Фердинанд — Сожаления
Словно завеса спала с разума Фердинанда в ту ночь, когда воспоминания, которые прежде были сокрыты, начали всплывать. В самые мрачные моменты, когда ему казалось, что его жизнь висела на волоске, его спасала девушка, выходившая из клубка золотой нити. Он был слишком слаб, чтобы двигаться или даже задавать вопросы этой девушке. Всё, что он мог, — это наблюдать, как она держит его в своих руках и действует быстро и ловко, чтобы помочь ему. Будь то яд, раны или недостаток маны, она всегда знала, как ему помочь.
— Прости меня, Фердинанд. Я ничего не могу сделать, чтобы облегчить твою боль. Если бы только я могла помочь тебе больше... Видеть тебя страдающим почти невыносимо, — говорила она, поддерживая его в своих руках, ожидая, пока он восстановится. Её лицо нависало сверху, когда она наблюдала за ним, слёзы наполнили её глаза, подобные луне, а её тёмно-синие волосы струились вокруг Фердинанда.
Когда Фердинанд немного приходил в себя, он спрашивал, кто она и откуда пришла. С каждым разом эти вопросы, казалось, причиняли ей всё больше боли, потому что она не могла ответить. Она садилась рядом с ним, пела ему, нежно перебирая его волосы. Слёзы постоянно текли по её лицу, и вокруг неё всегда витала грусть.
Во время последней встречи перед тем, как погрузиться в сон, Фердинанд протянул Розе руку, прося: — Не покидай меня, Роза... — Его глаза потяжелели, когда в зал восполнения вошел его отец. Последнее, что Фердинанд успел увидеть, — как девушка поднялась навстречу его отцу.
* * * *
Фердинанд пробудился от снов, или, вернее сказать, воспоминаний, когда Юстокс разбудил его. Это был второй колокол следующего дня, и они всё ещё находились в ездовом звере Розы.
Он тяжело вздохнул, чувствуя себя еще хуже, чем вчера. Он повел себя грубо с Розой, которая помогала ему и продолжала это делать, но всё же позволил своей паранойе взять верх. Юстокс должен был указать ему на это прежде, чем он продолжил бы неуважительно относиться к своей будущей невесте. Он мог лишь надеяться, что его поведение до этого момента не вызовет у неё отвращения. Эти воспоминания, которые он восстановил, лишь добавляли вину и сожаление, и ему требовались все силы, чтобы не побежать к ней прямо сейчас, чтобы извиниться. Однако Юстокс был прав, ему стоило подождать, чтобы увидеть, будет ли она готова поговорить с ним.
Фердинанд, Юстокс и Экхарт приготовились к новому дню, и вскоре из своей комнаты вышла Роза. Фердинанд почувствовал, как его сердце похолодело, когда она, не обращая на него внимания, направилась прямо к Юстоксу. Она начала перечислять, что ей понадобится для завтрака, и снова передала ему свой амулет.
Юстокс бросил на Фердинанда несколько тревожных взглядов, прежде чем кивнуть и приготовиться отправиться обратно в общежитие. Фердинанд сел за стол, держал голову в руках и смотрел на пол, ощущая её холодное отношение к себе.
Конечно же, она ненавидит меня. Удивительно, что она терпела меня так долго... Он привык к тому, что женщины смотрят на него с презрением, но по какой-то причине на этот раз это наполнило его отчаянием.
— Фердинанд... — Он резко поднял голову, услышав, как Роза его окликнула. Она смотрела на него свысока, и на её лице отражалась внутренняя борьба различных чувств.
Он затаил дыхание, не зная, что она скажет дальше. Она села рядом с ним и посмотрела за его спину, где стояли его последователи.
— Возможно вам нужно это, милорд? — Юстокс подошел, протягивая несколько блокирующих звук магических инструментов. Роза улыбнулась ему и, не колеблясь, взяла один из них. Фердинанд, в свою очередь, взял другой.
Он снова повернулся к Розе, ожидая увидеть на её лице отвращение, но вместо этого заметил выражение смущенной неуверенности. Она начала немного ерзать, не в силах встретиться с ним взглядом, и наконец заговорила.
— Фердинанд, о вчерашней ночи... — начала она.
— Прощу прощения, — перебил он, наклоняя голову. Вина и сожаление, что он держал в себе, начали просачиваться наружу. — Я вошел в вашу комнату без разрешения, грубо обошелся с вами, хоть вы и помогали мне, и пытался смешивать ману, хотя не имел на это права. Я вел себя как дурак... Пойму, если после встречи со мной вы почувствуете неприязнь...
Обычно он никогда не извинялся; его не волновало, если он сожжет мосты с теми, кто его не любил, но с Розой мысль о том, что она может больше не захотеть его видеть, наполняла его неизвестным ранее страхом. Он нерешительно поднял глаза, чтобы увидеть реакцию Розы, когда она протянула руку к его подбородку.
— Пожалуйста, подними голову, чтобы я могла смотреть тебе в глаза, когда говорю. —Фердинанд на мгновение подумал, что она хочет увидеть его отчаяние, но выражение на её лице говорило об обратном. Она была полна глубочайшего сострадания и лёгкой печали, когда начала говорить снова.
— Признаюсь, я немного раздражалась из-за твоего недоверия ко мне, несмотря на всё, что я делаю. Однако я никогда не буду обижаться на тебя из-за этого. У тебя есть веские причины поступать так, как ты поступаешь, и я не стала бы просить тебя изменить то, что ты не в силах изменить. Я знаю тебя, но ты не знаешь меня, и вполне естественно, что ты относишься ко мне с осторожностью. Это не делает тебя плохим человеком и не отталкивает меня. Я никогда не стану ненавидеть тебя за это. Пожалуйста... не делай такое выражение лица. Она начала ласково гладить его по щеке, стремясь разгладить морщины на его лбу.
Она не находит мою черствость отталкивающей? Понятно... В ответ на её слова Фердинанд почувствовал, как его сердце забилось сильнее, а внутри зажглось нечто неуловимое. Всю жизнь ему твердили, что его холодность и безразличие не снискали бы ему благосклонности у женщин, поэтому знание, что кто-то прощает его обычное поведение, наполнило его странным чувством счастья. Он никогда не встречал никого, кто так понимал бы его истинную природу; Фердинанд отвернулся, стараясь успокоиться.
Роза в ответ начала тыкать пальцем в его щеку:
— Ты смущён?
Он нахмурился и бросил на неё взгляд.
— Нет, я не смущён, — ответил он.
Она хихикнула, но тут же приняла более строгий вид:
— Я крайне недовольна тем, что ты вошёл в мою комнату без разрешения. Никогда не пытайся так подкрасться к леди! Если бы ты не был моим женихом, я бы испугалась... Однако я должна извиниться за свою реакцию на твоё поддразнивание. Прости, что сбила тебя с ног, удерживала и направила ману в обе твои руки... — Она замолчала, поскольку румянец на её лице стал невыносимо ярким. Она закрыло лицо руками, безуспешно стараясь скрыть своё смущение.
Фердинанд снова ощутил, как внутри него закипает жар и разгорается страсть при воспоминании о событиях прошлой ночи. Он прикрыл лицо рукой и отвернулся от её милого смущенного лица.
— Я вошёл в вашу комнату без разрешения. Вы могли бы напасть на меня или сделать со мной что угодно . Всё, что вы тогда сделали, было... оправдано.
Он почувствовал, как его лицо начинает гореть, когда закончил свою фразу.
Он бросил взгляд на Розу, которая теперь играла со своими волосами, прикрывая ими рот.
— Я... поняла... — Фердинанд не мог увидеть её лица, но чувствовал, что она скрывает на лице выражение облегчения, на её губах играла улыбка.
Внезапно у двери раздалось фырканье; Фердинанд обернулся и увидел Юстокса, согнувшегося и прикрывающего рот рукой, чтобы скрыть своё веселье. Очевидно, служащий решил остаться в комнате, чтобы наблюдать за их взаимодействием. Экхарт стоял, повернувшись к стене, сжимая что-то в руке.
— Юстокс! — прошипел Фердинанд, гневно краснея от смущения.
— Прошу прощения, господин, я задержался, чтобы убедиться, что вы извинитесь должным образом. Но подумать только, она... пффт — он больше не мог сдерживать смех и начал открыто смеяться. Юстокс вытер несколько слезинок, появившихся в уголках его глаз, как только закончил свою мысль. — Она весьма смелая, господин. Она прекрасно вам подходит, я так рад за вас.
Роза обхватила голову руками, пряча лицо в смущении после замечания Юстокса.
— Просто иди уже и достань те ингредиенты, Юстокс, — распорядился Фердинанд, раздраженно ущипнув переносицу. Юстокс немедленно удалился, стараясь избежать гнева своего господина.
* * * *
Когда Юстокс вернулся, Роза начала готовить завтрак. Оказалось, что она собирается приготовить для всех некий "киш", поэтому попросила помощи. Фердинанд наблюдал, как она объясняла, какие ингредиенты нужно нарезать, и даже попросила его вместе с Юстоксом сделать импровизированную печь для приготовления блюда. Печь была странного дизайна и требовала значительного количества маны, но работала так, как задумано, что Роза считала успехом. Процесс готовки удивительно напоминал смешивание, поэтому Фердинанду он доставлял удовольствие.
Он начал гораздо больше понимать Розу, находясь рядом с ней: она легко давала указания и открыто улыбалась, когда их взгляды встречались; в отличие от любого дворянина, которого он когда-либо встречал, все её эмоции были как на ладони и она окружала всех своей теплотой. Такие качества для большинства дворян были бы слабостью, и Фердинанд обычно лишь посмеялся бы над такой глупостью, но с ней он не мог не ощущать влечения к её улыбке, смеху и искренности.
Когда киш был готов, они все сели за стол, чтобы поесть. Плод их совместного труда оказался на удивление вкусным, и он заметил, что наслаждается трапезой гораздо больше, чем обычно.
— Очень вкусно, — заметил он, ощущая, как уши начинают гореть, и добавил: — Вижу, что Куококалура даровала вам свое благословение...
Он бросил взгляд на Розу, чтобы увидеть её реакцию на его похвалу, и заметил, что её глаза буквально светились нежным блеском. Её ресницы едва заметно трепетали, когда она моргала, улыбка излучала глубокую привязанность, а щеки были слегка окрашены в благородные цвета Гедульрих.
— Спасибо, я рада, что тебе понравилось, — ответила она своим мягким голосом. Он был вынужден отвернуться, так как был уверен, что Кунцзил играет с ним шутки, когда он смотрит на неё. Сердце начало биться слишком быстро, и ему пришлось взять себя в руки, сделав глубокий вдох.
Экхарт смотрел на Фердинанда с широко раскрытыми глазами, а Юстокс хитро улыбался. Обычно Фердинанд бы отругал своих последователей, но, к их счастью, Грамматур, казалось, покинул его в этот момент, и всё, что он мог сделать, — это дрожащей рукой доесть свой завтрак.
Возможно, я ещё не полностью оправился после вчерашнего нападения... Он задумывался, не зная, что делать с этими странными новыми симптомами. Учебник, в котором подробно описывались атаки танисбефалена, не упоминал эти специфические симптомы, поэтому он решил позже обратиться к своей книге Местионоры.
Примечания:
Куококалура — бог кулинарии
Кунцзил - богиня искусства
Грамматур - богиня языка