Гниль в корзинке

Грейс стояла у арочного окна своей личной приемной, наблюдая, как туман испаряется с покрытых инеем крыш поместья. Бледный утренний свет лился на плиточный пол, ловя слабые серебряные нити на ее платье с высоким воротником: мягкий серый бархат, строгий, скромный.

Элин ушла за Кларой и Элен. Грейс настояла, чтобы они прибыли вместе. Вошли вместе. Выступили как единое целое.

Комната за ее спиной была тихой, но не пустой. Шестеро рыцарей, оставленных матерью, стояли вдоль стен: бдительные, безмолвные и всегда наблюдающие. Они носили черный и багровый цвета Эшфорда, но ни на ком не было придворной отделки. Это был не церемониальный эскорт.

Они были оружием. И они принадлежали ей.

Грейс скосила глаза.

— Эй. Высокий. Со шрамом на челюсти.

Рыцарь плавно шагнул вперед. Он не стал кланяться, просто почтительно кивнул. Шлем он держал под мышкой.

— Миледи.

— Вы так и не назвали мне свое имя.

Он встретился с ней взглядом, не дрогнув.

— Сир Кален. Эшфорд по крови, третья ветвь. Моя клятва была принесена непосредственно герцогине, а через нее — вам.

Грейс слегка склонила голову.

— Значит, вы в некотором роде мой... кузен?

— Да, миледи, — сказал Кален. — Дальний, но истиннокровный Эшфорд. Моя прабабушка была сестрой вашего деда.

Грейс приподняла бровь.

— Что ж, полагаю, это делает вас первым членом семьи, который мне действительно нравится. — Она сделала паузу, затем добавила с легкой усмешкой: — Кроме моей матери, разумеется.

Рыцарь никак не отреагировал, но она это увидела — мелькнувшую в глазах искорку веселья, тут же скрытую.

И это, больше чем все его слова, сказало ей, что именно за человек перед ней.

Взгляд Грейс задержался на нем, теперь уже с любопытством. Она чуть заметно склонила голову.

— И у вас нет проблем с тем, — спросила она спокойным, но испытующим голосом, — чтобы получать приказы от пятилетней девочки?

Кален не моргнул.

— Никаких, миледи.

— Правда? — надавила она.

— Воистину, — сказал он. — А почему они должны быть? Возраст — это мера времени, а не ценности. Неважно, сколько кому лет, важно лишь то, как он действует.

Он сделал паузу, затем продолжил с тихой убежденностью.

— И с того момента, как я прибыл... начиная с зала, банкета, прибытия леди Селиры... я ни разу не видел маленькую девочку.

Грейс ответила не сразу. Выражение ее лица не изменилось, но что-то за ее глазами сдвинулось. Оценивающе. Затем Кален добавил — его голос едва заметно повысился, не из неуважения, а просто сухо:

— Хотя для протокола... я бы все равно последовал за вами. Даже если бы вы были маленькой негодницей.

Грейс моргнула, всего один раз.

Он слабо улыбнулся, как человек, который точно знает, где проходит черта, и которому нравится на ней стоять.

— Я поклялся защищать семью. И более того, я посвятил свою жизнь герцогине. Эта клятва не зависит от миловидности или улыбок.

Он слегка поправил стойку, взгляд его был твердым.

— И вам следует знать... каждый рыцарь в этой комнате в какой-то мере является вашим кузеном. Дальним или нет. Ваша мать выбрала нас именно по этой причине.

Грейс приподняла бровь.

— Проверка?

— Урок, — ответил Кален. — Она верит, что кровь — это единственные истинные узы. Даже если они несовершенны. Даже если они спорят или сопротивляются. Кровь остается.

Его голос немного смягчился, и за его словами поселилось что-то уважительное.

— Мы — ваши. И мы не подведем ни ее. Ни вас.

Грейс наблюдала за ним еще мгновение, тишина между ними растянулась. Затем она снова повернулась к окну, свободно сцепив руки за спиной.

— Посмотрим, — тихо сказала она.

Кровь остается, подумала она. Звучит красиво. Даже утешительно. Как нечто такое, что кто-то мог бы поместить на фамильный герб или высечь на статуе. Но утешение — это не то, чему она доверяла.

Кровь остается, мысленно повторила она. До тех пор, пока не перестанет.

И все же... в Калене что-то было. Что-то непоколебимое. Не слепо преданное, а просто заякоренное. Она не доверяла ему. Не до конца. Но она также не чувствовала потребности осадить его.

Это уже прогресс.

Она провела пальцами по краю подоконника, ее взгляд скользил по поместью внизу.

Может быть, кровь и вправду остается, — подумала она.

А может, я просто еще не дала ей повода сбежать.

Тихий стук шагов достиг приемной как раз перед тем, как открылась дверь.

Первой вошла Элин: собранная, как всегда, ее руки были аккуратно сложены перед собой. За ней следовала Клара, вся легкость и энтузиазм, ее каштановые кудри подпрыгивали, глаза сияли. Она сразу же заметила Грейс и расплылась в улыбке, которая казалась почти слишком широкой для этой комнаты.

— Грейс! — сказала она, задыхаясь от волнения, словно они не виделись буквально вчера.

Грейс ответила ей коротким кивком, губы слегка изогнулись. Кто-то уже выпил слишком много чая.

Затем вошла Элен.

Она медленно переступила порог, ее движения были скованными, как будто она старалась не споткнуться о собственные ноги, что для Элен уже было подозрительным. Обычно она двигалась с солдатским равновесием, тихо и размеренно.

Грейс понадобилась ровно полсекунды, чтобы понять почему.

На Элен было платье.

И не просто какое-то платье. Бледно-лиловое, простое, но с изящной вышивкой на манжетах, и, несомненно, принадлежащее Кларе. Грейс узнала фасон. Ленту. Подол, который неловко высоко сидел на ногах Элен, словно был сшит не для ее роста и не для ее шага. Это было одно из старых платьев Клары, вероятно, предложенное с добротой и энтузиазмом. Элен носила его как плохо сидящую броню.

Грейс не стала это комментировать. Выражение ее лица не изменилось. Но внутренне?

Интересно.

Она сделала мысленную пометку. Не потому, что это было смешно — хотя немного было, — а потому, что это что-то значило. Элен согласилась его надеть. А это значило, что Клара попросила. А Элен согласилась.

Возможно, я не единственная, кто учится манипулировать людьми через привязанность, — с весельем подумала Грейс. Затем веселье углубилось, исказилось, стало более острым. Или, может быть, Клара всегда умела это делать.

Непрошеное воспоминание вспыхнуло в ее сознании. Клара в пекарне: бледная и застывшая, нож в дюймах от ее груди. То, как она посмотрела на Грейс в тот момент — не умоляя, не плача. Просто веря в нее. Без вопросов. Без колебаний. И Грейс шагнула сквозь пустоту, чтобы спасти ее.

Привязанность, — подумала Грейс, — это не просто слабость. Это оружие. В самом чистом виде. Самое обезоруживающее.

Она слегка прищурила глаза, в которых мелькнуло чуть больше, чем просто намек на розовый цвет, наблюдая, как Клара возится с рукавами Элен, поправляя складку ткани так, словно это было важнее дыхания.

Знала ли она, что делает? Даже тогда?

Клара улыбалась как весна и пахла как сахар, но она вполне могла оказаться самой опасной из них всех. Грейс моргнула. Затем нахмурилась.

Боги, — подумала она, — у меня начинается паранойя.

Клара — шестилетняя плакса, которая однажды упала со стула, потому что пыталась помахать бабочке на уроке вместе с Элен.

Она буквально ребенок, напомнила себе Грейс.

Она мысленно вздохнула.

— Идем? — спросила она ровным голосом, уже поворачиваясь к двери.

--::--

Селира стояла возле резных стеклянных дверей своего гостевого салона, свободно сцепив руки на талии. Свет, льющийся через высокие окна, был мягким и золотистым; он отражался от полированных серебряных подносов и хрустальных графинов, аккуратно расставленных на столе для позднего завтрака.

Комната была подготовлена с заботой — с ее заботой. Изящная композиция из темно-синих скатертей и свежих морских лилий из Велпорта украшала центр, в окружении тарелок с серебряной гравировкой и расписанного вручную фарфора. Ее слуги наполнили блюда деликатесами с ее родины: флан в соляной корочке, лимонно-рыбные тарталетки, медовые хлебные узелки и дольки дыни, сбрызнутые цитрусовым соком. Ничего экстравагантного по ее меркам, но это все равно намного превосходило то, что до сих пор предлагали кухни поместья Эшфорд.

Она позаботилась о том, чтобы все было идеально. Контролируемо. Заявление, не требующее слов.

Позади нее беспокойно расхаживали по комнате три ее спутницы. Все три были в свежих платьях по велмирской моде: узкие рукава, высокие воротники, ткани, окрашенные в многослойные оттенки цвета морской волны, жемчужно-серого и грозового синего. Они выглядели элегантно. Неугрожающе. Презентабельно.

Марисса из дома Гринси не переставала ерзать.

— Ты перебарщиваешь, Селира, — сказала она с театральным вздохом, рассматривая свои ногти. — Это просто поздний завтрак. С маленькими девочками.

Селира промолчала.

Марисса все равно продолжила; ее голос был достаточно резким, чтобы ранить.

— Я имею в виду, серьезно, Грейс, может, и дочь герцогини, но ей пять. А две другие? Дочь рыцаря и ребенок какого-то барона. Вся эта постановка... просто нелепа.

Анджела моргнула.

— Я «всего лишь» дочь барона.

Марисса фыркнула.

— Ты знаешь, что я имела в виду.

Селира повернулась. Ее голос был тихим. Точным.

— Марисса. Заткнись.

Тишина наступила мгновенно.

Селира шагнула вперед, взгляд прямой.

— Ты уже несколько дней переходишь все границы. Я терпела это на публике. Но здесь я этого терпеть не стану.

Марисса слегка побледнела, но ничего не сказала.

Тон Селиры не повысился. В этом не было нужды.

— Что с тобой не так?

Марисса пробормотала себе под нос, почти неразборчиво:

— Я расскажу отцу, как со мной здесь обращаются...

Селира двинулась прежде, чем сама осознала это. Один шаг вперед, затем второй, и ее ладонь с резким хлопком опустилась на щеку Мариссы. Звук эхом разнесся в хрупкой тишине комнаты, громче, чем должен был. Марисса ахнула, отшатнувшись на шаг, ее рука в неверии взметнулась к лицу. Анджела застыла на полудвижении, а Кристин побледнела, ее губы приоткрылись, но она не издала ни звука.

Селира не кричала. Она не хмурилась. Она просто смотрела на Мариссу.

— Ты не смеешь произносить имя Велмира, как ребенок, угрожающий ябедничать, — спокойно сказала она, словно просто поправила неправильное произношение. — Ты здесь не как дочь своего отца. Ты здесь как моя свита. И если ты еще раз опозоришь меня, я прослежу за тем, чтобы ты вернулась в Гринпорт с именем, покрытым позором, и статусом, сведенным к нулю.

Марисса не ответила. Ее рот слегка приоткрылся, но слова не выходили.

Селира бросила на нее последний взгляд, затем с королевской непринужденностью повернулась обратно к столу.

— Поправь прическу. Сядь прямо. Мы принимаем наследницу Лилианы.

Слова прозвучали с умыслом. Не наследницу Эшфорда, хотя это и было правдой во всем, кроме закона. Не дочь герцогини, хотя и этого было бы достаточно. Она сказала «наследницу Лилианы», потому что именно это имело значение.

Селира была обручена с Ронаном, законным наследником в глазах Короны. Но титулы не имели такого значения, как реальная власть. И Грейс, несмотря на свой возраст и «невинность», уже имела больший контроль над поместьем, чем Ронан успел здесь закрепиться. В то время как Ронан все еще пытался доказать свою значимость, Грейс уже была здесь.

Поэтому она тщательно выбирала слова. Потому что политика — это не о правде, а о том, кого люди слушают, когда им страшно.

Последние слова Селиры все еще висели в воздухе, когда двери открылись.

Слуга с поклоном отступил в сторону, и вошла Грейс, в сопровождении Клары и Элен; их шаги были легкими на фоне отполированного пола. Изменение атмосферы было мгновенным, словно ветерок, проскользнувший в тихую комнату.

Все три девочки были одеты с заботой. Грейс, в мягком сером платье, окаймленном бледной серебряной нитью, держалась с непринужденностью человека, привыкшего к тому, что на него смотрят. Платье Клары было на тон ярче, теплого кремового и зеленого цветов, немного слишком нарядное для этого случая. А Элен, высокая и тихая, была одета в лавандовое платье, которое не совсем подходило ей по фигуре. Очевидно, когда-то оно принадлежало Кларе. Никто ничего не сказал. Но все заметили.

Селира шагнула вперед с приветливой улыбкой.

— Леди Грейс, — тепло произнесла она. — Вы оказываете нам честь своим присутствием.

Грейс ответила на поклон с выверенной точностью.

— Леди Селира. Благодарю за приглашение.

Взгляд Селиры вежливо скользнул дальше.

— Леди Клара. Рада вас видеть.

Клара сделала реверанс, чуть слишком быстро, движение в конце вышло скованным.

— Благодарю вас, миледи, — сказала она голосом более высоким, чем обычно.

Затем настала очередь Элен.

— Леди Элен.

Кивок Элен был скупым, рот сжат в тонкую линию. В ответ она не сказала ничего, кроме имени.

Грейс, ничуть не смутившись, продолжила свои приветствия — спокойная, собранная и с безупречным чувством такта.

— Леди Селира. — Леди Марисса. — Леди Кристин. — Леди Анджела.

Каждое имя произнесено отчетливо. Каждый кивок идеально выверен. Не слишком много. Никогда не слишком мало. Никто не стал комментировать нервозность Клары или молчание Элен.

Селира двинулась с собранной грацией, шагая вперед, чтобы подвести их к столу, доминирующему в центре салона — широкому, круглому столу из резного темного дерева, отполированному до блеска, его края были отделаны сусальным серебром. Круглая форма была выбрана намеренно. Никакого места во главе. Никакой иерархии. Только тонкий намек.

— Прошу вас, — плавно произнесла она, указывая на множество блюд, расставленных с тщательной симметрией. — Я попросила кухню приготовить несколько фирменных блюд Велмира, ничего слишком тяжелого для этого часа. Цитрусовые тарталетки, булочки с соленым маслом, свежая дыня, шафрановая выпечка и паштет из морских трав, который переносит дорогу лучше, чем вы могли бы ожидать. — В ее голосе слышалось спокойствие человека, контролирующего ситуацию, но ее глаза оставались прикованными к Грейс.

Грейс шагнула вперед, окинув стол нечитаемо спокойным взглядом. В воздухе плыл аромат лимона и теплого хлеба, тонкий и изысканный.

— Это очень предусмотрительно, — сказала Грейс. — Влияние Велмира... весьма ощутимо.

Селира в знак признательности склонила голову и протянула руку, указывая на один из семи равномерно расставленных стульев.

— Этот — ваш.

Грейс заняла свое место с тихой уверенностью, опустившись на стул с бархатными подушками так, словно он всегда принадлежал ей. Остальные последовали ее примеру, больше руководствуясь невысказанными ожиданиями, нежели прямыми указаниями. Клара села слева от нее, ее движения были полны энтузиазма, но осторожны; она разгладила складки платья, прежде чем аккуратно положить руки на край стола. Анджела заняла следующее место, ее глаза уже горели любопытством, а щеки раскраснелись от предвкушения. Напротив Грейс сидела Селира, собранная и элегантная, с безупречной осанкой. Это было место хозяйки, намеренный выбор. Послание было ясным: равный ранг, равная власть. По крайней мере, на сегодня.

Справа от Селиры скользнула на свое место Марисса; все еще напряженная после недавнего инцидента, ее лицо было хорошо отрепетированной маской. Рядом с ней тихо устроилась Кристин, не предлагая никаких комментариев, но наблюдая за всем происходящим. Затем подошла Элен, заняв место справа от Грейс. Ее спина была прямой, руки сложены, но платье по-прежнему выглядело на ней неуместно — не по цвету, а по уровню комфорта.

Взгляд Грейс на мгновение задержался на симметрии. Полный круг. Сбалансированный. Контролируемый. Все находятся именно там, где и должны быть. Ей нравились круги. Никто не мог спрятаться за спиной у кого-то другого. И никто не мог притворяться, что за ним не наблюдают.

Когда все уселись, Анджела протянула руки через пространство, разделявшее ее и Клару, осторожно взяв обе ее руки с взволнованной улыбкой.

— Твое платье такое прелестное, — тепло сказала она. — Этот цвет тебе так идет.

Клара мгновенно залилась румянцем, взглянув на кремово-зеленую ткань так, словно видела ее впервые.

— Это просто старое платье, — пробормотала она. — Но спасибо.

Кристин, уже разглаживающая юбку собственного платья, ответила легким, одобрительным кивком.

— Оно тебе к лицу.

Клара просияла, заметно расслабившись от похвалы.

Марисса ничего не сказала. Но напряженность ее челюсти и то, как ее ложка слабо стукнула один раз по тарелке, выдали все, что она оставила невысказанным.

Селира позволила обмену любезностями улечься. Похвала Кларе сработала лучше, чем ожидалось: теплота Анджелы, тихое согласие Кристин. Даже Марисса, хоть и поджала губы, не взорвалась.

Отлично.

Она незаметно перенесла вес тела, позволив своей позе стать чуть более непринужденной. Не сутулящейся, но располагающей. Размеренной. Дружелюбной. Она перевела свое внимание обратно на Грейс, которая сидела прямо напротив нее, легко положив руки на стол, с нечитаемым выражением лица.

Селира улыбнулась.

— Разве это не странно, — сказала она непринужденно, — быть самой младшей за столом, но при этом привлекать больше всего внимания?

Анджела тихонько рассмеялась. Клара опустила глаза на свою тарелку. Элен ничего не сказала. Грейс просто моргнула один раз; ее лицо оставалось невозмутимым.

Селира сохраняла мягкую улыбку, ее тон был легким.

— Когда я была в вашем возрасте, — непринужденно произнесла она, — я едва могла усидеть на месте во время семейного бранча, чтобы меня не отослали обратно в детскую.

Раздалось несколько вежливых смешков от Анджелы, конечно же, и призрачная улыбка от Кристин. Даже Клара подняла глаза.

Но Селира наблюдала не за ними.

Ее внимание было приковано к Грейс, выражение лица которой оставалось прохладным, собранным и нечитаемым. Она не отвлекалась. Она слушала. Селира продолжила: ее тон был ровным, разговорным.

— Вы держитесь с такой уверенностью, которой я научилась только на второй год пребывания при дворе. Это редкость. И это не приходит без... опыта.

Она потянулась за своей чайной чашкой, не торопясь, позволяя комплименту подействовать.

— Полагаю, у вас его было более чем достаточно. — Это не было вопросом. Это не было жалостью. Просто наблюдение, замаскированное под непринужденное уважение.

Она отпила, затем легко добавила:

— В моей семье младших девочек на официальных мероприятиях всегда ставили в пару со старшей кузиной. С кем-то, кто мог бы прошептать, чего не стоит говорить, когда нужно кивнуть, когда не стоит пить суп...

Легкая улыбка. Не насмешливая, а скорее ласковая.

— Помню, как сильно это все меняло.

Она осторожно поставила чашку, все еще не сводя глаз с Грейс: не давя, не нависая.

— Не то чтобы вы нуждались в руководстве, — сказала она. — Но если когда-нибудь наступит момент, когда вы предпочтете услышать мнение со стороны, вне субординации...

Она позволила предложению оборваться, остаться незаконченным; его края были мягкими и выверенными. Предложение было сделано. Но оно не было озвучено прямо. Селира не собиралась давить. Она просто позволила тишине делать то, что у тишины получалось лучше всего.

Ждать. И проверять.

Селира не отводила взгляд от Грейс. Грейс не разрывала зрительный контакт.

Выражение ее лица не изменилось. Поза не расслабилась. Но когда она наконец заговорила, ее голос был тихим и ясным; контролируемым, без усилий.

— Это очень щедро с вашей стороны, — сказала Грейс. — В последнее время мне предлагают очень много помощи.

Ее голубые глаза оставались прикованы к глазам Селиры.

— Советы, поддержка, заверения... Это мило. И полезно. Но это всегда сопровождается ожиданиями.

Селира сама того не желая села прямее. Грейс не смотрела на нее снизу вверх. Она просто смотрела: с такой непоколебимостью, от которой комната казалась меньше. Селира была выше. Даже сидя, ее плечи были выше, ее присутствие шире.

Но это не имело значения. Только не с этими глазами.

Голубыми, холодными и бездонными.

Селира уже видела этот взгляд однажды. Мельком. В Цитадели. Когда герцогиня Лилиана повернулась к ней после их официального обмена любезностями и посмотрела сквозь нее, а не на нее. Оценила ее. Взвесила ее душу.

У Грейс был именно такой взгляд.

Селира не дрогнула. Она почувствовала эту перемену, холодный проблеск во взгляде Грейс, невысказанную тяжесть за ее словами, но она не отступила. Она встретила это медленной, задумчивой улыбкой и мягким изменением тона; она сделала пируэт, на который способен только тот, кто обучен придворной и морской дипломатии.

— Тогда я не буду пополнять этот список, — легко сказала она, потянувшись за чаем. — Никаких заверений. Никаких советов. Только беседа.

Она выдержала паузу, прежде чем продолжить, позволив своему голосу смягчиться.

— Знаете, — сказала она, ставя чашку, — я думала о ваших братьях.

В комнате стало чуть тише, прямо под поверхностью. Выражение лица Грейс не изменилось, но Селира заметила легкий проблеск: осознание, а не сопротивление.

— Я встречалась с лордом Ронаном лишь мельком, — продолжила Селира, — но я много слышала об Аларике и Седрике. Храбрые люди. Преданные своему дому. Их потеря... это рана, которую ни один двор не сможет назвать должным образом.

Она не стала на этом задерживаться. Ровно настолько, чтобы обозначить скорбь. Чтобы признать их отсутствие.

— Но вы же выросли в основном в одиночестве, не так ли? — мягко спросила она. — Дом, полный рыцарей и слуг. Наставников и стражников. Никаких сестер. И братья, которые часто были вдали от дома.

Она улыбнулась: не снисходительно, а тепло. Искренне.

— Это странная вещь — становиться семьей. Ты не просто получаешь мужа или имя. Ты получаешь... форму. Связь. Иногда даже сюрпризы.

Ее глаза снова встретились с глазами Грейс, на этот раз мягче.

— Так что, возможно, если вы позволите — не только я обрету новый дом в Эшфорде. Вы тоже кое-что получите.

Пауза. Взвешенная. Многозначительная.

— Старшую сестру.

И она оставила это так, лежать на столе рядом с рыбой и тарталетками из морской пены — тихое, как распакованный подарок, ожидающий своего часа.

--::--

Грейс прекрасно понимала, что делает Селира.

Смягченный тон. Упоминание о братьях. Приглашение, завернутое в теплую сестринскую упаковку. Это было чисто, осторожно и отрепетировано — именно то, чего Грейс и ожидала от такой девушки, как Селира.

Классическая политика, — подумала Грейс. — Но не самый худший ее вариант.

По крайней мере, Селира не притворялась дурочкой. Она сделала домашнее задание, смягчила позицию и разыграла свои карты как человек, понимающий правила. Грейс могла это уважать.

И все же... Мне не нужна сестра. Мне нужен рычаг давления.

С другой стороны, возможно, одно не исключает другого. Она позволила пройти нескольким секундам, сохраняя мягкое выражение лица. Не холодное, просто нечитаемое.

— Это очень мило с вашей стороны, — произнесла она вслух гладким и спокойным голосом. — Я ценю вашу заботу, леди Селира.

Она потянулась за своей чайной чашкой; фарфор приятно грел пальцы.

Подыграем. Пусть чувствует себя умной. Пусть думает, что контролирует ситуацию.

— И я была бы рада.

Она сделала глоток, а затем ровно встретилась взглядом с Селирой поверх края чашки.

Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Первые тарелки были переданы с вежливыми движениями и тщательным расчетом времени. Грейс взяла кусочек лимонно-рыбной тарталетки, булочку с маслом и несколько завитков фруктов, посыпанных цитрусовой пудрой. Никто не заговорил сразу, по крайней мере, ни о чем важном. Ритм задавал звон столовых приборов о фарфор.

Селира с заученной легкостью начала направлять беседу: легкий комментарий о планировке сада, небольшая история о дорогах через восточные холмы. Грейс позволяла ей говорить. Позволяла рулить. Ей это ничего не стоило.

Она хороша, — мысленно признала Грейс. — Слишком взрослая, чтобы от нее можно было просто отмахнуться. И слишком молодая, чтобы от нее можно было отмахнуться вежливо.

Стол, еда, даже изящные фарфоровые чашечки, расписанные штормовыми лилиями — все это шептало об одном: о богатстве. Велмир не просто прислал свою дочь. Они прислали посланника изобилия, облаченного в шелк и уверенность в себе. Подарки, слуги, тихая безупречность всего этого... ничто из этого не было куплено на месте.

Они протащили всю эту выставку через весь Вайрторн только для того, чтобы произвести на нас впечатление, — подумала Грейс, отпивая чай. — Или чтобы убедиться, что мы помним, у кого есть деньги, когда Корона снова начнет истекать кровью.

Она на мгновение обвела взглядом стол. Элен сидела рядом с ней напряженно: каждое движение было слишком осторожным, слишком сдержанным. Она почти не притронулась к еде. Кристин, надо отдать ей должное, пыталась завязать беседу, задавая тихие вопросы о верховой езде и книгах, но Элен отвечала односложно, опустив глаза и держа руки на коленях.

Анджела, напротив, все еще была полностью поглощена Кларой, делая комплименты всему: от вышивки на ее рукавах до завитка ленты в волосах. Клара краснела и улыбалась — скромно, но польщенно.

Марисса выглядела так, словно ей подали тарелку с гнилью.

Она ковырялась в рыбе так, словно та могла взорваться, ее глаза то и дело метали взгляды в сторону Грейс с тем легким негодованием, которое свойственно людям, не уверенным, наблюдают ли за ними, но прекрасно осознающим, что их затмевают.

Они думают, что я все еще просто девочка, — подумала Грейс, со спокойным интересом наблюдая за столом. — Но именно из-за меня они все сидят с такими прямыми спинами.

Она откусила еще кусочек тарталетки, медленно и задумчиво.

Селира с элегантной точностью сменила тему разговора, как раз в тот момент, когда слуги ставили следующее блюдо. Ее голос был легким, любопытным, контролируемым.

— Признаюсь, я удивлена, увидев вас в таком добром здравии, — сказала она, глядя на Грейс. — Слуги говорили, что вы были без сознания целую неделю после нападения. Я ожидала увидеть... кого-то более хрупкого.

Грейс сделала маленький глоток воды и бесшумно поставила чашку.

— Это было неудобно, — сухо сказала она. — Я проснулась, увидела бардак, а убирать его было некому. Поэтому я встала сама.

Анджела тихо рассмеялась. Клара прикрыла рот рукой, пряча улыбку. Даже Кристин слегка улыбнулась.

И тут заговорила Мелисса. Ее голос был резким. Пропитанным презрением.

— Какой же это фарс, — сказала она, слишком сильно ударив вилкой по куску фрукта. — Развлекать маленьких девочек. Серьезно, Селира?

За столом повисла тишина. Лишь тихий звон столовых приборов нарушал ее. Мелисса подалась вперед, сузив глаза.

— Вот эта... — она указала пальцем с идеальным маникюром на Клару, — ...выглядит смешно. Сколько ей вообще лет? Четыре? Ребенок, который хочет поиграть в принцессу?

Клара замерла, краска сошла с ее лица.

— А эта... — Мелисса указала на Элен, которая вздрогнула; не слишком явно, но достаточно, чтобы Грейс это заметила. — ...дочь какого-то низкородного рыцаря? В платье на два размера меньше? Это жалко. Она выглядит так, будто ее влили туда и зашили.

Вилка Кристин застыла на полпути ко рту. Руки Анджелы неуверенно отпустили руки Клары.

Наконец Мелисса перевела взгляд на Грейс.

Но она ничего не сказала.

Она просто посмотрела — сверху вниз, словно оценивая ее — а затем повернулась к Селире.

— Давай просто вернемся в Велмир. Мы здесь не для того, чтобы работать няньками. Твой суженый, наверное, все равно уже подыхает на линии фронта.

Мелисса откинулась на спинку стула, все еще кипя от злости, все еще удерживая эти слова, как кинжал, предназначенный для кого-то другого. Пощечина, которую Селира дала ей ранее, проявлялась не в синяках, а в напряженных плечах, сжатом рте и жестоких нотках в голосе. Дело было не в Кларе. Дело было даже не в Элен.

Дело было в Селире.

Мелисса не выносила унижений. Тем более наедине, и уж точно не перед девочками, которых она когда-то считала ниже себя. Ее вспышка гнева не была спонтанной жестокостью по отношению к подругам Грейс; это была месть, гноящаяся рана, которой нужно было пустить кровь, и она выбрала этот момент, чтобы сделать побольнее.

Грейс не шелохнулась. Не моргнула.

Но она видела все.

Селира побледнела. Всего на мгновение. Проблеск сдерживаемой ярости скользнул по ее лицу. Ее глаз дернулся. Затем она глубоко вздохнула, повернула голову с грацией человека, обученного убивать в тишине, и улыбнулась Грейс.

— Позволь мне дать тебе твой первый совет, — сладко произнесла она, — в качестве твоей будущей старшей сестры.

Взгляд Грейс сузился. Мана.

Она собиралась — не агрессивно, не дико, а с целенаправленным намерением. Ядро Селиры не вспыхнуло достаточно ярко, чтобы Грейс могла определить ее Круг, но она чувствовала присутствие. Давление. То, как воздух вокруг Селиры уплотнялся: густой и медленный, как вода, готовая обрушиться.

Селира взяла свой нож. Медленно. Грейс заметила, как она перевернула его в руке, держа за лезвие; костяшки ее пальцев побелели на рукояти.

— Когда в твоей корзине оказывается гнилое яблоко, — спокойно сказала Селира, поднимаясь со стула, — ты его вырезаешь.

Она вонзила рукоять ножа в руку Мелиссы, пригвоздив ее к столу с тошнотворным хрустом. Мелисса закричала. Стол содрогнулся. Посуда зазвенела. Клара ахнула. Анджела отшатнулась назад вместе со стулом.

Но Селира не закончила.

Она наклонилась вперед: ее лицо было абсолютно спокойным, когда она одним чистым движением выдернула нож. Кровь немедленно хлынула, пока Мелисса сжимала запястье, отступая в панике.

— Потому что если ты этого не сделаешь, — холодно продолжила Селира, — оно испортит всю корзину.

Именно тогда воздух изменился.

Грейс почувствовала, как изменилась пульсация маны — стала гуще, острее. Больше не плавала мягко, а протекала. Аура Селиры мерцала синим и зеленым: плотная, как океанская вода, стекающая по стенам комнаты.

Затем она прошептала одно-единственное слово: древнее, острое, живое от магии:

Троуин

Прежде чем Мелисса успела закричать снова, заклинание ударило.

Сокрушительная стена наколдованной морской воды ворвалась в комнату с соленым треском, оторвав ее от земли в реве бурлящего магического океана. На долю секунды вокруг ее груди пульсировало слабое мерцание — защитный оберег, тонкий и хрупкий, вспыхнувший сине-белым светом в попытке удержаться.

Он разлетелся вдребезги, как стекло.

Мелисса не была магом. У нее не было ни ядра, ни дисциплины, ни щита, кроме богатства и чувства собственного превосходства, и ни того, ни другого не было достаточно.

Волна ударила ее, как таран: с силой выбросила через двойные двери, протащила по коридору и впечатала в каменную стену соседней комнаты. За этим последовал резкий, влажный хруст. Кость. Дерево. Достоинство. Все это сломалось при ударе.

Трещали кости. Рушилась мебель. Последовавшая за этим тишина была абсолютной.

Селира повернулась обратно к столу и плавно села, убирая прядь волос с лица. Ее платье насквозь промокло, но самообладание осталось нетронутым.

Она снова потянулась за чаем. Грейс не шелохнулась.

Но теперь Грейс улыбалась — едва заметно, обнажив зубы.

Тишина не продлилась и вздоха, как дальние двери с грохотом распахнулись.

В дверях стояла Элин, на шаг впереди рыцарей Грейс. Выражение ее лица было напряженным, контролируемым, но Грейс заметила мелькнувшую в ее глазах тревогу: быстрый взгляд, которым она окинула промокшую комнату, ошеломленных девочек, кровь на столе. Кален был уже на полпути через порог, его рука лежала на рукояти меча.

Грейс не встала. Она не пошевелилась на своем сиденье. Она просто повернула голову и спокойно произнесла:

— Ничего не случилось. — Элин моргнула. — Все в порядке, — продолжила Грейс; ее голос был мягким, но безапелляционным.

Элин колебалась еще полсекунды, затем тихо выдохнула. Она едва заметно кивнула и развернулась. Резким жестом она увела рыцарей обратно через двери. Они закрылись за ними с тяжелым щелчком.

Грейс снова посмотрела на Селиру. Она взяла салфетку, промокнув уголок рта с медленной, размеренной осторожностью.

— Спасибо, — мягко сказала она. — За урок.

Ее глаза встретились с глазами Селиры над мокрым столом.

— Старшая сестра.

Грейс сидела неподвижно, пока запах соли и крови оседал в воздухе, просачиваясь между перевернутыми стульями и нарушенной тишиной.

Второй Круг, — подумала она, слегка прищурив глаза. — Может, и больше, если она хорошо это скрывает, но не выше. Ей не нужно было много маны, чтобы сотворить это — только контроль. Намерение. Точность.

Это не было демонстрацией силы. Это была демонстрация правосудия.

Она медленно, тихо выдохнула через нос. Кровь, размазанная по столу, уже начала подсыхать, выделяясь темным пятном на тонком льне.

Излишне, — подумала она. — И грязно.

Она не планировала насилия во время позднего завтрака. Но вздохнула она не поэтому. Дело было в Кларе: с широко открытыми глазами и бледной, ее руки дрожали ровно настолько, чтобы это заметила только Грейс. Снова травмирована, отметила она: не с раздражением, а с усталостью. Вечно такая мягкотелая.

И все же.

Она взглянула на Селиру, которая спокойно разглаживала свои рукава, все еще влажные от вызванной волны, словно ничто из произошедшего не выбило ее из колеи.

Грейс изучала ее еще мгновение. В ней было что-то знакомое. Не магия. Не речи. Даже не политика.

Дело было в выборе.

В готовности вырезать что-то — публично, болезненно — чтобы доказать свою точку зрения.

Она понимает последствия, — подумала Грейс. — Она не притворяется, что насилие ниже ее достоинства.

Она не доверяла Селире. Но впервые со времен банкета она подумала: Возможно, с ней я смогу работать.

Возможно.

Грейс снова взяла свою чайную чашку и сделала еще один глоток.

Заметка от North Drake

Глава выходного дня, и самая большая из всех на данный момент!

Я честно пытался, но разбивать ее на две главы казалось неправильным. Писать ее тоже было нелегко, я переписывал некоторые части четыре раза, потому что что-то всегда казалось не так. Но теперь я наконец-то доволен тем, как все получилось, и надеюсь, вы тоже!

Желаю всем отличных выходных, увидимся на следующей неделе! :)

Кроме того, я обновил описание, добавив новое расписание выхода глав:

Расписание обновлений:

Эта новелла обновляется дважды в неделю — каждый вторник и пятницу! (Главы публикуются в случайное время в течение дня)

Каждая глава содержит минимум 2000 слов, но чаще всего 3000+.

Спасибо, что читаете и поддерживаете историю!