Я закончила играть в маленькую девочку

Заметка от North Drake

⚠️ Предупреждение о контенте:

В этой главе присутствуют сцены графического насилия, включая кровь, расчленение и физические пытки. Читателям рекомендуется проявлять осторожность.

Она не собиралась снова засыпать. Но заснула. Еще пять минут превратились, наверное, в час. Или в два. Или около того. Время не имело особого значения, когда твоя голова гудела так, словно по ней ударили камнем, а плечо было разрезано, как испорченный фрукт.

Когда она снова открыла глаза, свет в комнате изменился. Стал ярче. Позднее утро, возможно. И она была не одна.

У прикроватного столика стояла служанка, тихо меняя воду в тазу. Ее рукава были закатаны. Шаги осторожны. Это была не та, что обычно. Помоложе. Грейс не двигалась. Она просто наблюдала. Полуприкрытые глаза, медленное дыхание. Неподвижная. Безмолвная.

Девушка ничего не заметила. Она даже не посмотрела в ее сторону. Просто занималась своим делом так, словно убирала комнату трупа, а не дворянки.

Отлично. Уже заменили шваброй и полотенцем.

Служанка сделала паузу. Посмотрела на камин. С кряхтением подбросила еще одно полено.

Они и правда думали, что я умру.

Она оставалась тихой. Просто дышала. Наблюдала. Девушка поправила шторы, поправила таз, протерла стол, который не нуждался в протирке.

Никто даже не проверил, мертва ли я этим утром. Полагаю, с драматической частью мы закончили.

Грейс не моргнула. Она не была готова разговаривать.

В голове все еще пульсировало, во рту пересохло, а плечо ощущалось так, словно его сшивал слепой мясник. Но она была жива. И кто-то вошел в ее пространство без разрешения.

Она наблюдала за тем, как служанка пересекает комнату — медленно и размеренно: тишина, рожденная не от заботы, а из оппортунизма. Грейс не моргнула. Просто следила за ней глазами, выжидая. Девушка протерла письменный стол один раз, потом второй. Но не отошла.

Вместо этого она открыла маленький ящик с левой стороны.

Грейс не отреагировала.

Может быть, она просто наводила порядок. Может быть. Но затем служанка засунула туда руку, и вытащила не тряпку или перо. Она начала там рыться.

Ее пальцы двигались целенаправленно.

И затем она вытащила что-то маленькое и металлическое из бархатного футляра под выступом стола: запасную брошь Грейс. Посеребренная, с гравировкой Эшфордов, с небольшим зачарованием для сигнальных вспышек. Не представляющая особой ценности в деньгах, по крайней мере, для Грейс — может, пять или десять золотых крон, но с отчетливыми отметками. Личная вещь.

Девушка заколебалась. Огляделась. А затем сунула ее в свой передник.

Грейс не шелохнулась.

Голова все еще раскалывалась. Тело все еще болело. А вот ее терпение? Иссякло.

Блять, серьезно? Меня пырнули ножом, я истекала кровью на полу пекарни, просыпаюсь спустя целую чертову неделю, а эта мелкая дрянь меня обворовывает?

Она продолжала наблюдать. Служанка слегка повернулась, теперь положив глаз на шкатулку с драгоценностями на комоде. Ее пальцы снова дернулись.

Ну всё. Хватит.

Грейс выдохнула через нос.

И потянулась внутрь себя.

Ей не нужны были слова. Ей не нужны были катализаторы. У нее было ее Ядро — ее второе сердце, похороненное рядом с настоящим, сформированное давным-давно благодаря воле, учебе и тишине. Оно заныло, когда она воззвала к нему — сырое и медлительное от бездействия — но оно ответило.

Мана хлынула волной.

Не яростно. Не как приливная волна. А как кровь, густеющая в ее венах.

Она пока не стала читать заклинание. Она просто открыла поток. Направила его.

На Третьем Круге ей не нужно было гореть ярко. Она могла контролировать течение. И на этот раз... никто не смотрел. Никакой Элин. Никаких стражников. Никаких вмешательств. Только она и воровка.

Медленно Грейс зашевелилась под одеялом. Она спустила ноги с кровати, стараясь не морщиться, хотя плечо протестовало с каждым дюймом. Ее босые ступни коснулись холодного пола. Ей было плевать.

Девушка все еще стояла у стола, протянув руку к защелке футляра.

Грейс встала. Беззвучно. Затем шагнула вперед.

Один. Два. Три шага.

Она шла без звука; ее глаза были прикованы к спине служанки. Воздух в комнате изменился: не настолько, чтобы это бросалось в глаза, но достаточно, чтобы это можно было почувствовать на вкус. Мана теперь собиралась в ее руках. Никакого заклинания не формировалось. Ни одного слова не было нужно.

Только намерение.

--::--

Рина знала, что поступает неправильно. Ей просто было уже все равно. Ей было шестнадцать. Младшая служанка, да — но дочь рыцаря, лично отобранная для службы в поместье Эшфорд. Ее имя было названо вместе с пятью другими, когда главная горничная отдала приказ: «Вы будете присматривать за дочерью герцогини. И днем, и ночью. Никаких ошибок». Это должно было стать честью. И первые несколько дней так оно и было. Она все делала правильно. Она следовала протоколу, поддерживала огонь в камине, проверяла одеяла, меняла воду в тазу. Грейс из Эшфорда ни разу не пошевелилась.

Спустя неделю это перестало казаться долгом. Это стало походить на суеверие. Словно они ждали, пока труп моргнет. Никаких движений. Никакого голоса. Никаких признаков дыхания, кроме слабого вздымания шелковых простыней. Она не выглядела как человек, который идет на поправку. Она выглядела так, словно жизнь в ней была поставлена на паузу. И в конце концов Рина перестала проверять ее так тщательно.

Она не планировала ничего брать. Все началось с любопытства. Она открывала ящики, трогала ткани, проводила пальцами по краю вышивки на пальто Грейс. Дворянские вещи: мягкие, дорогие, гораздо лучше всего, что у нее когда-либо было. Даже расческа была отделана серебром. Затем она нашла брошь. Серебро Эшфордов. Руны, выгравированные на оправе. Личная вещь. Она подержала ее в руках несколько секунд. Затем сунула в карман. Всего одну вещь. Девочке она не понадобится.

Теперь она стояла у стола. Одна рука лежала на защелке шкатулки с драгоценностями. Спокойная. Хладнокровная. Рутина. Никакого шума в комнате, кроме треска огня в камине и ее собственного дыхания.

А затем воздух изменился.

Не стал холодным. Не стал громким. Просто... неправильным. Как будто что-то позади нее это заметило. И не моргало. Рина обернулась.

Грейс стояла прямо перед ней.

Рина застыла.

Она не дышала. Не двигалась. Ее пальцы непроизвольно соскользнули с защелки. Дело было не только в том, что девочка проснулась, дело было в том, как она выглядела.

Бледная. Слишком бледная. Как будто она неделями не видела солнечного света. Ее кожа казалась почти восковой в свете комнаты. Ее светлые кудри были в беспорядке — растрепанные и спутанные на плечах, словно ее протащили сквозь бурю. А ее глаза—

Ее глаза были налиты кровью, это была та самая краснота, которая возникает из-за лопнувших капилляров и вещей похуже. Они были широко раскрыты, не мигали и были настолько неподвижны, что казалось, будто Рина смотрит на куклу, которая вот-вот начнет кричать.

А еще там была кровь.

Засохшая полосками под носом, спускающаяся по одной щеке, слабо размазанная по подбородку. Рина даже не посмотрела на нее толком, когда вошла. Ей и в голову не пришло. А зачем? Девочка была без сознания всю неделю.

Но теперь она стояла здесь.

Молча.

Ничего не говоря. Не задавая вопросов.

Просто... наблюдая.

Рот Рины открылся, но поначалу из него не вырвалось ни звука. Язык прилип к небу. Сердцебиение гулко отдавалось в ушах.

Она не была робкой. Она не была слабой. Она всю свою жизнь провела среди дворян. Она знала, как улыбаться, как лгать, как выкручиваться из ошибок. Но девочка перед ней — эта бледная, с перепачканным кровью лицом, молчаливая маленькая дворянка — не вела себя нормально.

Она не моргала.

Она не шевелилась.

Просто наблюдала.

В горле Рины дернулся кадык. Затем она выдавила из себя смешок. Слишком высокий. Слишком быстрый.

— О, леди Грейс! Вы очнулись! — сказала она голосом, который звучал слишком бодро. — Слава Ирас, мы все так волновались! Я тут просто прибиралась. Ничего серьезного. Просто проверяла пыль и—

Грейс не моргнула.

Рина сглотнула.

Она почувствовала, как по спине покатился пот.

Она могла бы позвать стражу. Таков был протокол. Кража в поместье каралась повешением. Но если бы она это сделала, они бы проверили ее передник. Они бы нашли брошь.

И тогда ей пришлось бы волноваться не о стражниках.

А о герцогине.

Поэтому она улыбнулась. Маленькой. Вежливой улыбкой.

Простое недоразумение. Вот что она скажет.

Если только эта девчонка когда-нибудь перестанет на нее пялиться.

И тут Грейс наконец заговорила.

Это был едва слышный шепот. Не громкий. Не резкий. Но каждое слово скрежетало по внутренней стороне черепа Рины, как битое стекло. Тот самый голос, которому не нужно кричать, чтобы наводить ужас, потому что он вкладывал смысл в каждый отдельный слог.

— А ты, шлюха, знаешь, какими были мои последние дни? — спросила Грейс ровным и медленным голосом.

Рина не пошевелилась.

— Знаешь ли ты, гребаный кусок дерьма, что творилось с моей гребаной жизнью здесь? — продолжила Грейс. — Что скреблось в моей голове целыми днями? Что я видела?

Воздух стал еще холоднее. Ноги Рины одеревенели.

— Ты и правда подумала, что это хорошая идея — прийти сюда, в мою комнату, чтобы забрать что-то у меня? Что-то, что принадлежит мне?

Грейс не моргнула. Ее взгляд оставался прикованным к ней, непрерывный.

— Неужели ты настолько тупая?

Кровь засохла на ее лице, но это делало ее вид только хуже: словно она не замечала этого или ей было плевать. Словно она проливала кровь за кого-то другого и решила, что мир обязан вернуть ей ту же боль.

— Думаешь, я позову стражу? — произнесла Грейс, теперь уже тише, почти с насмешкой. — Думаешь, именно так все и будет?

Рина попыталась отступить на шаг. Не смогла. Ноги не слушались.

— Ах ты разочаровывающий кусок мусора, — сказала Грейс, слова скручивались в петли, становясь еще медленнее. — Думаешь, ты можешь брать что-то у меня?

Она шагнула вперед.

— Отлично.

Рина вздрогнула.

— Бери.

Грейс склонила голову, ее улыбка была острой и ужасающей.

— Давай. Ну же, глупая тупая сука.

Мана в воздухе снова загудела. Не яркая. Не светящаяся. Просто плотная.

— Я возьму кое-что взамен.

Голос Грейс снова упал до шепота, став еще тише.

— Я заберу у тебя всё, что у тебя есть.

Рина открыла рот.

— Я... я не... — начала она.

И тут ударила боль.

Хруст. Резкий. Ослепляющий.

Ее колено мгновенно подогнулось, раздробленное еще до того, как мозг успел осознать, что вообще произошло. Секунду назад она стояла — в следующую она уже кричала, скорчившись на полу, ее передник перекрутился под ней, как веревка.

Она не могла дышать. Не могла думать. Ее нога горела огнем.

Она попыталась пошевелиться, откатиться, понять, но Грейс уже стояла над ней — маленькая, бледная и безмолвная. Это окровавленное лицо смотрело на нее сверху вниз без капли жалости.

Рина ахнула.

— Пожалуйста—

Но Грейс оборвала ее.

— Когда все думают, что могут мной пользоваться, — сказала она спокойным, холодным голосом, — я должна напоминать миру.

Рина заскулила, пытаясь отползти назад, но ее искалеченная нога волочилась за ней как мертвый груз.

— Я должна напоминать миру... — Грейс сделала шаг вперед.

Затем ее рука опустилась вниз.

Плоско. Открыто. Прямо в плечо Рины.

Не было никакого заклинания. Никакого предупреждения.

Только удар.

Рина истошно завопила. Давление впечатало ее тело в пол. Что-то порвалось. Она почувствовала, как лопается кожа, затем мышцы, а затем—

Крики.

Громче. Мокрые.

Ее собственная кровь брызнула на край стола — горячая и яркая.

— ...что у всего есть своя цена, — прошептала Грейс.

А затем Грейс рванула.

Звук был неправильным. Рвущийся, трескающийся, хрустящий.

Рука Рины оторвалась от ее тела с громким хлопком и брызгами крови. Она снова закричала: дико, гортанно, пронзительно, захлебываясь соплями и кровью. Она билась в конвульсиях. Скулила. Умоляла.

Дверь открылась.

Вошел стражник — один из рыцарей в черных плащах из личного эскорта Грейс, его рука лежала на эфесе меча.

Он увидел ее.

Увидел кровь. Девушку на полу. Грейс, стоящую над ней с рукой, покрытой запекшейся кровью, с ничего не выражающим лицом.

Она посмотрела на него. Он заколебался. Затем Грейс один раз кивнула. Он закрыл за собой дверь и снова занял позицию снаружи.

Не сказал ни слова. Не пошевелился. Просто стоял на страже.

Рина корчилась: кровь пропитывала ковер под ней, пропитывала ее платье, боль накатывала волнами, слишком быстрыми, чтобы их сосчитать. Ее нога была сломана, плечо раздроблено, а рука — она не знала, где была ее рука. Зрение затуманилось от слез и крови, ее губы дрожали, когда она пыталась сказать хоть что-нибудь, что угодно, чтобы это прекратилось.

Грейс медленно шагнула вперед. Ее голос был холодным и отстраненным.

— С меня хватит, — сказала она. — Серьезно. Кем ты себя возомнила? — Ее глаза не моргали, не дергались. — Почему ты думаешь, что можешь брать у меня что-либо?

Рина открыла рот: рыдая, крича, задыхаясь. Она даже не понимала, что говорит. Просто умоляла. Просто плакала. Просто хотела, чтобы это закончилось. Ее пальцы бесполезно скребли по полу.

— Заткни нахрен свою пасть, — рявкнула Грейс, внезапно став более резкой. — Моя гребаная головная боль только усиливается.

Затем она наклонилась и схватила ее.

Ее маленькая, покрытая кровью ручка сомкнулась на горле Рины так, словно ей там было самое место. Словно она была создана для этого. Давление было мгновенным. Сокрушительным. Легкие Рины опустели в едином сдавленном вздохе. Глаза полезли на лоб. Рот открылся, но звука не последовало.

Все сузилось. Зрение померкло. Слух стал приглушенным, а затем и вовсе исчез.

Страх никуда не ушел. А вот боль пропала. Мир почернел.

--::--

Грейс стояла неподвижно; ее рука сжимала горло Рины.

Девушка перестала двигаться. Ее тело обмякло, кровь скользила по боку, рот был полуоткрыт в последнем вздохе, который она так и не завершила. Хватка Грейс была стальной: пальцы были липкими, теплыми.

Ее голова раскалывалась. Теперь еще сильнее. Пульсация за глазами, за зубами. Все ее тело было наэлектризовано, словно каждая мышца получила слишком большой заряд, который некуда было деть. Ее Ядро все еще было широко открыто. Мана пульсировала по ее венам, как жар по железу. Она не угасала.

Она сделала это.

Она убила человека. По-настоящему. Никаких магических трюков. Никаких приказов на расстоянии. Никаких манипуляций. Только ее рука. Ее воля.

Ее глаза не моргали. Грудь не дрожала.

Она чувствовала... ничего.

Ни облегчения. Ни триумфа. Только разочарование.

Только усталость.

Они — голоса, сомнения, шепот из Пустоты и ее собственный расколотый разум — они хотели, чтобы она сомневалась в этом. Хотели, чтобы она сломалась. Хотели, чтобы она плакала, или кричала, или смеялась, как сумасшедшая.

Прекрасно.

Если им нужна была сумасшедшая, они, блять, ее получат.

Она разжала руку.

Тело Рины рухнуло на пол, как мешок с мусором.

Грейс отступила назад, дыша неглубоко; кровь все еще была на ее щеке и на пальцах.

Ее головная боль продолжала усиливаться.

Грейс перешагнула через труп, словно это был брошенный халат.

Без колебаний. Без пауз.

Ее ноги были босыми. Ей было все равно. Кровь на секунду тепло прилипла к подошве, затем остыла. Она подошла к двери, игнорируя ноющую боль в плече, игнорируя ману, все еще гудящую под кожей.

Рыцарь высоко стоял снаружи. Герб Эшфордов на его плаще. Солдат ее матери. Он не обернулся, когда она открыла дверь — лишь признал ее присутствие коротким кивком, его глаза уже были устремлены на нее.

Грейс посмотрела на него снизу вверх.

— Кто ее начальница? — спросила она тихим, ровным голосом. — Эта девчонка меня обокрала. Кто, блять, вообще ее нанял?

Он не моргнул.

— Это была главная горничная. Леди Нелла из дома Морнелл, миледи.

Тон Грейс не изменился.

— Тогда отведи меня к ней. Мне, пожалуй, стоит прояснить ситуацию. Я закончила играть в маленькую девочку.

Рыцарь не колебался. Он повернулся и открыл дверь в коридор. Грейс пошла следом.

Она не стала умываться. Не стала переодеваться. Она шла босиком, с кровью на ногах, брызгами на руках, размазанными по лицу, как боевой раскрас. Труп все еще остывал в ее комнате. Ей было плевать.

Коридоры поместья Эшфорд были тихими, когда она проходила мимо — а затем внезапно стали громкими. Вздохи удивления. Несколько быстрых шепотков. Слуги бледнели. Пажи быстро отступали с дороги. Один рыцарь у двери опустил глаза и низко поклонился.

Никто ее не остановил.

Никто не посмел.

Они добрались до крыла прислуги за несколько минут. Коридор пах крахмалом, железом и свежим бельем. Стайка работников кухни выглядывала из коридора. Один убежал. Двое замерли как вкопанные.

Дверь в кабинет главной служанки со скрипом открылась.

Леди Нелла вышла наружу с любопытным выражением лица, на ее губах уже формировался вопрос.

Грейс не дала ей заговорить.

Она коротко кивнула рыцарю рядом с собой.

Он понял.

Одним быстрым движением он схватил Неллу за запястье, вывел ее из равновесия и повалил на землю.

Звук ее коленей, ударившихся о камень, отдался эхом.

Среди собравшейся прислуги прокатилась волна потрясенных вздохов.

Грейс неподвижно стояла в дверях, босая и окровавленная.

Каждый слуга в округе видел ее. Видел не маленькую дружелюбную девочку Грейс, не спокойную, но всегда вежливую девочку. Они видели миниатюрную копию ее матери. Они видели не ребенка — они видели саму правоту.

Голос Грейс прозвучал тихо, ровно, холодно.

— Вы привели в мою комнату воровку.

Леди Нелла подняла глаза, слегка дрожа, ее глаза расширились от непонимания и нарастающего ужаса.

Грейс не дала ей сказать ни слова.

— Вы назначили кого-то стоять у моей постели. Кого-то, кто рылся в моих вещах. Кто обворовывал меня. Кто с таким же успехом мог бы пронести с собой клинок.

Тяжесть ее слов ударила сильнее крика.

— Горничная с ловкими пальчиками с тем же успехом могла иметь при себе яд. Или приказы. Или приставить нож к моему горлу.

Грейс шагнула вперед.

— И вы позволили этому случиться.

Леди Нелла попыталась заговорить, ее голос сорвался.

— Я... я не...

Грейс подняла руку.

— Нож.

Рыцарь рядом с ней не колебался. Он вытащил длинный кинжал, висевший у него на боку, и вложил его рукоятью вперед в ее открытую ладонь. Грейс даже не взглянула на него.

Леди Нелла побледнела как смерть.

Никто не пошевелился. Никто не посмел вмешаться. Ни ради нее. Ни против дочери герцогини — ни против этой ее версии.

Грейс шагнула вперед, сжимая в руке нож, с абсолютно спокойным лицом.

— Дайте мне вашу руку.

Нелла замерла. Затем, медленно, без единого слова, протянула ее.

Ее пальцы дрожали.

Грейс не стала ее предупреждать. Не стала медлить.

Она действовала быстро и точно.

Один разрез. Резкий. Чистый.

Один-единственный палец упал на каменный пол, следом тут же хлынула кровь.

Еще больше испуганных вздохов. Еще больше тишины.

Леди Нелла не закричала. Она прикусила язык. Крепко зажмурила глаза. Потекли слезы, но она не упала. Она просто кивнула.

Она знала: она облажалась, и Грейс была права.

— Один палец за этот промах, — сказала Грейс, ее голос был все таким же тихим. — Один палец за еще один шанс.

Она слегка наклонилась.

— И не смейте разочаровывать меня снова.

Она вернула окровавленный нож рыцарю. Он взял его, не дрогнув.

Затем она повернулась: босая, перепачканная кровью, безмолвная.

И пошла обратно в свои покои.

Рыцарь отпустил Неллу. Она осела у стены, сжимая изувеченную руку.

Позади них слуги наконец-то выдохнули, и начался шепот. Быстрый. Отчаянный. Как лесной пожар, проносящийся по сухим полям. Каждому хотелось рассказать кому-то о том, что они видели.

И никто никогда этого не забудет.

Ни кровь. Ни тишину. Ни девочку.

Грейс из Эшфорда проснулась, и поместье больше никогда не посмотрит на нее по-прежнему.