Больше нет славы

Поле все еще пребывало в оцепенении после атаки. Костры потрескивали в тесных кругах, знамена безвольно свисали без ветра, а разведчики скользили, как призраки, сквозь сгущающиеся сумерки. Маршал Дарет приказал армии остановиться и разбить лагерь на равнине, установив плотный периметр и выслав вперед всадников, чтобы подтвердить то, что и так было очевидно.

Ему не нужны были разведчики. Еще до их возвращения правда была ясна: над крепостью, которую покинул Ронан, теперь развевались знамена Зверолюдей.

Командный шатер был установлен быстро, брезент с треском встал на место под натиском дюжины помощников. Ронана и его выживших офицеров привели под усиленной охраной, но Дарет отослал всех прочь. Ему не нужны были зрители. Мальчишка сначала ответит перед ним.

Внутри остался только Ронан. Он напряженно стоял в центре, его взгляд метался от пустых стульев к пологу палатки, который закрылся за последним солдатом. Маршал Дарет опустился на стул напротив него, сложив руки в латных рукавицах на походном столе.

Ронан пытался выглядеть собранным, но это давалось ему с трудом. Его плечи были напряжены, спина жесткая. Одежда перепачкана грязью, сапоги наполовину расшнурованы. Впервые за несколько недель он выглядел именно тем, кем и был — мальчишкой, нарядившимся командиром.

Дарет молчал. Он просто смотрел.

Тишина затянулась настолько, что Ронан неловко переступил с ноги на ногу.

Затем Дарет заговорил, его голос был низким и холодным.

— О чем ты думал, мальчишка?

Ронан тяжело сглотнул, но поднял подбородок.

— Прибыл гонец. Сказал, что Вторая армия под ударом. Я... я собрал людей на помощь. Вот и все. Мы бросились на выручку королевской армии. Я думал, мы поступаем правильно.

Снова никакой реакции.

Ронан продолжил, стараясь говорить ровно.

— Мы бежали полчаса. Увидели дым. Огонь. Затем увидели фигуры в черном — теперь я понимаю, что это были гражданские мантии — но издалека они выглядели как вражеские разведчики или заклинатели. И виверна... — Его голос дрогнул. — Когда я увидел ее, я подумал, что они выпустили Зверя. Я думал, это ловушка.

Дарет даже не моргнул.

— Я не хотел нападать на наших собственных людей, — поспешно добавил Ронан. — Мы лишь хотели помочь. Я — мои люди — они последовали за мной, потому что верили, что мы спасаем фронт.

Дарет слегка откинулся назад, кожа его плаща скрипнула. Он по-прежнему молчал.

Ронан заколебался, затем опустил глаза.

— Я знаю, как это выглядит. Но клянусь честью дома Эшфорд, у меня не было дурных намерений. Я просто... я думал...

Он замолчал. Слова казались слишком ничтожными.

На другой стороне стола глаза Дарета блеснули, как закаленная сталь.

— Ты хоть понял, что натворил? — произнес маршал низким, холодным голосом. Не криком. А лихорадочным, острым шепотом. — Держу пари, ты думаешь, что мы сможем списать это на недоразумение. Держу пари, ты думаешь, что гражданские, которых растоптала твоя кавалерия, — это просто сопутствующий ущерб. Что виверна, которую твои люди чуть не убили, — это просто оплошность.

Он слегка подался вперед, не разрывая зрительного контакта. Карты на столе смялись под его латными рукавицами.

— Держу пари, ты думал, что твое имя защитит тебя. Что слова «дом Эшфорд» — это какой-то щит. Но позволь мне прояснить тебе кое-что, мальчишка: когда ты втягиваешь это имя в позор, ты не защищаешь его — ты пачкаешь его.

Ронан открыл рот, чтобы ответить, но Дарет не дал ему такой возможности.

— Твои намерения ничего не значат, — прошипел он. — Твое невежество — еще меньше. И раз уж никто другой не хочет объяснять тебе, как все устроено на войне, позволь мне оказать тебе эту любезность.

Он встал.

Движение было внезапным, и прежде чем Ронан успел отреагировать, бронированная рука Дарета опустилась, как молот.

Пощечина треском разнеслась по палатке. Голова Ронана дернулась в сторону, за ней последовал веер брызг крови: нос сломался с хрустом. Он застонал и упал на одно колено, одной рукой ухватившись за край стола, а другой зажав лицо.

— Урок первый, — холодно сказал Дарет, нависая над ним. — Ты, может, и наследник. Но ты не герцог. Ты не король. А здесь я — единственный закон, имеющий значение. Так что не думай, что я не могу тебя тронуть.

Ронан заскулил, его дыхание вырывалось короткими толчками, кровь капала сквозь пальцы.

Дарет не дрогнул. Он плюнул на землю рядом с мальчишкой.

— Урок второй, — продолжил он. — Ты не заслуживаешь этого титула, но ты его сохранишь. Я об этом позабочусь. Потому что королевству нужен наследник Эшфорда. Даже если этот наследник — тупой маленький засранец, который едва не стоил нам больше, чем он когда-либо сможет осознать.

Он слегка повернулся к пологу палатки, его голос теперь стал тише, почти задумчивым.

— А поскольку ты везучий ублюдок... тебе выпала честь посмотреть урок третий.

Его голос стал резче.

— Приведите его.

Полог открылся. Пара стражников с суровыми лицами втолкнула внутрь Стива из Редлейна. Его пальто все еще было покрыто инеем, меч отстегнут, а на лице читалось замешательство, пока его глаза привыкали к свету костра.

Он моргнул, затем нахмурился при виде открывшейся перед ним картины.

— Подождите... что? Ронан? Что случилось? Вы что, не знаете, что он наследник Эшфорда и...

Дарет двинулся без единого слова. Одно плавное движение. Никаких колебаний. Он повернулся, схватил кинжал со стола и вонзил его в горло Стива.

Лезвие пробило кожу и дыхательное горло с мокрым хрустом. Стив отшатнулся назад, широко раскрыв глаза, его руки метнулись к ране, когда кровь брызнула на стену палатки. Он ахнул — попытался заговорить — но вырвалось лишь сдавленное бульканье.

Он рухнул на колени. Затем на пол. Дергаясь.

Ронан уставился на него, ошеломленный, дыхание застыло у него в горле. Ему потребовалась секунда, чтобы по-настоящему понять, что произошло. А когда понял, что-то в нем сломалось.

Он с криком вскочил на ноги, спотыкаясь, бросился к Стиву, протягивая к нему руки, словно мог это остановить.

— Стив—!

Но латная рука Дарета встретила его на полпути.

Жестокий удар тыльной стороной ладони обрушился на лицо Ронана, снова отбросив его на пол. Его челюсть ударилась о камень, зубы лязгнули.

— Урок третий, — холодно произнес Дарет, стоя над ним; его голос звучал как гравий. — Как представитель высшей знати, ты никогда не признаешь своих неудач перед другими. А если ты и совершил ошибку — значит, ты ее не совершал.

Ронан заскулил; одна его рука дрожала, когда он попытался сесть. Его взгляд метнулся обратно к трупу Стива, и на глаза навернулись свежие слезы.

— Видишь своего друга Стива? — Дарет указал на тело лезвием, с которого все еще капала кровь. — Он был твоим заместителем. Это делает его ответственным. Он скормил тебе ложную информацию. Он заявил, что Вторая армия под атакой. Он не проверил донесения. Такова официальная история. Ты понимаешь?

Ронан не ответил. Он не мог. Его грудь судорожно вздымалась от поверхностных вдохов.

Дарет шагнул вперед, схватил Ронана за воротник и приподнял ровно настолько, чтобы заставить его смотреть в глаза.

— Ты понимаешь? — прорычал он.

Ронан неистово закивал, слезы текли по его щекам.

— Д-да... да, я понимаю...

— Хорошо. — Дарет толкнул его обратно. — Запомни это. Он лежит на земле только потому, что тебе повезло родиться удачливым. Потому что у твоего отца было больше власти, чем у его. Вот и все, что нужно для выживания, мальчик. Кровь и имена.

Ронан пополз к Стиву: руки тряслись, горе и вина душили его. Он не смел больше произнести ни слова.

Дарет смотрел на него сверху вниз с открытым отвращением.

— Вы все должны быть повешены, — сказал он. — Вы убили сегодня триста двадцать четыре невинных человека. Гражданских. Некомбатантов. И, блять, пырнули мою виверну.

Он подошел к столу и взял запечатанное письмо. На воске красовался королевский герб. Без всяких церемоний он бросил его к ногам Ронана.

— К твоему счастью, — сказал он пустым голосом, — ты чертовски удачливый ублюдок. Это пришло от герцогини Лилианы, завтра ты покидаешь фронт.

Письмо с тихим шлепком упало на окровавленный пол рядом с вытянутой рукой Стива.

Дарет повернулся к выходу из палатки.

— Стража. Лишите его командования. Приведите его в порядок. Я напишу отчет.

Он остановился у полога и заговорил, не оглядываясь.

— А если он раскроет рот перед кем-нибудь, кроме меня, до своего отъезда... сломайте ему челюсть.

Затем он ушел, и Ронан остался один.

На холодной земле, окровавленный и сломленный, рядом с другом, который умер за ошибку, которую ни один из них не был обучен пережить.

Полог палатки с шорохом закрылся за Даретом. Воцарилась тишина: густая и абсолютная.

Ронан не двигался. Не мог. Кровь на его губах засохла и стала липкой, в голове звенело эхо стали и неудачи. Его дыхание вырывалось поверхностными, рваными всхлипами. Рядом с ним остывало тело Стива.

Между ними лежало письмо.

Долгое время Ронан смотрел на печать. Герб Эшфордов, вдавленный в воск. Последняя насмешка над тем, кем он все еще являлся.

Его пальцы дрожали, когда он потянулся к нему.

Он сломал печать онемевшими руками и развернул пергамент. Слова были четкими, написанными рукой его мачехи — элегантными, контролируемыми, безошибочно узнаваемыми.

Лорду Ронану из Эшфорда,

Тебя ожидают в цитадели без промедления. Герцог Велмир попросил немедленно провести помолвку. Я согласилась. Свадьба состоится в течение этого месяца.

Гости уже в пути.

Надеюсь, ты сделаешь надлежащие приготовления.

— Герцогиня Лилиана из Эшфорда

Ронан прочитал эти строки дважды. Трижды. Затем он позволил письму выскользнуть из пальцев. Оно спланировало на пол, как нечто легкое и бессмысленное, и приземлилось в лужу крови Стива.

Он стоял на коленях в тишине, рядом с мертвым другом, разбитым командованием и будущим, которого он больше не хотел.

--::--

Костры в крепости все еще дымились.

Каменные стены, темные от старой крови и отблесков огня, возвышались над небом, как сломанные зубы. На их вершине стоял Урсин — безмолвный, огромный, неподвижный. Его белый мех шевелился на холодном ветру, золотая броня на груди ловила лучи солнца.

Он посмотрел вниз.

Никаких тел. Никакого сопротивления. Только тишина. Человеческая твердыня, полностью целая... и брошенная.

Позади него ждал боевой отряд Медведелюдей. Десятки на стене. Сотни внизу. И тысячи тянулись вдоль перевала, как извилистая горная река — Волколюди, Кошколюди, чешуйчатые собратья и десятки знамен, поднятых по ветру.

Ни один из них не издавал ни звука.

Взгляд Урсина медленно скользнул по пустому форту.

Несожженный. Неразрушенный. Оставленный в спешке.

Странно.

Послышались шаги — острые когти по камню. Один из его разведчиков низко поклонился: поджарый Рыселюд, на плаще которого все еще подсыхала кровь.

— Они сбежали, — сказал разведчик; в его голосе слышалось недоверие. — Даже не дав боя. Весь гарнизон покинул стены и бросился на запад. В сторону долины.

Урсин промолчал.

Разведчик заколебался, затем добавил:

— Наши следопыты говорят, что они встретили человеческое подкрепление. Огромную армию из низин. Они не присоединились к ним. Они... атаковали.

Еще одна пауза.

— Своих же.

Взгляд Урсина не дрогнул.

Значит, хитрость? Жертвоприношение?

Он позволил ветру обдувать себя: на этой высоте он был свежим и резким. Запах дыма и масла все еще цеплялся за двор внизу. Люди бежали в такой спешке, что в кухнях все еще кипели котлы. Доспехи валялись разбросанными. Карты были приколоты к стенам.

Это не было похоже на отступление. Это было похоже на крах.

Он медленно повернулся, позволяя своему взгляду скользнуть на юг, за перевал, в долину за ним. Больше никаких каменных ворот. Никаких башен. Только дорога. Без баррикад. Открытая.

Дверь. И никто ее не охраняет.

Он заговорил тихо; его голос был глубоким, как старая земля.

— Что ж. Они оставили ворота нараспашку.

Позади него шагнул вперед более молодой Медведелюд: на полголовы ниже, хотя по меркам любой другой расы он все еще был огромным. Его мех был серо-бурым, рукавицы украшены племенными символами.

— Должно быть, это ловушка, — сказал молодой. — Ни одна армия не оставляет крепость нетронутой.

Урсин ничего не ответил. Просто смотрел на крепость под собой.

Затем, наконец, он произнес:

— Если это ловушка, то слабая. Из тех, что строятся на панике, а не на планировании.

Он спустился с зубчатой стены. Камень слабо застонал под его весом.

— Собирай боевые отряды, — приказал он. — Скажи шаманам-провидцам, чтобы готовили кровавое пламя. Мы выступаем.

— Но...

Взгляд Урсина обратился к нему: спокойный и безапелляционный.

— Мы выступаем.

Последовала тишина. Затем молодой Медведелюд глубоко поклонился.

— Да, Высокий Голос.

Плащ Урсина тянулся за ним, когда он шел вдоль стены, наблюдая за солнцем между горными пиками.

Люди оставили дверь открытой. Теперь они узнают, кто через нее пройдет.