Призрак в машине (Интерлюдия — Леннард)

Леннард смотрел на экран. Не моргая. Не дыша.

В сети.

Маленькая зеленая точка. Имя.

DarkGirl112 в сети.

Слово не исчезало.

Оно не мерцало, не обновлялось, не угасало, растворяясь в сером тумане неактивности, как какой-нибудь запоздалый артефакт сервера. Оно оставалось на месте. Эта маленькая зеленая точка. Яркая. Живая.

Невозможно.

Он резко сел прямо, спина напряглась, сердце заколотилось в груди. Четыре дня. Четыре чертовых дня после бомбы. После стрима. С тех пор, как мир перевернулся с ног на голову, а DarkGirl112 стала мученицей для своего сообщества.

Он проверял ее статус сотни раз. Тысячи. И всегда видел одно и то же.

Была в сети: 4 дня назад.

До этого момента.

Но... он не мог в это поверить. Он видел ее последний стрим и... новости после него. Так что оставалась только одна возможность: какой-то идиот взломал ее аккаунт. Ошеломление Леннарда сменилось яростью. Кто посмел завладеть ее аккаунтом? О чем, черт возьми, думал этот кусок дерьма? Он что, совсем из ума выжил?

Дрожащими руками он открыл чат с DarkGirl112.

— Кто ты, придурок? Откуда у тебя ее пароль? Неужели нельзя уважать ее память после смерти?

Он нажал Enter. Сообщение ушло...

Ответа не последовало.

Его гнев вспыхнул с новой силой, и серией суматошных кликов он вошел в свои рабочие инструменты. Некоторые программы он написал сам, другие выменял на каналах даркнета или получил от старых друзей-хакеров.

Он открывал свои программы одну за другой, мышечная память вела его сквозь эти движения. Знакомые окна заполонили его второй монитор: логи данных, снифферы соединений, анализаторы пакетов. Инструменты были для него как оружие, каждое из которых было создано с высокой точностью; некоторые позаимствованы, другие сделаны дома. WhisperWorm тихо сидел в углу, его слабый пульс подтверждал, что он все еще активен. Он был установлен на компьютер Грейс несколько месяцев назад, зарыт так глубоко, что ни один коммерческий антивирус не мог даже мечтать его найти. Не потому, что он ей не доверял. А потому, что не мог остановиться.

Он говорил себе, что это для ее же безопасности. Что если кто-нибудь когда-нибудь попытается причинить ей вред, он будет рядом. Наготове. Наблюдая. Но в глубине души он знал правду. Он просто не мог вынести мысли о том, что полностью исчезнет из ее жизни. Даже если она об этом не знала. Особенно если она об этом не знала.

Панель инструментов замигала. Одно предупреждение. Попытка входа, привязанная к ее старому аккаунту.

Он замер.

Это было не с ее уничтоженного компьютера. То устройство исчезло, сгорело при взрыве вместе со всем остальным. Это было другое. Оно было живым. В реальном времени. Кто-то только что зашел в чат. С ее аккаунта. На ее смартфоне.

Его живот скрутило. Этот телефон был в ее руке во время стрима. Он видел его на кадрах, когда она прислонила его к ступенькам рядом с бомбой. Он никак не мог уцелеть. И все же, вот он. Активный. В сети. Тот же самый ID…

Он резко открыл трассировку сеанса. На секунду он предположил, что это ошибка. Глючный лог, поддельный сигнал. Но IP не распознавался. Никакого имени хоста. Никакого кода страны. Никакого провайдера. Только сырые цифры, рекурсивные, циклические, бесконечно замыкающиеся сами на себе. Он обновил трассировку. Снова. И снова. Все то же самое.

Самозацикливающийся призрак.

Соединение шло не из какой-либо известной сети. Казалось, сигнал вообще обошел физический интернет, проложив маршрут через пространство, которого не должно было существовать. Чем дольше он на него смотрел, тем меньше в этом было смысла.

Невозможно.

Это был не какой-то мамкин хакер через VPN. У того, кто это сделал, были навыки. Или что-то совершенно иное. Правительство?

Он наклонился ближе, сердце колотилось о ребра, дыхание застряло в горле.

И затем... курсор в окне чата замигал.

Печатает...

Он все еще не верил в это. Не мог. Это должен был быть какой-то подвальный хакер-недоучка, кто-то, кто нашел копию ее файлов на мертвом диске или вытащил из архивных записей стрима. Может быть, даже кто-то с форумов, пытающийся вывести его из себя. Больная шутка. Извращенная фанатская дань уважения. И ничего больше.

Но когда пришло сообщение, его сердце на мгновение остановилось.

— Разве я не говорила, что не забуду тебя, мой рыцарь... Марлекс? ♥

Он смотрел на экран.

Каждый символ жег глаза.

Фразировка, эмодзи, ритм — всё в точности как у нее. Не только по содержанию, но и по стилю. Эта нарочито игривая нотка. Флирт, замаскированный под прощание. Она использовала эту фразу раньше. Почти дословно. Но никогда публично. Только для него.

Внизу замигала маленькая иконка.

Файл.

Без названия. Просто расширение .bin. Примерно 2,3 МБ.

Каждый инстинкт кричал: ловушка.

Он запустил изолированную виртуальную машину, холодную загрузку с изолированного образа без доступа к сети. Затем прогнал файл через три сканера: свой стандартный антивирус, инструмент сопоставления сигнатур из даркнета и свой собственный кастомный анализатор вредоносных программ. Ничего не сработало. Чисто. Но это ничего не значило.

Он все равно его загрузил.

Окно виртуалки открылось... и зависло. По экрану прокатилась волна помех, за которой последовало мерцание форм, золотые нити, извивающиеся во тьме, как корни в пустоте. Изображение пульсировало полсекунды, затем превратилось в неподвижный кадр.

Леннард наклонился ближе.

И остолбенел.

Это была фотография девушки-подростка, но... Это была не та DarkGirl112, которую он знал, не та школьница с мутно-карими глазами и заурядной внешностью. Не та, которая ухмылялась за школьной формой и держала самодельную бомбу на стриме.

Эта девушка была... другой.

Блондинка.

Немного старше, может быть, лет 18.

Волосы завивались волнами, словно из какого-то фэнтези-фильма. Ее кожа слабо светилась, почти слишком безупречная, а ее глаза — боже, ее глаза — горели безумным розовым светом, неестественно мерцавшим в тенях фотографии. Ее губы изогнулись в пугающей ухмылке, балансирующей где-то между игривостью и злобой. На ней было черное платье, длинное, элегантное и с невероятным количеством деталей. Бархат, прошитый серебряной вышивкой, что-то средневековое, театральное... неправильное.

Это был не косплей. Это был не макияж. Как будто она шагнула сюда из другого мира.

И хуже всего...

Она стояла на улице.

На улице перед его домом.

Кровь Леннарда превратилась в лед.

Кирпичная стена на заднем плане, трещина на тротуаре, погнутые железные перила — он их знал. Он видел их каждый день последние десять лет. Это был двор перед его домом. Фотография была сделана с конца его улицы; с того самого ракурса, откуда он каждое утро ходил за кофе.

Девушка стояла идеально по центру кадра, словно камеру поставили специально ради этого снимка. Ее поза была элегантной, пугающе неподвижной. Ее выражение лица, застывшее в этой самодовольной, почти насмешливой ухмылке, врезалось в его память с первого взгляда.

А ее рука...

Она была поднята в небрежном, уверенном жесте.

Два пальца вверх.

Знак мира.

Гребаная буква V.

Прямо как она привыкла делать на стримах.

У него перехватило дыхание. Руки, лежащие на мышке, стали ледяными.

Это был не повтор. Это был не монтаж.

Это происходило сейчас.

Никакой временной метки. Никаких метаданных. Только она.

Смотрящая прямо в объектив.

Прямо в него.

Леннард отшатнулся от экрана.

— Нет... — прошептал он.

Его стул с громким скрипом проехался по полу, когда он оттолкнулся, с трудом поднимаясь на ноги. Комната внезапно стала слишком маленькой, слишком холодной, слишком тесной. Его сердце колотилось, каждый вздох был поверхностным и сдавливал грудь.

— Нет, это не она... она мертва.

Он уставился на дверь, словно она была каким-то инородным объектом, которому больше не место в его квартире. Его голос сорвался, дрожаще вырываясь из горла, словно не хотел покидать его.

— Этого не может быть...

Его взгляд метнулся обратно к экрану. Застывший кадр не изменился, но теперь тени вокруг нее казались глубже. Ее рука все еще держала этот сводящий с ума знак V, но ее пальцы выглядели... длиннее? Более напряженными? Или, может быть, он просто сходил с ума.

— Кто это? — прорычал он, скорее в воздух, чем компьютеру.

Его пальцы по бокам дернулись, зудя от желания схватить что-нибудь — что угодно — оружие, телефон, даже шнур питания, чтобы вырвать его из стены.

Но он не закончил мысль. Потому что виртуальная машина больше не висела.

Изображение двигалось.

Ее ухмылка стала шире на долю дюйма.

И слабое мерцание пробежало по краю экрана... словно она собиралась сделать шаг вперед.

Он смотрел на изображение, сердце колотилось о ребра. Это не могло быть реальностью. Это не должно было быть реальностью. Но каждая деталь фотографии говорила об обратном.

Его охватила паника.

Эта девушка была на улице. Не в переносном смысле, а в буквальном. Перед его домом. Ее ноги стояли на его тротуаре. Ее рука была поднята в том самом знакомом знаке V, который он видел на сотне ее старых стримов. Это было сюрреалистично. Это было неправильно.

Инстинкты заставили его двигаться. Он оттолкнулся от стола, стул со скрежетом покатился по полу. Его ноги уже двигались, наполовину поднимая его к окну, к доказательствам. Он должен был посмотреть. Он должен был...

Затем пришло сообщение.

Чат мигнул один раз. Новый текст.

— Тук-тук...

╭━─━─━─≪✠≫─━─━─━╮

Системное предупреждение

Обнаружено несанкционированное вторжение в реальность!

Уровень угрозы: Исекайная Богиня у вашей двери.

Рекомендуется открыть дверь и начать молиться.

╰━─━─━─≪✠≫─━─━─━╯

Его тело окоченело.

Слова висели на экране, простые и детские, как шутка, прошептанная во тьме.

И тут оно раздалось. Звук.

Стук.

Одиночный, резкий стук в дверь — четкий, ритмичный, без колебаний.

Не в наушниках. Не из динамиков.

Изнутри квартиры.

Он замер.

Такая неподвижность рождается не из страха, а из инстинкта. Примитивного. Древнего. Его сердце стучало так громко в ушах, что почти заглушило второй стук.

Тук-тук.

На этот раз громче. Не агрессивно. Просто... размеренно. Как будто тот, кто стоял за дверью, был совершенно спокоен. Как будто они уже знали, что он слушает.

Он медленно повернулся к экрану. Изображение не изменилось. Девушка в черном платье все так же стояла на улице, ее глаза сияли розовым, рука все так же была поднята в этом сводящем с ума знаке V. Но ее улыбка... стала ли она шире?

Сдвинулась ли она?

Он уже не мог сказать наверняка.

Сообщение под изображением оставалось замороженным на экране, временная метка мигала в окне чата, как обратный отсчет.

— Тук-тук...

Дыхание Леннарда застряло в горле. Его руки бесполезно висели по бокам. Он посмотрел на дверь.

Впервые за много лет он не чувствовал, что все контролирует.

Ни ситуацию.

Ни технику.

Ни даже самого себя.

И что хуже всего, он не был уверен, хочет ли он открывать эту дверь... или он уже это сделал.

Он не помнил, как сдвинулся с места, по крайней мере, по-настоящему. Его тело действовало, повинуясь чему-то более глубокому, чем мысль — чему-то первобытному. Мышцы застыли в медленном, механическом движении. Он вышел из-за стола, переставляя одну ногу за другой; воздух вокруг него был густым, как вода. Каждый скрип пола под его весом казался оглушительным в этой тишине.

Дверь маячила перед ним, неизменная, ничем не примечательная... и теперь до невозможности неправильная.

Он протянул руку.

Его рука дрожала, пальцы зависли над ручкой. На мгновение он заколебался, едва дыша, пойманный в паузу, которая тянулась целую вечность. Может быть, это просто пранк. Сосед. Больная шутка.

Может быть.

Он повернул ручку.

Щелкнула защелка.

Дверь открылась.

И вот она.

Стоит на пороге так, словно ей здесь самое место.

На мгновение все стало двигаться в замедленной съемке. Дыхание Леннарда оборвалось на полувздохе, и мир сузился до одной единственной точки: нее. Каждая секунда тянулась, растягиваемая неверием, страхом и сюрреалистичной уверенностью в том, что после этого ничто уже не будет иметь смысла.

Теперь он был уверен. Это DarkGirl112... Нет, это Грейс...

На ней было длинное платье цвета полуночной тьмы, элегантное, струящееся, безошибочно неуместное в его мире. Ткань слабо мерцала в тусклом свете коридора, ловя пылинки, как звездный свет на чернилах. Серебряная вышивка вилась по подолу закрученными узорами, которые выглядели почти как тайные руны, едва заметно сдвигаясь, словно живые. Рукава были длинными, узкими у запястья и слегка расклешенными на концах. По-королевски. Это был не костюм. Это была настоящая вещь.

Она была выше ростом, может быть, лет восемнадцати, может быть, старше — но это безошибочно была она. Ее осанка была идеальной, подбородок слегка приподнят с тем же самоуверенным высокомерием, которое когда-то просачивалось через ее прямые эфиры. Она стояла как человек, который ни разу в жизни не сомневался в том, что его место — в центре вселенной.

Ее кожа была безупречной, гладкой как фарфор, слабо светящейся неестественной чистотой, которая не была макияжем или освещением. Это было что-то другое. Слишком идеальное. Слишком нетронутое миром. Ее щеки слегка порозовели, но выражение лица было спокойным.

Ее губы изогнулись в медленной, уверенной ухмылке. Не игривой и не милой. Это было...

По-хищному.

Это была та самая улыбка, которая говорила, что она уже знает, что он сделает дальше.

А ее глаза...

Леннард не мог отвести взгляд от ее глаз.

Они сияли ярким, неестественным розовым цветом и были немыслимо глубокими, многослойными, как горящий кристалл. Свет не отражался. Он излучался. Две сферы чего-то, что выглядело как радость, безумие и голод одновременно. Они мерцали узнаванием... и чем-то еще.

Ее волосы тоже изменились.

Когда-то черные, теперь золотисто-светлые локоны спадали мягкими, сияющими волнами на плечи. Они выглядели настоящими. Не обесцвеченными. Не синтетическими. Они обрамляли ее лицо с заученной легкостью того, кто сам выбирает, каким мир должен его воспринимать, и заставляет мир подчиняться.

Одна ее рука расслабленно висела вдоль тела. Другая медленно поднялась, образуя пальцами тот самый знакомый знак V. Как на фотографии. Как на стримах.

Она совсем чуть-чуть склонила голову, не сводя с него глаз, и улыбнулась.

— Нашла тебя, мой рыцарь, — мягко сказала она.

И ее улыбка стала шире, как лезвие, медленно проводимое по коже.