Улыбка за дверью

Дверь за тучным торговцем закрылась с громким лязгом. Грейс сидела в тишине, все так же грациозно устроившись в своем кресле для приемов, закинув ногу на ногу и задумчиво положив одну изящную руку на подлокотник. Во второй руке она все еще держала чашку чая — уже остывшего, но она этого не замечала.

Неплохо, — размышляла она. — Очень даже неплохо, мастер Холт.

Она слегка повернула голову, снова взглянув на деревянную шкатулку, оставшуюся на столе. Яйцо виверны лежало внутри, как свернувшийся кольцом секрет в своей бархатной колыбели, слабо пульсируя.

Звук шагов вырвал ее из раздумий.

Элин вошла в комнату без стука — как и всегда. Ее появление, как обычно, возвестило о себе спокойной элегантностью и — с недавних пор — слабым ароматом роз.

Отлично, она пользуется новыми духами. Теперь от нее пахнет, как от пафосной садовой вечеринки. Бее.

— Как прошла ваша первая официальная встреча? — мягко спросила Элин, едва заметная улыбка тронула ее губы.

Грейс мысленно вздохнула. Обязательно ли ей всегда выглядеть такой гордой? Как наседка, которая думает, что я только что снесла свое первое золотое яйцо?

Но внешне ее лицо озарилось безупречной сердечностью.

— Это было... довольно весело, на самом деле, — ответила Грейс с заученной улыбкой. — Он нервничал. Потел, как фонтан. Но держался молодцом.

Элин тихо усмехнулась.

— Надеюсь, вы не слишком его запугали.

— О, вовсе нет, — невинно ответила Грейс. — Я была сама улыбчивость и радушие. — Она легкомысленно указала в сторону стены. — Он даже принес мне платье.

Взгляд Элин проследил за ее жестом. Сложенное платье было накинуто на кушетку с подушками — темно-бархатно-красное с серебряной отделкой, идеально подходящее ей по цвету и размеру.

— Со вкусом, — с приятным удивлением отметила Элин. — Он явно знает, как себя вести. Подарок, который вам подходит, а не что-то легкомысленное или безвкусное.

Грейс склонила голову, слабо улыбаясь.

— Да, это так. Это было весьма предусмотрительно с его стороны.

Весьма предусмотрительно, — добавила она про себя с долей веселья, — учитывая, что вчера я приказала сиру Калену забрать кое-что из Вейлвика на случай, если возникнет именно такая ситуация.

Элин одобрительно кивнула, подходя ближе, чтобы осмотреть ткань.

— Значит, у него есть потенциал. Я сделаю пометку.

— Непременно, — ответила Грейс легким тоном, — полагаю, он задержится здесь на какое-то время.

— Я планирую пока поручить ему координацию поставок, — сказала Грейс непринужденно, словно объявляя, какой чай она подаст следующим.

Элин приподняла бровь.

— У нас уже есть стабильные контракты. Вейлвик находится не на другом конце герцогства.

— Я знаю, — ответила Грейс, убирая прядь волос за ухо. — Но вы согласились позволить мне самой принимать решения. И мне кажется, что у него есть потенциал.

Она встретилась взглядом с Элин: холодным и ясным.

— В конце концов... он был единственным купцом, который вообще заметил, что здесь главная я. Остальные до сих пор думают, что я просто ребенок, сидящий в вашей тени.

Выражение лица Элин изменилось. Ее хмурый вид исчез, уступив место чему-то более задумчивому. Она отошла от платья и тихо вздохнула.

— Очень хорошо. Я ведь обещала, не так ли?

Грейс приподняла бровь.

— Обещали что?

— Ваша мать передала вам контроль над коммерческими делами поместья, — сказала Элин. — Но только после того, как я сочту вас готовой.

Она не звучала расстроенной. Просто уставшей. Может быть, немного... впечатленной?

— И вы выполняли свою часть сделки, — добавила Элин. — Уроки. Этикет. Отчеты. Вы заслужили некоторую свободу действий.

Грейс почти улыбнулась. Ну разумеется.

Она сыграла свою роль — послушная наследница на публике, ученица наедине, — и в ответ Элин дала ей нечто гораздо более ценное, чем похвала: реальный доступ. Тот вид доступа, который означал власть.

И теперь у нее было право принимать решения. Например, выбирать собственного торговца.

Грейс удовлетворенно хмыкнула.

— Спасибо, Элин. Вы не пожалеете.

Элин медленно выдохнула.

— Надеюсь, что нет. Если это обернется катастрофой, разгребать ее будете вы.

— Очевидно.

Грейс встала, разглаживая платье спереди, и подошла к окну. На территории поместья было тихо. Деревья цвели. Весна наконец-то пришла.

Взгляд Элин сместился к ней, твердый как всегда.

— У меня есть еще кое-какие дела. Я видела, что вы назначили на сегодня еще одну встречу с леди Каллэр по поводу того непокорного мальчишки, Леона?

Грейс смотрела в окно, смахивая рукой невидимую пылинку с рукава.

— Да. Она просила увидеться с ним. Я подумала, что это будет справедливо.

— Это было великодушно, — произнесла Элин размеренным тоном. — Год в темнице за удар, нанесенный благородному ребенку. Откровенно говоря, некоторые назвали бы это снисхождением.

Грейс слабо улыбнулась.

— Что такое год гниения, когда альтернатива — смерть?

Элин не засмеялась. Она редко это делала.

— Просто помните, что я вам говорила: вы не встречаетесь с посторонними наедине. Если не присутствую я, значит, присутствуют ваши рыцари. Я ясно выражаюсь?

Грейс отмахнулась.

— Да, да. Предельно ясно, Элин.

— Я серьезно.

— Я знаю, Элин. Правда. Это всего лишь леди Каллэр. Старая женщина, которая скучает по своему ученику. Я подумала, что это будет приятный жест.

Это заслужило слабую улыбку Элин.

— Я рада, что вы так на это смотрите. Вы слишком молоды для того, чтобы таить обиды.

Она сказала это тихо, скорее себе, чем Грейс, прежде чем повернуться к двери.

— Увидимся позже на уроках, — добавила она. — И, Грейс, не пытайтесь взрослеть слишком быстро.

Затем она ушла, ее сапоги беззвучно ступали по отполированному полу.

Грейс секунду смотрела ей вслед, затем пожала плечами.

— Увидимся.

Она снова посмотрела в окно, но ее мысли остались с Элин.

Элин была... Элин.

Грейс никогда по-настоящему не понимала, откуда взялась эта привязанность. Это было странно. Иногда утешительно. Но странно. Она была ее гувернанткой с двух лет. Всегда рядом, всегда наблюдает. Но в этом было нечто большее. Всегда было.

Недавно Грейс кое-что разузнала. Тихое чтение. Незаметные вопросы. Дом Маррен, имя которого Элин упоминала редко, был старым. Даже древним. Но теперь слабым. Угасающим. Из тех домов, что живут одолженной славой и тихим отчаянием.

А Элин? Вундеркинд. Чудо-ребенок из этой умирающей линии.

Мать Грейс втянула ее на службу в качестве силовика. Во-первых, она даже не была наставницей или настоящей гувернанткой — ей было всего шестнадцать, когда она получила этот титул. Слишком молода для такой работы. Настоящую гувернантку обычно не назначали раньше двадцати пяти лет, по крайней мере.

Силовики Эшфорда. Грейс вычитала этот термин в бухгалтерской книге. Сухой военный язык. Но чем глубже она копала, тем темнее все становилось.

Они не были телохранителями. Они были палачами. Оперативниками. Последним шепотом перед тем, как дом замолкал навсегда.

Их боялись за их точность, их контроль, а главное — за отсутствие эмпатии.

Так почему же Элин играла эту роль? Заботливая сестра, нежная рука на плече, мягкая улыбка в конце урока? Была ли она действительно привязана? В какую игру она играла?

Или что еще хуже, — подумала Грейс, — что, если это вообще не игра? Ну да, это был бы кошмар. Если эта ее дурацкая улыбка на самом деле искренняя... фу. Но шутки в сторону, мне серьезно нужно быть осторожной, чтобы не начать ей слишком доверять. Это глупое детское тело уже реагирует на нее — я это чувствовала, просто глядя на нее. По крайней мере, я надеюсь, что это просто тело... Какой же это отстой. Почему я не могу просто быть собой, без вмешательства кого-либо или чего-либо?

Эта мысль выбила ее из колеи. Но она отодвинула ее на задний план — ей нужно было готовиться к встрече.

--::--

Рин сидела рядом с леди Каллэр в карете, крепко сцепив руки на коленях.

Каллэр заплатила за поездку две серебряные монеты — больше, чем обычно, но сейчас было не время приезжать в пыльной, дребезжащей повозке. Это была настоящая карета из аристократического района, с чистыми сиденьями и натертыми до блеска ступеньками. Внешний вид имел значение, особенно при приближении к поместью Эшфорд.

Она все еще не могла до конца поверить, что письмо пришло. Ответ. Согласие.

Она подала еще одно прошение: вежливо, смиренно — и на этот раз, по какой-то иронии судьбы, разрешение было получено. Один визит. Под наблюдением.

Сначала она не говорила Рин. На плечах девочки и так лежало достаточно тяжелое бремя. Но скрывать это казалось неправильным, а Рин... Рин не была из тех детей, которых можно было защитить молчанием.

Она рассказала ей все. О Леоне. О том, что произошло в тот день. Как он сорвался. Как он ударил дочь герцогини.

Рин побледнела и почти целую минуту молчала. Затем она просто кивнула.

В этом была вся Рин. Никаких слез. Никаких драматических вспышек. Только тихое понимание и, возможно, печаль более глубокая, чем могут передать слова.

С тех пор она помогала в лавке. Тихая, усердная. Протирала полки, упаковывала мази, даже училась смешивать простые бальзамные настойки. Она почти не разговаривала, но Каллэр обнаружила, что сама стала говорить больше, просто чтобы заполнить тишину. И, может быть — только может быть — она больше не чувствовала себя такой одинокой.

Карета громыхала за внешними воротами Вейлвика. Послеполуденное солнце пробивалось сквозь занавески.

— Итак, — мягко сказала Каллэр, стараясь говорить ровно, — ты понимаешь, верно? Когда мы прибудем, держись рядом со мной. Не отходи, не говори, пока к тебе не обратятся. Ни при каких обстоятельствах. Это ясно, Рин?

Рин коротко кивнула.

Каллэр слабо улыбнулась.

— Нас, вероятно, встретит стражник, который проводит нас вниз. Темница в дворянском поместье не может быть такой уж страшной. Честно говоря, я видела задние комнаты в парфюмерном районе и похуже. Так что не смотри так мрачно.

Рин не ответила, но Каллэр уловила едва заметное подергивание ее губ. Не совсем улыбка. Но что-то близкое к этому.

Она откинулась на мягкое сиденье и посмотрела в окно: холмы сменялись мощеными камнем дорогами, и вдали начали вырисовываться башни поместья. Она тихонько протянула руку и положила свою ладонь поверх руки Рин.

Всего на мгновение. А затем убрала ее обратно на колени.

Карета мягко остановилась перед небольшими воротами поместья Эшфорд. Это был не тот грандиозный вход, которым пользовались знатные гости; это был доступ для посетителей, предназначенный для чиновников, посыльных и людей вроде нее. Функциональный. Охраняемый. Каменные стены возвышались высоко над ними.

Леди Каллэр вышла первой, разглаживая мантию, когда ее сапоги коснулись гравия. Рин последовала за ней молча; ее глаза расширились, когда она окинула взглядом возвышающиеся здания поместья.

Каллэр повернулась к кучеру — грубоватому мужчине в широкополой шляпе и с усталым взглядом.

— Подождите нас здесь. Нам понадобится поездка обратно.

Мужчина почесал челюсть.

— Только до заката, мэм. Потом я еду обратно.

— Хорошо, — ответила Каллэр. — Мы не задержимся.

Он коротко кивнул и забрался обратно на козлы, натянув поводья ровно настолько, чтобы успокоить лошадей под ближайшим деревом.

Решив этот вопрос, леди Каллэр повернулась к маленьким воротам для посетителей; Рин тихо следовала за ней. Девочка не проронила ни слова, но держалась рядом — хорошо. Она слушала.

У входа стоял стражник в полных доспехах, на его наплечнике слабо поблескивал герб Эшфордов. Он шагнул вперед при их приближении, преградив путь одной бронированной рукой.

— Назовите ваше имя и цель визита.

— Леди Каллэр, — ровно произнесла она, потянувшись под мантию и доставая запечатанное приглашение. — Мы здесь с разрешения леди Грейс из Эшфорда. Для визита под наблюдением.

Стражник взял пергамент, сломал печать и пробежался по нему опытным взглядом. Прошла секунда в тишине, прежде чем он коротко хмыкнул и кивнул.

— Вас ожидают. Ждите здесь, — отрывисто сказал стражник. — Кто-нибудь проведет вас внутрь.

Не говоря больше ни слова, он отвернулся, оставив их одних у ворот. Рин слегка переминалась с ноги на ногу, ее пальцы поглаживали боковой шов одолженного пальто.

После недолгого ожидания из коридора впереди донеслось эхо бронированных шагов. Появился высокий рыцарь, с ног до головы закованный в черную броню Эшфордов. Его шлем скрывал лицо, но тяжесть его присутствия была безошибочной.

Он остановился перед ними, возвышаясь над обеими.

— Леди Каллэр?

— Это я, — ответила она, вскинув подбородок.

Он кивнул один раз.

— Следуйте за мной. Ее Светлость уже ждет.

Рин в замешательстве посмотрела на Каллэр. Каллэр моргнула. Ее Светлость?

— Я была уверена, — осторожно начала она, — что это будет просто визит под наблюдением. Я не знала, что сама Леди...

Рыцарь оборвал ее голосом, твердым как сталь:

— Леди Грейс из Эшфорда оказывает вам честь, лично наблюдая за визитом. Неужели вы настолько невежливы, чтобы отказаться от такой любезности?

Каллэр напряглась.

— Разумеется, нет.

— Хорошо, — ответил рыцарь, не моргнув глазом. — Тогда, прежде чем мы продолжим, проверка безопасности.

Он указал за свою спину. Появился второй, более низкий стражник, уже держащий в руках сканирующее устройство, помеченное светящимися рунами.

— Оставьте все оружие на скамье справа от вас, — проинструктировал рыцарь. — И снимите любые зачарованные предметы. Жемчужины маны включительно.

Его взгляд твердо остановился на браслете на запястье Каллэр — шесть мягко светящихся жемчужин в серебряной оправе.

— Я полагаю, вы маг Нулевого Круга? — сухо спросил он. — Без Ядра. Жемчужины маны для усиления заклинаний?

Каллэр кивнула, легкий румянец выступил на ее щеках.

— Да. Только для незначительных алхимических заклинаний.

— Тогда они вам сегодня не понадобятся, — категорично ответил он. — В этом поместье запрещено колдовать без лицензии рядом с камерами.

Она расстегнула браслет и передала его, осторожно положив на предоставленный поднос. Затем вперед шагнула Рин, сканирующее устройство провело по ней от шеи до сапог. Младший стражник издал короткий хрюк.

— Она чиста.

Рыцарь в черной броне снова сделал жест.

— Тогда идемте. Ее Светлость не любит ждать.

Леди Каллэр одернула мантию и одарила Рин коротким безмолвным кивком.

Вместе они шагнули во внутренние помещения Эшфорда, двери за ними закрылись с глухим, окончательным эхом.

Они молча следовали за высоким рыцарем, их шаги слабым эхом отдавались от отполированных каменных дорожек. После короткой прогулки по внутренней территории они достигли прочного бокового здания с узкими окнами и высокими темными знаменами: тюремного крыла.

Внутри воздух стал холоднее, стены сменились на простой камень без украшений. Функционально. Сурово. Пока они шли по коридору, мимо проходили стражники: некоторые лишь кивали, другие в открытую разглядывали новоприбывших. Никто не говорил.

Впереди показалась толстая дверь, по бокам от которой стояли два рыцаря в доспехах. Высокий рыцарь остановился и коротко обратился к ним.

— Ее Светлость. Ее гости прибыли.

Один из стражников у двери кивнул и скрылся в дверном проеме. Напряжение осело, как иней.

Леди Каллэр без каких-либо указаний поправила свою осанку. Ей были не в новинку придворные обычаи; мелкая она дворянка или нет, но она родилась и выросла в дворянском районе Вейлвика. Это больше не был ее бутик. Это было Поместье Эшфорд. Другой мир. И она будет относиться к нему с тем уважением, которого оно требовало.

Она опустилась на колени. Грейс могло быть и пять лет, но она была дочерью герцогини. А здесь это значило все.

Рин последовала ее примеру: молчаливая, но настороженная, опустив взгляд на отполированный пол.

Дверь снова со скрипом открылась.

Шаги. Легкие и размеренные. Шуршание ткани, касающейся камня. Затем голос: звонкий, веселый и звучащий с непринужденной властностью.

— Поднимите головы. Я ждала вас для нашей небольшой прогулки по темнице.

Они повиновались, медленно поднимая головы.

И вот она.

Грейс из Эшфорда.

Она стояла с безупречной осанкой, багровое платье струилось вокруг нее, как картина в движении. Золотые кудри обрамляли ее лицо, сверкающий бриллиант покоился на ее ключице на цепочке, более тонкой, чем паутина.

Но именно ее глаза привлекли внимание Каллэр.

Голубые — немыслимо ясные — с намеком на что-то более глубокое, скрытое за ними. Золотистое мерцание, танцующее на самом краю зрения, как восход солнца на спокойной воде. Глаза, которые не моргали. Которые не колебались. Которые смотрели сквозь людей, а не на них.

Каллэр не могла отвести взгляд.

Это была не та девочка, что стояла в ее лавке несколько недель назад. Тогда ее глаза были холодными, острыми. Теперь они были теплыми. Безмятежными.

И это почему-то было еще хуже.

Грейс улыбнулась: приветливо, пугающе спокойно.

— Я была тронута тем, как сильно вы заботитесь о своем ученике-простолюдине, леди Каллэр, — жизнерадостно сказала она. — Так что, разумеется, я не смогла отказать себе в удовольствии исполнить ваше желание и проверить, как у него дела, вместе с вами.

Тон был теплым. Вежливым. Милостивым.

Но Каллэр чувствовала, что за этим скрывается: что-то выверенное, отрепетированное. Тяжесть власти за улыбкой ребенка.

Она снова склонила голову, совсем чуть-чуть.

— Благодарю вас, миледи, — тихо сказала она. — Для меня это большая честь.

Грейс склонила голову.

— Отлично. Тогда пойдем?

Грейс шла с заученной легкостью, каждый шаг легко отдавался от камня, пока небольшая процессия продвигалась глубже в тюремное крыло поместья. Ее красное платье мягко покачивалось в такт шагам, ловя свет факелов, как бархатное пламя.

— Итак, — сказала Грейс, небрежно взглянув на Рин, идущую рядом с леди Каллэр. — А кто эта тихая маленькая тень?

Каллэр коротко кивнула, ее голос был размеренным.

— Моя вторая ученица. Ее зовут Рин. Она помогает мне с тех пор, как Леон... отсутствует.

— Ах, — ответила Грейс, ее голос был наполнен вежливым любопытством. — Ну конечно. Вполне естественно, что она захотела навестить своего предшественника. — Она снова взглянула на Рин, ее глаза скользнули по ней спокойным, нечитаемым взглядом.

Рин промолчала.

Грейс не стала настаивать. Она просто снова улыбнулась и переключила свое внимание на спускающуюся вниз лестницу.

По мере того, как они спускались глубже, проходя мимо охраняемых контрольно-пропускных пунктов и зарешеченных дверей, воздух становился тяжелее, прохладнее, в нем чувствовался запах старого камня и запечатанной магии. Тишина сгущалась с каждым уровнем.

После третьего пролета Грейс искоса посмотрела на Каллэр.

— Я сама никогда раньше не забиралась так глубоко, — легкомысленно сказала она. — Весьма впечатляюще, не правда ли?

Каллэр кивнула после паузы.

— Да, миледи.

Но внутри она не чувствовала никакого восхищения. Масштаб, холод, глубина — она видела не величие. Она видела контроль. Изоляцию. Страх, выстроенный камень за камнем.

Она украдкой взглянула на Грейс, чье спокойное выражение лица не выдавало ничего из этого. Ребенок выглядел довольным. Даже любопытным.

«И это, — подумала Каллэр, и по ее спине пробежал холодок, — самое тревожное».

Не тюрьма. Не тишина. А девочка рядом с ней, которая называла все это впечатляющим.

Она снова посмотрела на Рин. Выражение лица девочки не изменилось. По-прежнему молчалива. По-прежнему полностью игнорируется рыцарями, идущими рядом с ними. Хорошая девочка, — подумала Каллэр. — Просто молчи.

Они достигли нужного уровня в тишине: каменные стены были покрыты сажей, железные двери выстроились в ряд, как мрачные зубы вдоль коридора, а между ними тускло мерцали факелы.

Грейс остановилась.

— Итак, — сказала она мягким и непринужденным голосом, — нам, кажется, сюда.

Леди Каллэр моргнула. Кажется?

Ранее девочка сказала, что никогда прежде не спускалась так глубоко, и все же они шли без колебаний. Никаких указателей, никаких знаков, никаких вопросов к стражникам, которые все оставались на шаг позади, безмолвные, как тени. Впрочем, может быть, Грейс заранее изучила карту, может быть, она запомнила планировку. Может быть.

Она отогнала эту мысль, когда Грейс остановилась у конкретной двери.

Вместо того чтобы открыть ее, Грейс повернулась к Рин.

Ее голубые глаза остановились на девочке с тихой напряженностью, изучая ее. Затем она перевела взгляд на Каллэр.

— Леди Каллэр, — мягко сказала Грейс, — вы знаете, что у вашей ученицы немалый талант?

Каллэр снова моргнула, застигнутая врасплох.

— Она... хорошая ученица, да.

Выражение лица Грейс не изменилось. Она лишь пожала плечами, словно отмахиваясь от этого момента, и подняла тяжелый ключ.

С грациозным шагом вперед она вложила ключ в руки Каллэр.

— В конце концов, это ваш визит. Так что окажите мне честь, не так ли? — Она улыбнулась, вежливо и тепло.

Леди Каллэр медленно открыла камеру, железо тихо застонало на петлях. Здесь было холоднее: такой холод цепляется за камень и никогда не уходит. Свет факела не проникал далеко внутрь. Только тени. Солома. И скорчившаяся фигура мальчика на полу.

«Это не то, чего я ожидала», — мрачно подумала она. — «Я представляла себе все иначе».

Но она не могла этого изменить, и теперь лишь жалела о том, что не оставила Рин дома.

Она сделала шаг внутрь. Солома хрустнула под ее ногой, и в нос ударил запах: резкая смесь застарелого пота, плесени и чего-то металлического.

— Клянусь Ирас... — пробормотала она себе под нос.

А затем Рин протиснулась мимо нее.

— Подожди... — начала Каллэр, но было уже слишком поздно.

Девочка упала на колени рядом с ним, ее руки проскользнули ему под плечи, словно она могла удержать вместе то, что разрушили время и изоляция. Ее слезы текли свободно, оставляя дорожки на щеках, пока она сжимала его в объятиях.

Леон зашевелился. Его глаза открылись: сначала расфокусированные, тусклые. Затем они медленно сфокусировались, скользнув по лицу Рин.

Он моргнул один раз. Дважды.

— ...Ты кто? — спросил он хриплым и растерянным голосом.

Рин застыла, и сердце Каллэр оборвалось. Затем хватка Рин на нем стала крепче, ее голос был едва громче шепота.

— Что они с тобой сделали...

Ее глаза остановились на синяках, на порезах — но что хуже всего, на плече. Или на том, что от него осталось. Как будто что-то прорвало кость насквозь, рана была запечатана запекшейся кровью и неуклюжей лечебной магией. Она почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

Леди Каллэр отвернулась от этого зрелища, рука дрожала. Ее голос прозвучал резко и тихо.

— Что это значит? Вы сказали, что ему не причинят вреда. Вы обещали...

Она остановилась. Слова застряли в горле, когда она вспомнила, с кем разговаривает.

Грейс теперь стояла прямо в дверях. Рыцари оставались снаружи. Руки девочки были аккуратно сложены перед собой, а выражение ее лица — эти голубые глаза — таило в себе нечто, похожее на печаль. Или, может быть... на любопытство.

— Какое неприятное зрелище, — тихо сказала Грейс, склонив голову. — Но я не знала, что он в таком состоянии. Нам следует спросить у него, что произошло.

Рин бросила на нее взгляд, полный чистой враждебности, ее маленькая фигурка все еще обвивалась вокруг Леона.

Каллэр заставила себя дышать. Да. Девочка не могла знать. Она была слишком мала. Она была вежлива. Она была добра. Она была просто... ребенком.

Она повернулась обратно к Леону, пытаясь обрести твердость в голосе.

— Леон, что случилось? Почему ты в таком состоянии...?

Леон снова моргнул, словно ее голос только что дошел до него. Его взгляд блуждал, расфокусированный, затем зацепился за Грейс.

И его лицо просияло, словно он увидел солнце. Он слабо улыбнулся, и Грейс ответила ему коротким кивком. Никакой теплоты. Просто... признание.

— Я в порядке, — прохрипел он надтреснутым, но твердым голосом. — Со мной ничего не случилось.

Он сделал паузу, затем продолжил:

— Это была моя вина. Когда стражники вели меня вниз, я поскользнулся. Упал с лестницы. Приземлился на какие-то старые железные прутья, они и разорвали мне плечо.

Он снова посмотрел на Грейс, словно ища ее одобрения, прежде чем закончить.

— Они сделали все, что могли. Но я пленник, а не гость. Так что... все в порядке.

Теперь Рин выпрямилась, от ее маленькой фигурки исходила ярость.

— Чушь собачья, — прошептала она. Ее голос дрожал от гнева.

Она повернулась к Грейс, глаза ее пылали.

— Отойди в сторону. Я забираю его домой.

Каллэр замерла.

— Рин, не надо... — попыталась она сказать, поворачиваясь, чтобы остановить ее. Но Рин уже подхватила Леона под руку, меняя стойку и готовясь к драке. А затем раздался звук.

БАМ.

Железная дверь с грохотом захлопнулась за ними.

Каллэр резко обернулась.

Грейс спокойно стояла перед ней, ее маленькая ручка все еще опиралась на тяжелое железо. Рыцари находились по ту сторону.

Она закрыла ее сама...

Зачем?

Грейс выдохнула, и ее тон был мягким. Слишком мягким.

— Я не могу позволить вам забрать его, — тихо сказала она, словно ей это причиняло боль. — Он еще не искупил свои грехи. В конце концов, он ударил меня.

Ее голубые глаза мерцали чем-то похожим на искреннюю печаль. Но затем что-то изменилось.

Ее осанка стала прямее. Выражение лица изменилось. Печаль ушла с ее лица, сменившись чем-то холодным, чем-то веселым. Ее взгляд стал острым, снисходительным.

— Знаете, было нелегко сделать его своим, — сказала она с легкой улыбкой. — Верно, Леон?

И без всяких колебаний Леон ответил:

— Да, моя богиня!

Тишина обрушилась, как молот.

Каллэр почувствовала это, словно лед скользнул по ее позвоночнику.

Рин замерла. Ее пальцы дернулись, а затем она пришла в движение. Она потянулась к волосам и вытащила длинную серебряную шпильку, низко присев. Уличная крыса внутри нее вырвалась наружу в одно мгновение.

— Ах ты мелкая дрянь, — прорычала она.

— Нет! — Каллэр бросилась к ее руке, в ее голосе слышалась паника. — Рин — стой!

Но без своих жемчужин маны она была всего лишь стареющей дворянкой. Она схватила слишком медленно, отреагировала слишком поздно.

Слившись в размытое пятно, Рин бросилась к Грейс: игла блестела в ее руке, в глазах читалось убийство.

И Каллэр с ужасающей уверенностью поняла, что если Рин хоть пальцем тронет этого ребенка, ни одна из них не выйдет из этой камеры живой.

Следующие мгновения разворачивались для леди Каллэр в замедленной съемке.

Каллэр видела, как Рин прыгнула: худая и быстрая, годы выживания на улицах были высечены в ее теле. Но прежде чем девочка смогла добраться до Грейс, все изменилось.

Каллэр почувствовала это. Почувствовала на вкус.

Мана.

Воздух стал густым, сама комната сместилась от одного лишь присутствия. От такого присутствия начинают ныть кости. Такого, какое бывает у магов с Ядрами.

У Грейс было Ядро Маны.

Ей никогда не угрожала опасность.

Инстинкты Каллэр кричали, но она не могла двигаться достаточно быстро. Она едва успела вздохнуть, как это случилось.

Рин почти достигла Грейс, а затем застыла в воздухе.

Невидимая сила жестко ударила ее в полете. В мгновение ока она была перед Грейс; в следующее — уже летела назад. Ее тело врезалось в каменную стену с тошнотворным хрустом, звук которого эхом разнесся по полу темницы.

— Рин! — закричала Каллэр.

Она не могла этого понять, не до конца. Ее мысли разлетелись, как птицы. Она была дворянкой, учительницей, парфюмером. Она знала войну, и мир, и сожаления.

Но только не это. Не эту девочку, после того как они забрали у нее Леона.

Она повернулась к Рин: та сползла по стене, окровавленная, неподвижная на камне. Ее кости были изогнуты под неестественными углами. Рот открыт в безмолвном крике. Красная полоса тянулась по стене за ее спиной.

Каллэр побежала.

Они оба — Леон и Рин — принадлежали ей. Они принесли свет в пыльные уголки ее жизни, напомнили ей, каково это — иметь значение. Каково это — заботиться о других. Они были хорошими детьми. Лучше большинства.

А Грейс...

Всплеск.

Он расцвел позади нее, как жар от печи. Пустота.

Ее глаза встретились с глазами Рин, всего на мгновение. Ровно настолько, чтобы увидеть, как шевельнулись губы девочки...

«Беги».

Но времени не было.

Тело Каллэр сковало судорогой. Ее мысли рассыпались на куски, как разбитое стекло.

«Прости...» — подумала она в последний раз. — «...я не смогла вас защитить».

Розовый свет коснулся ее сзади... а затем пришла боль. Не жар, не холод — просто стирание. Ее разум померк, когда тело начало распадаться на части. Она в последний раз увидела лицо Рин. А затем — ничто. Ее ждала только тьма.

╭━─━─━─≪✠≫─━─━─━╮

Системное уведомление

Навык «Раскол пустоты» применен с особой жестокостью.

Моральные ограничения окончательно удалены.

Добро пожаловать на темную сторону, печеньки уже на столе.

╰━─━─━─≪✠≫─━─━─━╯