Они были плохими парнями

Заметка от North Drake

Глава вне расписания!

Следующая глава немного важнее, а эта все равно состоит из интерлюдий! :)

В настоящее время у меня в запасе 4 главы. Как только я наберу 10, начну думать, что с ними делать: может, открою Patreon, если будет интерес, или просто вернусь к своему обычному спам-расписанию. Как я уже упоминал, этот запас нужен в основном для лета. Я буду за границей почти шесть недель и не уверен, сколько времени у меня будет на писательство в этот период. Но видя, как многие из вас вовлечены в историю и тратят время на ее чтение, я считаю, что будет честно рассказать вам о моих планах на будущее. :)

// North Drake

Рел не знал, как долго он находится здесь внизу.

Здесь не было солнца. Не было луны. Только сырой камень, вонь крови и влажного железа, да медленное горение факелов, которые, казалось, никогда не гаснут, но и никогда не дают достаточно света, чтобы разглядеть что-то дальше решеток.

Сначала его привезли в крепость — возвышающееся черное сердце Вейлвика, чьи стены дышали дымом и магией. Затем его спустили вниз.

Этаж за этажом. Один железный лестничный пролет за другим. Третий, может быть, четвертый уровень. Узнать было невозможно. И не у кого спросить.

Он не говорил на их языке. Не знал больше пары слов: Вода. Еда. На колени. Двигай.

Его камера была узкой, в ней едва хватало места, чтобы сидеть у стены, не касаясь холодного камня. Солома воняла плесенью. Камень впивался в спину. Каждый раз, когда кто-то кричал, звук эхом разносился сквозь пол сверху, и Рел считал удары сердца, пока не возвращалась тишина.

Еду он получал каждый день. Всегда одно и то же. Сухой хлеб. Помятая кружка воды. Иногда бульон.

И все. Никаких вопросов. Охранники с ним не разговаривали. Только тишина и крики.

Он видел других, других Зверолюдей, которых тащили вниз, запирали в клетках, некоторых забирали и больше никогда не возвращали. А некоторые... возвращались по частям.

Однажды он видел, как охранники швырнули тело обратно в камеру. Это был мальчик из племени Пантер. Молодой. Без ушей. И без пальцев. Запах, который последовал за этим, был густым, отдающим медью.

На следующее утро труп исчез.

Никто об этом не говорил.

Его соседом был еще один Волколюд, постарше, покрытый шрамами, с проседью в шерсти на голове и хриплым голосом. Они почти не разговаривали. Пока Рел не заговорил первым.

— Что они с нами делают? — спросил он однажды ночью, его голос был тихим, а горло саднило от долгого молчания.

Старик долго не отвечал. Затем наконец:

— Они не просто нас убивают, — прохрипел он. — Они используют нас.

Рел сглотнул. Ему не хотелось спрашивать. Но он все равно спросил.

— Для чего?

Тишина затянулась.

— Чтобы призывать демонов, — сказал старый Волколюд. — Из Тринадцати Преисподних.

В ту ночь Рел так и не уснул.

--::--

В картографическом зале королевского замка Вайрторн было тихо, если не считать постукивания кончиков пальцев по старому дубу.

Дождь скользил по высоким витражным окнам, приглушая весенний свет до тускло-серого. На длинном столе лежали десятки резных деревянных фишек, обозначавших расположение войск: некоторые сгруппировались у западного побережья, другие недавно переместились на восток.

Маршал Дарет стоял в полной парадной форме, хотя его латные рукавицы лежали на столе рядом с ним — редкая уступка напряжению в плечах.

— Вторая армия покинула форт Хайрелл, — сказал он. — Если они будут держать хороший темп, то достигнут герцогства Эшфорд в течение недели.

Король, высокий, широкоплечий мужчина, укутанный в многослойный темно-синий бархат с серебряной отделкой, стоял у окна, не глядя на карту.

Он молчал слишком долго, прежде чем ответить.

— И ты думаешь, что это ошибка.

Дарет не дрогнул.

— Да, Ваше Величество.

Король медленно обернулся. Его волосы, тронутые сединой, были аккуратно зачесаны, а на лице не было и следа той королевской резкости, которую так любили художники. Он выглядел уставшим. Честным. Как человек, который помнит имена, а не титулы.

— Она просила о поддержке, — тихо сказал король. — И судя по нашим отчетам, Зверолюди собираются в таких количествах, которые мы не можем игнорировать.

— В этом я не сомневаюсь, — ответил Дарет. — Но в этой просьбе все кажется странным. Выбор времени. Формулировки. Ее тон.

— Она герцогиня в состоянии войны, — возразил король.

— Она герцогиня, от которой мы не слышали ни слова уже пять лет, — поправил Дарет. — И вдруг она присылает одно-единственное сообщение: точное, вежливое, доставленное по всем правилам, а вся разведка из восточного герцогства замолкает? Это не война. Это контроль.

Король выдохнул и отошел от окна, потирая лоб.

— Это было ошибкой, — пробормотал он. — Оставить ее одну на такой долгий срок. Позволить ей править Эшфордом без контроля. Но после того, что случилось с Мериком...

Он покачал головой.

— Я не хотел ее наказывать. Не после того, как забрал ее мужа.

— Вы проявили милосердие, — сказал Дарет.

— Я был полон надежд, — мягко ответил король. — Она была молода. Гениальна. Но молода. Я думал, горе закалит ее. А не ожесточит.

Они оба снова посмотрели на карту, где маленькие железные фигурки теперь отмечали пересечение авангардом границ Эшфорда.

— Она что-то планировала, — сказал Дарет. — Не знаю что. Но я чувствую это в тишине.

Взгляд короля задержался на маркере Эшфорда: символ оленя все еще был выгравирован под его лакированной поверхностью. Он протянул руку, словно собираясь передвинуть его, но остановился на полпути.

— Он ведь не всегда был таким, знаешь ли, — тихо сказал он. — Мерик.

Маршал Дарет взглянул на него, но ничего не сказал.

Голос короля стал еще тише, это был голос не правителя, а человека, вспоминающего о чем-то тяжелом.

— Когда мы были моложе, он был моим оруженосцем: единственным, кто смеялся, когда я падал с лошади. Это он крал книги из архивов и клялся, что напишет лучшую концовку для каждой из них. Когда-то он хотел стать героем.

Дарет хранил молчание.

— Но что-то в нем сломалось, — продолжил король. — После смерти моей сестры. До брака с Лилианой. До нас стали доходить слухи. Исчезновения. Люди пропадали в нижних районах, недалеко от старого ремесленного квартала. Ритуалы в подвалах. Символы, которые мы не могли расшифровать.

Он посмотрел на маршала, его глаза потускнели от сожаления.

— Нечестивые вещи. Темные молитвы и ритуалы. Нечто такое, что мы не могли игнорировать. Прошло два года, и в конце концов все следы привели к Мерику.

Челюсть Дарета сжалась. Король продолжил, теперь уже медленнее.

— Он похищал людей, Дарет. Невинных. Творил с ними ужасные вещи. Я читал отчеты. Я видел тела. У нас не было выбора.

— А Лилиана?

— Я надеялся, что она не была в этом замешана. И до сих пор надеюсь. Но я не мог этого доказать ни в ту, ни в другую сторону. Она никогда об этом не говорила. Никогда не защищала его. Никогда не осуждала. Просто... замкнулась в себе. Забрала герцогство и ушла в тень.

Он отошел от стола, заложив руки за спину.

— Я не мог казнить Мерика. Не спровоцировав при этом восстание. Но я и не мог его отпустить.

Он снова посмотрел в окно.

— Поэтому мы тихо похоронили его заживо. И я надеялся... что она меня простит.

Его голос упал почти до шепота.

— Возможно, именно это и было ошибкой.

Маршал Дарет медленно и устало выдохнул через нос. Он посмотрел не на карту, а на человека рядом с ней.

— Когда-то вы были другим, — тихо сказал он. — Помните те уроки истории? Когда Эшфорд был не просто герцогством с черными стенами и гордой кровью?

Король не ответил. Но Дарет все равно продолжил.

— Не забывайте, старый друг... именно ваш предок возглавил атаку, чтобы подавить Презренных. И с кем же они столкнулись? С Бораном из Эшфорда. Это имя высечено на каждой чертовой статуе к востоку от реки.

Его голос стал тверже: не от обвинения, а от воспоминаний. Тогда Дарет повернулся к нему — не как Маршал, а как человек, стоявший рядом с ним с тех самых пор, как они были мальчишками.

— Они назвали это очищением, — сказал Дарет низким, почти горьким голосом. — Но старые записи, те, что они пытались сжечь? Они не рассказывают историю гордого сопротивления. Они говорят о крови. О жертвоприношениях. О мужчинах и женщинах, с которыми обращались как со скотом. О ритуалах, более древних, чем боги, которым мы сейчас молимся. И теперь вы говорите мне это о Мерике?

Он посмотрел на короля мрачным взглядом.

— Они не были непонятыми героями, Ваше Величество. Они не были теми благородными основателями, которых мы наряжаем в мрамор.

Пауза.

— Они были плохими парнями.

Лицо короля потемнело, но он медленным жестом отмахнулся от этих опасений.

— Это было очень давно. Прошло пять сотен лет с тех пор, как пал Боран Безумный — а вместе с ним и мой предок, нанесший решающий удар.

Дарет нахмурился.

— Они помнят, — сказал он. — Они всегда помнят.

Король снова отошел от окна, медленно направляясь к столу с картой.

— Герцогства заключали смешанные браки. Их кровь смешалась. Их обычаи изменились. Взгляни на собственного сына Мерика, Ронана. Вежливый. Преданный. Едва ли из него выйдет темный культист.

Он провел рукой по лицу.

— Но... другие сыновья.

Он нахмурился, усталость снова взяла свое.

— Умереть вот так. Оба. В Штормвейле. — Он покачал головой. — Это какая-то неразбериха. Головная боль.

Он снова посмотрел на Дарета, но на этот раз за его взглядом скрывалось что-то хрупкое.

— Мне все время кажется, что мы что-то упустили. Что кто-то разыграл партию еще до того, как мы сели за доску.

Король медленно опустился в кресло, словно тяжесть истории давила ему на спину.

— Может быть, она и ожесточилась, — сказал он наконец. — Но она все равно дворянка. Из рода, который стоял веками. Я знал ее лично, Дарет. Она была гениальной, гордой — да — но не маньячкой. И не жестокой без причины.

Маршал Дарет медленно кивнул; его челюсть все еще была крепко сжата.

— Я знаю. И я в это верю, — сказал он. — Но даже лучшие люди ломаются, когда их загоняют в угол. А это... — Он неопределенно махнул рукой в сторону стола, в сторону исчезнувших разведчиков, в сторону оборванных линий связи. — Это смердит ловушкой.

Король не стал спорить, затем потер переносицу, его глаза полуприкрылись от истощения.

— Если это так, — тихо сказал он, — тогда важнее, чем когда-либо, защитить Ронана.

Дарет посмотрел на него, нахмурив брови.

— Чтобы мой кузен мог позже унаследовать герцогство, — продолжил король тяжелым голосом. — Чтобы когда все это закончится — чем бы это ни было — Эшфорд по-прежнему принадлежал королевской крови. Кому-то, кому мы можем доверять.

Дарет коротко кивнул: тихо и торжественно.

— Я прослежу за этим лично.

Какое-то время они больше не разговаривали. Только дождь говорил за них, мягко постукивая по витражному стеклу, пока игра двигалась вперед, по одной безмолвной фигуре за раз.

--:--

Холод здесь кусал сильнее, чем в Вейлвике.

Ветер спускался с вершин резкими порывами, тяжелыми от мороза и железного привкуса войны. Флаги с треском бились на ветру, и знамена дома Эшфорд неподвижно висели над передовым лагерем: черно-серебряные, с гордыми рогами, нетронутые снегом.

Ронан стоял на краю хребта; его плащ был плотно стянут на плечах. Внизу рельеф резко обрывался в замерзшую долину, где, по донесениям разведчиков, начали перегруппировку Зверолюди.

Урсин наступал. Медленно, но неумолимо. Тяжелая пехота. Осадные звери. Линии из когтей, костей и ярости. Они двигались, как старый лед: медленные, непреклонные, неотвратимые.

Но они начали терять высоту.

Не сильно. Но Ронан чувствовал это: в тоне докладов, в скорости их ответов, в том, как уплотнялись их ряды. Напор слабел.

Это должно было его воодушевить. Вместо этого он чувствовал лишь мрачность.

Он еще не сражался. Не по-настоящему. Не с клинком в руке. Его роль заключалась в командовании: поездки между лагерями, отдача приказов, изучение карт и местности. Под его началом были люди. Колонна из четырех сотен, и еще две в резерве.

Он носил меч, подаренный ему отцом: сталь, выкованная в кузнях Эшфорда, с выгравированным гербом прямо под крестовиной. Это было не церемониальное оружие. Оно предназначалось для дела.

И Ронан умел с ним обращаться. Он тренировался. Он отрабатывал приемы. Он прошел все испытания, поставленные перед ним в столице. Но в бою он его ни разу не обнажал. Ни единого раза. Другие не говорили этого вслух. Никто не осмеливался. Но он видел это.

В том, как они салютовали на долю секунды быстрее, чем нужно. В том, как они называли его «милорд» с чуточку излишним лоском. В том, как их взгляды скользили мимо него при отдаче приказов, всегда выискивая кого-то более опытного, более обагренного кровью.

Они считали его трусом. Может, и не в лицо, но в своем молчании.

И что хуже всего?

Он даже не мог их винить.

Он не был виноват в том, что не был одним из своих братьев. Его не готовили к командованию. Аларик был наследником. Седрик — воином. Ронан был запасным, третьим сыном, которого отправляли на банкеты, на придворные ужины, чтобы он смотрел, учился и никого не смущал.

Он никогда не ходил на войну. Никогда не рисковал жизнью ради своего имени.

И да — он боялся.

Но он также хотел проявить себя. Отчаянно. И не только ради Эшфорда. Ради самого себя. Ради чего-то, что ощущалось бы как нечто большее, чем просто заполнитель места в чужом наследии.

Тяжело стоять во главе линии, за которую ты еще не проливал кровь.

Его мысли непрошеными вернулись к Эшфорду. К письму, которое он получил прошлой ночью.

Нападение на дочь герцогини. Выжила. Ранена. Ассасины убиты.

Грейс.

Он никогда не знал ее близко. Почти не разговаривал с ней. Девочка, родившаяся после его изгнания в столицу, ведь о нем заботился дядя, король. Слишком юная и слишком далекая.

Но все же его сестра. Все еще Эшфорд. Все еще... его. Его челюсть сжалась.

Он был ей нужен.

Какая бы буря ни назревала дома, его там не было, чтобы защитить ее.

Но, может быть, здесь, на передовой, он сможет сделать что-то другое.

Сквозь снегопад приблизился всадник, копыта глухо стучали по снегу, знамя было наполовину сложено из-за ветра. Один из королевских гонцов, в горной ливрее: быстрый и прямой.

Ронан повернулся, когда мужчина спешился и резко поклонился.

— Милорд Ронан, — сказал гонец, дыхание вырывалось паром на холоде. — Вести из Вайрторна.

Ронан сломал печать пальцами в перчатках, его глаза пробежали по короткой записке, написанной собственной рукой короля — не писцом, а его аккуратным, обдуманным почерком.

«Вторая армия прибудет в течение недели. Тебе надлежит удерживать позиции. Координировать действия по мере необходимости. Защищать границу. Защищать Эшфорд. Защищать свое Королевство».

Ронан опустил письмо, воск все еще был теплым в его ладони.

Корона посылала солдат: в помощь или для надзора. Он не мог сказать наверняка. Но одно было ясно: что бы ни случилось дальше, он больше не будет наблюдать из задних рядов колонны.

Только не в этот раз.