снова не смог возразить о более позднем возвращении, так как не мог придумать логичных доводов для этого.

Они оба сидели на ездовых зверях, и Фердинанд проводил финальную проверку перед тем, как отправиться спать.У неё все еще была повышенная температура, а мана была такой же нестабильной, как и раньше.

— Нам не следовало идти на этот праздничный пир, ваша лихорадка нисколько не улучшилась, — сказал он, стиснув зубы.

Почему я не настоял на том, чтобы она отдохнула? Мне следовало быть более осторожным. Я не должен был недооценивать её слабость. Я...

Его поток мыслей прервался, когда Роза пожала плечами и ответила небрежным тоном: 

— Мои лихорадки иногда продолжаются дольше, чем обычно. Для меня это не новость... Я просто хотела немного повеселиться. Я просто хотела... 

Она умолкла, отвернувшись от Фердинанда на секунду, затем покачала головой и вернула на лицо привычную улыбку. 

— Если ты хорошо поел, я полагаю, этого должно быть достаточно. Если ты закончил с осмотром, я хотела бы ещё раз проверить свои вещи. Сообщи мне, когда Юстокс и Экхарт вернутся.

Она грациозно поднялась со своего места и направилась обратно в свою комнату, но на полпути остановилась.

Смятение отразилось в её больших выразительных глазах, когда она обернулась к Фердинанду, моргая несколько раз, словно с немым вопросом в глазах. Ему понадобилось мгновение, чтобы осознать причину случившегося, но, придя в себя, он понял, что невольно потянулся к её руке.

Он не был уверен, почему так поступил, и казалось, что его тело действовало само по себе. Десятки мыслей наводнили его разум, множество оправданий всколыхнулось одновременно, но по непонятной причине с его губ сорвался лишь один вопрос.

— Есть ли что-то, чего вы желаете, Роза? — спросил он.

Его неожиданный вопрос заставил её глаза слегка расшириться, и она тут же опустилась обратно на стул.

— Интересно, что заставило тебя задать такой вопрос... — она сдержала лёгкий смешок, прикрыв рукой добрую улыбку, расползшуюся по её лицу.

Фердинанд почувствовал, как его уши слегка загорелись от его неожиданных слов, но всё же внимательно прислушался к словам собеседницы.

Всё это время она проявляла бескорыстие. Она утверждала, что помогает ему лишь по собственным эгоистичным мотивам, но в действительности никто не помогает другим исключительно из желания сделать это.

Он не был настолько наивен, чтобы в это поверить.

Должна быть какая-то причина, по которой она получала бы выгоду из этого. Иначе зачем ей раз за разом его спасать? Почему она столько жертвует ради него? Это было лишено всякого смысла.

Он наблюдал, как она обдумывала свой ответ; её взгляд блуждал по комнате, и она тихонько постукивала пальцем по сжатым губам в раздумии. Хотя это и не казалось особенно женственным, Фердинанд предпочёл промолчать, заметив этот жест. Пока она не повторяла это на людях, у него не было повода делать ей замечание.

Спустя ещё несколько мгновений она покачала головой и одарила его грустной улыбкой. — Я не могу придумать ничего, что ты мог бы мне дать в данный момент... Ну, есть несколько вещей, но я знаю, что сейчас не время об этом просить. — Она опустила взгляд и пробормотала что-то себе под нос; Фердинанд не смог расслышать, что именно она сказала, но казалось, что она сама себе напоминала не просить о чём-то конкретном.

Это был его шанс заглянуть в истинные желания, которые она хранила в тайне, возможность приоткрыть завесу её души хотя бы немного. Из-за особенностей её визитов он не мог получить информацию о её личной жизни и хватался за каждую крупицу, которой она могла поделиться, анализируя их, чтобы лучше понять её. Он снова посмотрел на неё и начал уговаривать поделиться своими желаниями.

— Завтра мы забудем, что вы здесь были, не так ли? Разве причинит кому-то вред то, что вы просто поделитесь со мной своими желаниями? — Он старался придать искренность своим словам, чтобы не насторожить её относительно своих намерений.

Она мельком взглянула на него, всего на мгновение изучая, прежде чем снова перевести взгляд на свои руки и покачать головой. 

— Некоторые вещи стали слишком очевидными за время моего путешествия в прошлое. Я не могу просить то, что получала, когда была младше. Мне нужно повзрослеть и принять определенные факты, даже если я считаю их несправедливыми. Я должна стать более надежной, чтобы не быть обузой для окружающих... Так что не беспокойся обо мне, я справлюсь.

Обычно он отступал, как она и просила, ведь не имело смысла настаивать. Однако странное чувство отчаяния захватило его сердце, и он ощутил непреодолимое желание сделать хоть что-то, чтобы облегчить её бремя.

— Уверяю вас, что не стану зацикливаться на том, чего не могу вам предоставить, но если есть что-то, что я могу вам даровать, то это принесет пользу и мне. Вы должны исправить мою нить, так что всё, что может помочь вам в этом деле, я обязан предоставить, не так ли? Я должен взять на себя ответственность за это, несомненно.

Её глаза немного потемнели на мгновение, когда она размышляла над своими мыслями, и она продолжала обдумывать своё решение ещё несколько мгновений, прежде чем наконец заговорила:

— Полагаю, что это может быть правдой. Думаю, просто сказать тебе, чего я хочу, не будет так уж плохо... 

Она взглянула на дверь, чтобы убедиться, что его последователи не вернутся в ближайшее время, и наконец поделилась тем, что у неё на уме:

— Я устала за всё это время в прошлом и просто...хочу немного похвалы и объятий. Ты знаешь... как тебя хвалил твой отец...

Фердинанду было сложно осознать её просьбу, так как его разум на несколько секунд ошеломлённо замер в поисках ответа. Лёгкие объятия между отцом и сыном в момент привязанности — это одно, но для двух людей, обручённых и почти достигших совершеннолетия... Это было весьма скандально.

Ему придётся полностью отказаться от этой просьбы, так как она была слишком неуместной.

Он наблюдал, как глаза Розы метались между его лицом и полом; они мерцали в лунном свете, а ресницы слегка дрожали, пока она застенчиво ожидала его ответа.

— Ладно. — Его губы снова предали его этой ночью, когда он рефлекторно согласился на неподобающее предложение. Казалось, разум понимал, как следует действовать, но тело категорически отказывалось подчиняться. И, чтобы усугубить ситуацию, его руки уже были распростёрты, как будто призывая её.

Ему понадобилось всего мгновение, чтобы восстановить самообладание и начать корректировать свое поведение, но было уже поздно, так как Роза без колебаний обвила руками его шею и заключила в объятия. Он почувствовал прикосновение её щеки к своей, ровное движение её груди, прижатой к его телу, и мягкость и тепло её изгибов, касающихся его. Когда она была так близко, он уловил аромат её волос, напоминающий аромат трав Эренфеста. Её мана, подобная нежным лучам солнца, смешивалась с его, создавая устойчивую, осциллирующую волну, и он чувствовал, как она проникает глубоко в его тело. Его сердцебиение участилось, гремело в ушах, и все эти ощущения настолько захлестнули его, что он не мог ясно мыслить.

Что ему делать с руками? Обнять её в ответ? Не казалось разумным увеличивать площадь контакта, чтобы их мана еще сильнее могла взаимодействовать в этот момент. В его голове мчалась множество мыслей, все из которых были несколько неуместны. Поэтому он решил, что нужно чем-то отвлечься.

Он оглянулся вокруг, испытывая легкую панику, так как чувствовал приближение зимы. В этот момент его взгляд упал на волосы Розы, и он поспешно схватил прядь. Он обвил её вокруг указательного пальца, рассматривая отдельные волоски и наблюдая за их блеском и шелковистостью. Это немного успокоило его, поскольку он сосредоточился на ощущении её волос, а не на всём остальном.

Он вспомнил, что Роза жаждала немного похвалы, и, собравшись с духом для нового разговора, начал подбирать слова искреннего восхищения для неё. Однако, прежде чем он успел это сделать, Роза отстранилась и села рядом с ним.

Я слишком долго откладывал похвалу?

Он начал беспокоиться, что ее могла не устроить его медлительная реакция, но затем посмотрел на ее лицо. Роза слегка отвернулась от него, но даже так он увидел, что ее щеки залились ярким румянцем.

— Это было как-то иначе, чем обычно... — пробормотала она себе, застенчиво прикрывая лицо руками. Раздвинув пальцы, она взглянула на Фердинанда, сосредоточив внимание на его пальцах.

Он также посмотрел на них и заметил, что забыл отпустить ее волосы. На освобождение пряди ушла всего секунда, и он начал заикаться в своем оправдании, с легким дрожанием в голосе. 

— Я не знал, как ответить, прости... — Обратив взгляд к ней, он замолчал, заметив, как она покраснела с головы до ног, а рот слегка приоткрылся.

Совершенно смущенная, Роза торопливо встала со своего места и склонила голову в странном поклоне. 

— Спасибо, что удовлетворил мою странную и эгоистичную просьбу, — сказала она. Затем, не дожидаясь ответа, она поспешно убежала к себе в комнату.

В любом другом случае он счел бы это довольно грубым, но на этот раз испытал некоторое облегчение от того, что она первой отступила.

Он прикоснулся к лицу и ощутил, как оно горит; пульс продолжал грохотом звучать в ушах, а дыхание оставалось прерывистым.

Юстокс и Экхарт раньше говорили, что она благоволит ему, но Фердинанд не был склонен полностью верить их утверждениям. Хотя она относилась к нему с добротой и большой заботой, он не мог убедить себя, что она испытывает к нему симпатию. Конечно, боги заставили её исполнять свои задачи; было почти невозможно поверить, что он действительно может кому-то нравиться.

Его опыт с Вероникой и женщинами из её фракции убедил его в том, что он не настолько наивен, чтобы поверить, будто рафель когда-либо расцветет для него.

До сегодняшнего дня ему казалось невозможным это осознать: Роза попросила обнять его и получить слова поддержки. Никто не стал бы просить об этом человека, который не вызывает симпатию. Просить об этом было бы ошибкой и глупостью, так как многие восприняли бы это как приглашение встретить зиму. Ни одна дворянка не была бы настолько глупа, чтобы совершить такую ошибку, особенно та, кто заявляет, что станет аубом в будущем.

Откинувшись в своем кресле и готовясь ко сну, он вновь и вновь прокручивал в голове сцену, вспоминая те чувства, которые испытал, когда она прижалась к нему. Было приятно погрузиться в эти воспоминания, но такие фантазии не могли длиться вечно. Он глубоко вздохнул, напоминая себе о делах, которые ожидают его завтра.

По правде говоря, он не возражал бы, если бы она осталась рядом, и желание задержать её отъезд росло в его сердце. Возможно, предстоящее расставание, которое должно было произойти на следующее утро, слегка затуманивало его рассудок, пока он строил планы на завтрашний день.