Фердинанд — Первый день моей новой жизни

Власть книжного червя - Посланница Дрефангуа Том 1.0 Глава 2.0

Квинта часто стоял у окна, наблюдая за тем, что происходило снаружи. Это было его единственным развлечением, единственным источником перемен в его жизни.

В дворце детям с рождения внушали, чем им предстоит стать. Квинта понимал, что его судьба — стать магическим камнем, и принимал это без жалоб, потому что ничто другое ему было неведомо.

Он прислонился к окну, надеясь облегчить жар, который стал его частым спутником. Раньше слуги неизменно давали ему камни, чтобы унять боль, но в последнее время они делали это все реже. Неприятные ощущения усиливались, но на любые жалобы или просьбы о дополнительных камнях он получал лишь уклончивые ответы.

— Скоро ты выполнишь свое предназначение, больше камней не понадобится, — отвечали они. У него не оставалось выбора, кроме как смириться с этим, ничего другого он сделать не мог.

Единственным человеческим общением, которое он получал, были визиты слуг, приходивших, когда нужно было его искупать, переодеть или накормить. И даже тогда разговоры были ограничены временем и терпением слуг. Он был так лишён развлечений, что вслушивался в разговоры, доносившиеся из-за пределов его комнаты: горькие споры и печальные крики были его обычными спутниками. Однако он уже смирился с тем, что это является нормой.

Его распорядок был настолько однообразным, что дни сливались в одно целое. Запах, временами пронизывающий дворец и застилающий его сознание, часто затруднял восприятие отдельных дней, но он не мог жаловаться.

И вот, в один из таких обыденных дней, раздался стук в дверь.

Он взглянул на дверь с недоумением. Время было неподходящим для визитов слуг — он точно знал, когда они обычно приходят, и это время было еще далеко.

Дверь медленно открылась, и за ней появился один из его слуг. Лицо его было искажено выражением, которое он не мог сразу понять, но оно явно отличалось от обычной бесстрастности. Он жестом пригласил его подойти к двери.

— Тебя вызвал важный гость, пожалуйста, ведите себя наилучшим образом, — сказал его слуга, по лицу которого стекали капли воды. Он только что искупался? — подумал Квинта. Но прежде чем он успел спросить, в дверях появилась женщина.

Ее глаза напоминали ему луну своим золотистым оттенком, а волосы были цвета ночного неба. Эти сияющие локоны вызвали у него невольный вздох восхищения. Как яркие звезды в ночи, её волосы и руки были украшены магическими камнями, и он никогда не подозревал, что их они могут выглядеть столь изысканно. Она была одета в одежды, которые выглядели необычно, совсем не похожие на те, что носил он или его слуги, или даже на наряды принцесс, которых он видел изредка.

Она смотрела на него с выражением, которого он никогда раньше не видел. Новыe выражения часто были сложны для понимания. Ему говорили, что задавать вопросы, когда кто-то демонстрирует новое выражение, было невежливо, и поэтому, когда он сталкивался с новыми эмоциями, он часто чувствовал беспокойство. Однако выражение этой женщины не вызывало у него тревоги. Напротив, ему хотелось увидеть его еще раз и спросить ее, что оно означает.

Она присела, чтобы встретиться с ним глазами, и сладкий аромат, отличающийся от приторного запаха дворца, к которому он привык, тут же опустился вместе с ней. Её близость заставила его лицо разгореться, а сердце забиться учащенно по неизвестной причине.

— Мне поручено увезти тебя отсюда. Могу я узнать твое имя? — спросила она мягко. Её голос был успокаивающим, несмотря на неожиданный смысл её слов.

Квинта занервничал и посмотрел на своего слугу, который только кивнул в ответ.

— Мои слуги зовут меня Квинта, — наконец ответил он, предполагая, что это и есть тот ответ, который она хотела услышать. Её выражение лица слегка изменилось, и в глазах появилось то, что он воспринял как грусть.

— Понятно. Ну что ж, Квинта, теперь я буду ухаживать за тобой. Я буду обучать тебя всему, чему ты захочешь научиться. Через три дня твой отец заберет тебя отсюда в твой новый дом.

Квинта не мог поверить своим ушам. Сколько себя помнил, он всегда желал оказаться на свободе, но никогда не осмеливался озвучивать эти желания. Ему было предначертано стать магическим камнем, и он не смел мечтать о чем-то большем. На мгновение он задумался, не сон ли это, но ему было сложно даже представить, что он смог бы выдумать такую загадочную женщину.

— Неужели? — наконец ему удалось прошептать, глаза его светились надеждой. Женщина посмотрела на него, в её взгляде была невыразимая теплота. — Ты сможешь жить так, как захочешь. У тебя будет свобода следовать своему сердцу, найти мечту и построить собственную жизнь, это я тебе обещаю, Фер... — Она запнулась на последнем слове, но быстро оправилась. — Обещаю тебе.

Именно в тот день жизнь Квинты изменилась навсегда. Женщина принесла одежду, похожую на ту, что носили его слуги, и начала его обучать. Он был в полном восторге, потому что она отвечала на все его вопросы; она никогда не выглядела раздосадованной или сердитой.

— Что это за выражение на вашем лице? О чем оно говорит? — спросил он, оставшись с ней наедине в своих покоях.

— Это улыбка, она обычно выражает радость или доброту, — сказала она, улыбаясь.

— Что такое радость или доброта? — спросил он, растерянно задержав взгляд на её устах. Было в её ответе что-то, что вызывало в нём непонятное смятение, словно слова, которые она использовала, оживали, окружая его непонятным непроницаемым туманом. Улыбка на лице девушки слегка угасла, что заставило его на мгновение почувствовать страх, будто в комнате погас свет, оставив его в абсолютной тьме. Но она мягко присела рядом, и её улыбка вновь засветилась, прогоняя мрак его сомнений.

— Это сложно объяснить, возможно, тебе потребуется время, чтобы понять, — сказала она. — Но я могу показать, чтобы ты смог это однажды осознать.

— Хорошо, я постараюсь изо всех сил, — нервно кивнул Квинта. Он не хотел её сердить или раздражать.

Внезапно она обняла его и нежно запустила пальцы в его волосы, мягко гладя.

— Это доброта, — объяснила она. — Она заключается в том, чтобы сделать что-то, что облегчит беспокойства другого, не размышляя о собственной выгоде.

Сердце Квинты забилось сильнее, и его лицо стало невыносимо горячим. Это было похоже на момент, когда его мана начинала закипать, но в то же время было чем-то совершенно другим. Он ощущал тепло и мягкость женщины, её аромат полностью окружал его. В ушах у него звучал стук собственного сердца, и его тело инстинктивно напряглось от неожиданности. К счастью, женщина отпустила его, и он остался стоять в полном оцепенении. Его разум оказался сильнее затуманен, чем от обычного аромата дворца, наполнявшего его покои, и по какой-то причине он почувствовал, что ему потребуется время, чтобы понять смысл доброты. После её объяснения в его голове возник только один вопрос.

— Как вас зовут? — спросил он, слегка смутившись.

Её глаза на мгновение расширились, но затем она снова улыбнулась и ответила: "Ты можешь звать меня Роза".

Роза, я запомню это имя навсегда. Другие слуги никогда не делились с ним своими именами, хоть он их и не спрашивал. Это было первое имя человека, который, казалось, смотрел на него искренне, и лишь это осознание наполнило его грудь теплом, которое он никогда прежде не испытывал. Он почувствовал, как его лицо озарила улыбка.

Неужели это и есть счастье? — подумал он про себя.

В течение нескольких дней он продолжал задавать вопросы, а Роза терпеливо отвечала на них. Она также делилась новыми знаниями, вызывая в нём восхищение. Роза рассказывала о временах года, магии, богах и природе, обещая однажды показать ему всё это. Она объясняла смену сезонов и терпеливо отвечала на все его вопросы о переменах, которые он наблюдал за окном. Все невысказанные вопросы, которые он держал в себе, постепенно находили ответы, и Роза никогда не показывала ни раздражения, ни гнева.

Когда приносили его еду, ей также подавали еду, и она всегда ела с ним в его покоях. Он никогда не думал, что совместная трапеза может наполнить его таким счастьем.

Когда наставало время ложиться спать, его не покидала тревога: он боялся, что когда он проснется — её уже не будет рядом. Из-за этого страха он начал дрожать, когда она укладывала его в постель в их первую совместную ночь.

Когда она спросила, в чем дело, и он поделился своим страхом, она лишь улыбнулась и присела на его постель. Поглаживая его по волосам, она пообещала разбудить его утром, но ее слова не могли развеять тот ужас, который бурлил в его душе.

Увидев это, она медленно заговорила странным образом. Когда он спросил, что она делает, она ответила, что поет ему колыбельную. Спокойствие в её голосе было настолько завораживающим, что он хотел слушать её вечно. Она пообещала спеть ему песню, которая подарит сладкие сны.

О Шлафтраум, О Кунцзил

Спой мне колыбельную,

Уведи меня в свой мир

В самый светлый, тихий стан

В самый ласковый покой

Что хранит твой храм

Нарисуй мне дивный сон

Не виданный до сих пор

Самыми живыми красками

Будоражащими взор

Пусть я утром пробужусь

Под Богини Света ликом

Когда она начала петь, маленькие огоньки стали опускаться на него. Он медленно погружался в сон, пока она нежно гладила его по волосам. Всё оказалось так, как она обещала: той ночью ему снились приятные сны. На следующее утро, когда она пришла разбудить его, он не смог удержаться и улыбнулся от счастья.

— Очень хорошо, ты быстро учишься, — говорила она, когда он применял полученные знания.

Её слова всегда вызывали у него прилив тепла, заставляя его лицо и уши пылать, а сердце биться быстрее. Он мог лишь кивнуть в ответ, не имея смелости сказать хоть что-то. Он задумывался о том, чтобы спросить её об этих странных чувствах, но не был уверен, что сможет описать их словами. Мысль о вопросе лишь усиливала жар на его лице. Он решил задать его позже, когда, возможно, привыкнет к этим новым ощущениям.

Она обучала его всему: о внешнем мире, дворянском обществе, дворянских приветствиях, доме его "отца", его новом доме.

— Я отправлюсь с тобой наружу и позабочусь о том, чтобы ты получил все необходимые знания для того, чтобы стать достойным кандидатом в герцоги, — сказала она в день встречи. Опускаясь на колени, чтобы оказаться на уровне его глаз, она добавила: — Я буду с тобой в комнате, так что не волнуйся, просто делай так, как я тебя учила. Я уверена, что у тебя все получится, я верю в тебя.

Квинта знал, что нервничает: ведь это был не только его первый выход за пределы комнаты, но и первое взаимодействие с кем-то, кроме слуг. Роза особенно подчеркивала, что он должен относиться к отцу с уважением, и предупреждала, что рядом с отцом может быть кто-то еще. Единственное, что ему оставалось — полагаться на наставления Розы и надеяться, что он не совершит ошибок.

Его нарядили в более тяжелую одежду, к которой он не был привычен, но после некоторой практики освоился со своим новым одеянием. Полный решимости не огорчить Розу, он знал, что не имеет права на провал. И вот, когда настало время встречи, сопровождаемый Розой, он направился к залу переговоров.