Цена контроля

Грейс сидела в приемной над темницей поместья, молча потягивая чай.

В комнате было тихо, но не спокойно: слишком много мыслей роилось за ее невозмутимым лицом. Фарфоровая чашка мягко звякнула, когда она поставила ее обратно на блюдце; ее взгляд скользнул к тяжелой двери.

Они должны прибыть с минуты на минуту, — размышляла она.

Ей уже доложили: леди Каллэр придет на свой визит под наблюдением, как и просила. И, разумеется, не одна. Ее будет сопровождать девочка: юная, простолюдинка, но, очевидно, достаточно важная, чтобы о ней упомянули. Грейс не стала расспрашивать подробнее. Имя не было указано в ответе.

Она слегка откинулась назад, закинув ногу на ногу, и позволила своим мыслям блуждать.

Итак... как все должно пройти?

Это было непросто, она должна была это признать. С одной стороны, ей было любопытно, искренне любопытно. Поведение Леона изменилось с момента прошлого инцидента. После того контакта, когда божественная искра перетекла от нее к нему, что-то поменялось. Теперь он смотрел на нее иначе. Словно она была не просто его пленительницей... а чем-то большим.

Богиней.

Грейс слегка склонила голову, ее пальцы коснулись щеки.

Это было неожиданно. Интригующе. Пугающе. И потенциально полезно.

Если она сможет понять, что произошло — если сможет воспроизвести этот эффект — тогда Леон будет не последним, кто преклонит колени. Но...

Он выглядит как кусок дерьма, — с раздражением подумала она. — И если Каллэр увидит его в таком состоянии...

Возникнут вопросы. Вопросы о его состоянии. О его ранах. О тех долгих неделях, что он провел взаперти под поместьем.

Грейс совершенно не желала привязывать себя к этой истории.

Поэтому она придумала простую легенду. Не слишком убедительную, но это и не требовалось. Леон сам отлично ее преподнесет. Он скажет, что упал. Что это был несчастный случай. Виноваты стражники: они были рассеянными, халатными, жестокими. Неважно, если это прозвучит слишком удобно. Главное, что ее в этой истории не будет.

И что вообще кто сможет доказать?

Она снова поднесла чашку к губам, сделала медленный глоток, затем нахмурилась.

Фу. Опять роза?

Этот запах все еще цеплялся к ее коже с самого утра. Новые духи Элин. Слишком сладкие, слишком цветочные. Грейс сморщила нос. Может быть, стоит спросить Каллэр, не продает ли она что-нибудь более резкое, менее нежное. Что-то, что Элин могла бы носить, не вызывая у Грейс головную боль.

Стук в дверь.

Грейс поставила чашку, сложила руки на коленях и слабо улыбнулась.

Один из рыцарей постучал, затем вошел и поклонился.

— Миледи. Леди Каллэр прибыла.

Грейс спокойно кивнула.

— Я скоро буду.

Рыцарь снова поклонился и удалился.

Грейс отодвинула чайную чашку в сторону и встала с кресла. Отработанным движением она разгладила складки своего багрового платья, затем подошла к высокому зеркалу у дальней стены.

Отражение, смотревшее на нее в ответ, было прелестным, уравновешенным, но... слишком официальным. Ее губы сложились в прохладную улыбку. Она слегка похлопала себя по щекам обеими руками — хлоп, хлоп — и заставила краску прилить к лицу.

Еще одна улыбка. На этот раз более мягкая. Невинная. С широко раскрытыми глазами.

Так-то лучше, — подумала она. — Гораздо лучше.

Грейс вышла в коридор ровным шагом. У двери ее ждали рыцари, а за ними стояла на коленях леди Каллэр, как того требовал этикет. Рядом с ней была девочка: темноволосая, просто одетая, низко склонившаяся к отполированному полу.

Грейс позволила улыбке скользнуть по губам: яркой и веселой.

— Поднимите головы, — легко сказала она. — Я ждала вас для нашей небольшой прогулки по темнице.

Они повиновались, медленно поднимая головы.

Грейс оглядела их обеих со спокойным удовольствием.

— Я была тронута тем, как сильно вы заботитесь о своем ученике-простолюдине, леди Каллэр, — жизнерадостно продолжила она. — Так что, разумеется, я не смогла отказать себе в удовольствии исполнить ваше желание и проверить, как у него дела, вместе с вами.

Ее тон был теплым, любезным — но под поверхностью он блестел холодной точностью.

— Пойдем?

Рыцари заняли свои места позади них. Грейс шла рядом с леди Каллэр, а девочка молча следовала за Каллэр.

Они спустились через тюремное крыло, в самое сердце подземелий. Воздух становился холоднее с каждым шагом. Каменные залы темнели, становились грубее, запах масла для факелов висел в воздухе.

Грейс тихонько напевала, почти как если бы она вела гостя по гостиной, а не по темнице.

— А кто эта тихая маленькая тень? — спросила она приятным, но отстраненным голосом.

— Моя вторая ученица. Ее зовут Рин. Она помогает мне с тех пор, как Леон... отсутствует, — сказала Каллэр после паузы. — Она захотела пойти. Леон был близок ей.

Как трогательно, — подумала Грейс и, взглянув на девочку, ответила:

— Ну конечно. Вполне естественно, что она захотела навестить своего предшественника.

Каллэр выдавила вежливую улыбку.

Вниз по еще одному пролету лестницы. Затем еще одному.

Грейс слышала нерешительность в дыхании женщины. Напряжение в ее шагах. Она не стала это комментировать. Вместо этого она заговорила легкомысленно, с легким весельем указывая на каменную кладку.

— Я сама никогда раньше не забиралась так глубоко, — сказала она. — Весьма впечатляюще, не правда ли?

— Да, миледи, — мягко ответила Каллэр, ее глаза скользили по окованным железом дверям.

Какое-то время они шли в молчании, мерцание факелов отбрасывало длинные тени на каменный коридор. Девочка — Рин — не проронила ни слова.

В конце концов, они достигли нижнего этажа. Тишина. Холод. Железные двери выстроились по обеим сторонам прохода.

Грейс остановилась.

— Итак, — сказала она мягким и непринужденным голосом, — нам, кажется, сюда.

Она оглянулась на девочку. Ранее она уже заметила это: слабый поток маны, циркулирующий вокруг нее. Как обладательница Ядра, Грейс могла четко видеть ману. Не каждый тип так же ясно, как свое собственное Родство, но этот... этот был безошибочным.

Мана теней.

Она клубилась вокруг сердца девочки, как дым, вращаясь в том хаотичном, голодном ритме, который был хорошо знаком Грейс. Девочка неосознанно формировала Ядро. Возможно, немного поздновато для ее возраста, но все же оно было там. Дикое и необузданное. Яростное.

Многообещающе, — подумала Грейс. — Очень многообещающе.

Она слегка склонила голову. Леди Каллэр была стара, она была алхимиком, магом-ученым, научившимся формировать магию без Ядра. Одна из тех немногих, кто мог это делать. Возможно, она нашла этого ребенка и планировала использовать ее. Или вылепить под себя. Кто знает.

Грейс сузила глаза.

— Леди Каллэр, — сказала она после короткой паузы, — вы знаете, что у вашей ученицы немалый талант?

Старая женщина моргнула, застигнутая врасплох.

— Она... хорошая ученица, да.

Значит, она не знает, — подумала Грейс, делая мысленную пометку. — Интересно. Или хорошо лжет. В любом случае...

Грейс залезла в складки своего платья и достала маленький железный ключ. Она шагнула вперед, вложила его в руку Каллэр с теплой, отточенной улыбкой.

— В конце концов, это ваш визит, — сладко сказала она. — Так что окажите мне честь, не так ли?

Следующие минуты пошли совсем не по плану.

С другой стороны, был ли вообще план? Что-то во всем этом казалось странным.

Когда леди Каллэр шагнула в камеру, девочка пронеслась мимо нее, как ураган. Ах, — подумала Грейс, — значит, ей и правда не все равно. Как мило. Этого она не ожидала. То же самое касалось и леди Каллэр: выражение ее лица было искажено беспокойством и неверием.

Грейс последовала за ними внутрь, не торопясь, ее шаги были легкими, она старалась не испачкать туфли. Она остановилась у самого порога, переводя взгляд с Рин на Леона и обратно.

Это проблема.

Она не ожидала такой... привязанности. Эмоциональной, громкой, неудобной привязанности. Рин вцепилась в Леона так, словно уже однажды его потеряла.

С чего бы им так о нем заботиться? Это было искренне непонятно. Леон теперь был ничем. Ее собачкой. Сломанной вещью. Не стоящей такого зрелища.

Грейс посмотрела на него сверху вниз. Он лежал там: окровавленный, с пустым взглядом, его плечо было изуродовано до неузнаваемости.

Она слегка склонила голову.

Потеря памяти, — отметила она, так как Леон не узнал ни Рин, ни Каллэр. — Добавить в список. Обусловливание, отпечаток преданности, стирание... интересно. Она сделала мысленную пометку изучить эффекты божественной искры более тщательно. Леон стал чем-то гораздо большим, чем она планировала.

Но теперь у нее возникла проблема с повествованием.

Зачем я вообще привела их сюда?

Сцена пахла железом и сырой соломой. Рыдания Рин, возмущение Каллэр, пустая улыбка Леона — все это давило на нее. И что-то внутри нее скрутилось. Дернуло.

Она знала, что это такое. Толчок. Подстрекательство. Тот самый тихий голос на задворках ее черепа.

Подстава. Это была декорация. Сцена, чтобы потерять контроль. Чтобы оступиться. Она стиснула челюсти.

Она не планировала приводить их сюда. Не осознанно. Но что-то склонило ее к этому. Ровно настолько, чтобы оправдать это.

Ты пыталась, — холодно подумала она, обращаясь к присутствию пустоты, затаившемуся за ее мыслями. — Но не сегодня, я все еще сама принимаю решения.

Леон заговорил, начиная свою историю — неестественную, фальшивую, заученную.

Грейс не слушала.

Она была слишком занята расчетами. Минимизация ущерба. Сохранение нарратива. Все уже шло не по сценарию.

Позволить им увидеть его было ошибкой. Позволить им заботиться о нем — еще хуже.

Мне не нужна такая головная боль. Не сейчас.

Рассказ Леона закончился. Рин прошептала «чушь собачья», затем поднялась на ноги, подхватив его под мышки.

Она повернулась к Грейс. Глаза пылали.

— Отойди в сторону. Я забираю его домой.

Грейс мысленно вздохнула. Какая головная боль... но я не могу его отпустить. Даже если бы захотела... Не то чтобы я хотела.

Каллэр обернулась к Рин, явно собираясь остановить ее. Грейс шагнула дальше в камеру и позволила своим пальцам коснуться железной двери.

С тяжелым лязгом дверь захлопнулась за ней.

Заперто.

Рыцари снаружи, наверное, паникуют, — размышляла она с внутренней ухмылкой. — Простите, мальчики. Мне нужен этот нарратив.

Она повернулась к ним лицом, выражение ее лица было мягким — слишком мягким.

— Я не могу позволить вам забрать его, — тихо сказала она, словно ей это причиняло боль. — Он еще не искупил свои грехи. В конце концов, он ударил меня.

Или, по крайней мере, пытался. Спасибо, Элен... еще раз.

А затем — боль в голове. Вспышка за глазами. Всего на секунду, словно кто-то провел ногтями по ее мыслям. Ее контроль ослаб.

Не полностью, но достаточно. Грейс не вздрогнула. В каком-то смысле она этого ожидала. Вся эта ситуация вела именно к этому. И она это чувствовала — что-то медленно тлеющее, свернувшееся глубоко в ее душе. Коракс запечатал большую часть этого своей сущностью, но все же, теперь это не захватывало Грейс с помощью слов. Нет, оно использовало ее эмоции.

Волна жара захлестнула ее. Гнев. Злоба.

Кем они себя возомнили? Требуют от меня чего-то? Разговаривают со мной так, будто я просто какая-то девчонка, на которую можно смотреть свысока?

Ее поза изменилась. Печаль ушла с ее лица. Спина выпрямилась. Губы изогнулись в жестокой маленькой улыбке.

— Знаете, было нелегко сделать его своим, — легко сказала она, в ее голосе послышалось веселье. — Верно, Леон?

Леон не колебался. Его глаза светились преданностью.

— Да, моя богиня!

Момент разрушился.

Грейс моргнула один раз, холодное осознание вернулось.

А. Значит, теперь проблемы с гневом? Чудесно. Я идеальный кандидат для свитка по психотерапии. Неважно. Уже слишком поздно.

Рин пришла в движение.

Она вытащила иглу из волос, ее глаза горели яростью. Она бросилась вперед — не как обычный ребенок, а как девочка, которая жила в переулках и научилась драться за объедки. Как уличная крыса.

Адреналин подскочил в венах Грейс перед лицом атаки Рин. Никогда больше, — подумала она, — никогда больше я не буду на проигравшей стороне в бою. Ее Ядро Маны вспыхнуло. И вокруг нее расцвел мерцающий барьер.

Рин врезалась в него прямо в воздухе.

Сила удара отбросила ее назад, как тряпичную куклу. Она врезалась в каменную стену с тошнотворным хрустом, кости ломались от удара. Она рухнула на пол, хрипя и не двигаясь.

Каллэр закричала.

Она бросилась к Рин, раскинув руки, ужас застыл на ее старом лице. Грейс почувствовала, как момент кристаллизуется. Она приняла решение.

Каллэр была слишком стара. Слишком умна. Она не стала бы подыгрывать. Ее нужно было убрать. Взмах запястья. Безмолвное заклинание.

Раскол пустоты.

Воздух изогнулся.

А затем появился свет — не темный, а розовый, болезненный и неправильный, словно вывернутая наизнанку рана. Он расцвел из руки Грейс и потек к Каллэр с невероятной грацией, дрейфующая вуаль мерцающей смерти.

Сначала он коснулся ее живота. Свет прилип к ней, как шелк, обернув ее талию мерцающей короной ужаса. А затем — он начал есть. Магия не резала. Она пожирала.

Ткани растворялись. Плоть искажалась. Ее туловище распадалось слой за слоем, кости чернели и раскалывались, словно сама реальность решила отторгнуть ее.

Менее чем за пять секунд ее тело провалилось внутрь. Розовая пустота полностью поглотила ее середину, пока между плечами и бедрами не осталось ничего.

Верх и низ с мокрым стуком ударились о каменный пол.

Ее глаза все еще смотрели на Рин. Ее рот все еще дергался. Беззвучно формируя слова — Мне жаль.

Затем ничего.

Только кровь. И тишина.

Рин замерла. У нее перехватило дыхание. Сдавленный всхлип задрожал в ее горле, пока она смотрела на изувеченные останки единственного взрослого, которому было до нее дело.

Леон стоял на коленях — мягко улыбаясь, словно ничего не произошло.

Комната замерла. Как будто все так и должно было быть.

И Грейс стояла неподвижно.

Ее сердцебиение не было громким. На самом деле оно было раздражающе спокойным. Слишком спокойным. Кончики ее пальцев покалывало — не от магии. От неподвижности. От того, что она все еще была здесь. После того, что она только что сделала.

И это все? Вот она, та самая черта?

Она моргнула. Странный привкус на задней стенке горла. Жалость? Отвращение? Шепот чего-то человеческого. Но он прошел. Быстро. Тихо. Как мысль, которую ты хотел записать, но забыл в тот момент, когда моргнул.

Грейс закрыла глаза. Один вдох. Затем другой. Ее разум щелкнул, перестраиваясь. Ментальный туман рассеялся.

Верно. Значит, вот каково это — быть уверенной.

Каллэр была первым человеком, которого она убила. Не случайность. Не защитная реакция. Не монстр. Просто... человек. И его больше нет.

Не потому, что я должна была. А потому, что она стояла на пути. Потому что я решила, что она стоит на пути.

Она почти рассмеялась.

Ну и что теперь, Грейс? Будешь плакать? Притворишься, что это всё чушь про разложение Пустотой? Снова свалишь все на чье-то влияние? Бу-ху, я просто маленькая девочка, одержимая древним сверхъестественным злом?

Нет.

Только не в этот раз.

Она открыла глаза, и мир встал на свои места.

Вот кто я такая. Не сломленная. Не проклятая. Просто честная с собой.

Она уже сказала это однажды. Шепотом. «Я позволю миру сгореть».

И это была не шутка, верно?

Никто не сжигает мир из благих побуждений и с сомнениями. Нельзя сжечь систему, когда совесть дергает тебя за рукав.

Ты просто стираешь её. И не плачешь над спичкой, которую сам же и зажег.

Грейс похлопала себя по щекам. Один раз. Дважды. Румянец вернулся на кожу. Напряжение в плечах растаяло.

Медленная, идеальная улыбка расползлась по ее лицу.

Вот так. Она мешала. Я ее убрала. Сегодня не умер никто важный. Рано или поздно они все усвоят этот урок. Я не героиня. Я не жертва. И не злодейка.

Я — переменная.

Грейс повернулась к Рин, которая теперь смотрела на нее снизу вверх; ненависть и горе туго сплелись за налитыми кровью глазами.

— Можешь кричать, если хочешь, — сладко сказала она с раздражающей улыбкой.

Но Рин не закричала. Она просто дышала. Поверхностно. Дрожа. Ее руки сжались в кулаки, тело свернулось так, словно она могла удержать себя в целости одной лишь силой воли.

Грейс склонила голову, обдумывая. Затем медленно выдохнула.

— Что ж... первым делом. Нам нужно подвязать концы.

Она слегка присела; ее голос был легким и непринужденным.

— У тебя есть потенциал, знаешь ли. Вся эта кружащаяся мана вокруг твоего сердца? Это не просто так. Ядро тени в стадии формирования — такая редкость. — Она одобрительно кивнула. — Было бы такой тратой потерять это.

Она снова встала и мягко позвала:

— Леон, иди сюда.

Он мгновенно повиновался, подползая на окровавленных конечностях, как преданный пес.

— Смотри, — сказала Грейс, указывая между ними, — это твоя подруга Рин. Рин очень сильно о тебе заботится. Ты тоже должен заботиться о ней.

Леон посмотрел на Рин все с той же остекленевшей улыбкой.

Грейс сцепила руки за спиной.

— А теперь, Рин. Вот мое предложение.

Ее голос немного понизился — стал слаще, темнее.

— Хочешь когда-нибудь забрать его домой? Хочешь спасти то, что от него осталось? — Она наклонилась ближе, ее глаза слабо светились в тусклой камере. — Тогда работай на меня. Всего несколько лет. Это все, о чем я прошу. Дай мне преданность. Стань полезной. Заслужи свое маленькое воссоединение.

Сначала Рин не шевелилась. Она все еще обхватывала себя руками, дрожа, ее глаза метались от Леона к Грейс и обратно.

Так много эмоций в ее глазах...

Ненависть. Страх. Отчаяние. А под всем этим — искра чего-то яростного.

Наконец ее голос прорвался сквозь тишину.

— Ты... обещаешь?

Грейс улыбнулась. Ярко и деликатно. Как ребенок в свой день рождения.

— Обещаю. — Затем она отвернулась и пошла к железной двери. Открывая ее, она заговорила в последний раз, не оглядываясь: — Скоро кто-нибудь придет. Тебя вылечат. Тебе понадобятся силы. Формирование ядра требует чего-то большего, чем просто боль, знаешь ли.

Тяжелая дверь со стоном закрылась за ней.

Ее рыцари мгновенно окружили ее.

— Ваша Светлость — что случилось? Вы ранены? Мы слышали...

— Ничего не случилось, — перебила она, шагая вперед спокойным шагом; ее кроваво-красное платье покачивалось в такт. — Следуйте за мной. Нам нужно кое-что организовать.

И она не оглянулась.

Грейс чувствовала себя... перерожденной. Снова.

Второе перерождение за несколько недель, — иронично подумала она. — Такими темпами к семи годам я стану святой. По крайней мере, в этот раз это было только в переносном смысле.

В груди появилась легкость, словно что-то оборвалось. Не вина или сожаление. Просто ясность. Холодная и острая.

Серьезно, — подумала она, — мне нужно взять эту эмоциональную херню под контроль. Перепады настроения — не самый идеальный вариант для долгосрочного планирования. Да и загонять себя в ловушку, чтобы потерять контроль, тоже не очень хорошо...

Ее шаги эхом отдавались в каменном коридоре. Позади нее рыцари спешили не отставать, все еще бормоча вопросы, которые она игнорировала.

Она слабо улыбнулась самой себе. С кровью на руках и шелком, струящимся по щиколоткам, Грейс шла вперед — спокойная, собранная и абсолютно нераскаявшаяся.