Открой глаза

Храм Святого Света походил на непомерно разросшийся собор. Это была высшая инстанция во всей Империи, возвышающаяся над Престолом и правительством, неподвластная никому — ни Папе, ни Императору.

И причина была лишь одна: здешние обитатели служили Святому Свету.

Никто и никогда не знал, как именно они ему служат, и что вообще представляет собой этот Свет. Но каждая директива, исходящая из Храма, была верной. Каждое пророчество, рождённое в этих стенах, становилось реальностью.

Храм располагался на вершине высочайшего горного хребта Империи — Эрбелуса. Он парил над облаками, вдали от мира смертных. Здесь царили вечные снега, и даже птицы не могли подняться на такую высоту. Пожалуй, это было самое близкое к Антарктическому континенту место во всей Империи.

Никто не знал, почему Храм был воздвигнут в этом безжизненном краю. Никто даже не знал, как он был построен. Просто в какой-то момент, более двух столетий назад, в те смутные времена, когда человечество только-только свыклось с существованием Святого Света, люди обнаружили, что Храм уже стоит здесь. Никаких записей о его строительстве не сохранилось, и никто никогда не заявлял о своём участии в его возведении. Он словно существовал здесь ещё до наступления Священного календаря.

Распахнулись массивные золотые врата. В огромном, пустом преддверии не было ни скамей для молящихся, ни величественных фресок, ни даже цветных витражей. Лишь безупречно чистый, зеркальный пол, головокружительно высокий купол и унылые серые стены. Здесь не было места ни красоте, ни любому другому проявлению мирской суеты.

Обитатели этого места не имели желаний, стремлений, семьи, детей — никаких уз с миром. В тот миг, когда они переступали порог Храма, их судьба была предрешена: они умрут здесь. В их сердцах был только Святой Свет.

Служитель торопливо пересёк преддверие. Звук его шагов гулким эхом отдавался в огромном пространстве. Одна нога у него была изуродована, поэтому он бежал, спотыкаясь, и в конце концов рухнул на пол. Проползя ещё немного на четвереньках, он оказался перед старцем, погружённым в медитацию.

— На... Наместник! Святой Свет явил откровение! — задыхаясь, проговорил он.

Старец, которого он назвал Наместником, был укутан в золотое одеяло. Его тело было чудовищно сгорблено, позвоночник изогнут так, что голова почти упиралась в грудь. С видимым усилием он слегка приподнял её и открыл глаза.

Его зрачки подёрнуты белёсой плёнкой — он был слеп. Повернув голову на звук, он спросил:

— Внезапное откровение?

— Да! — Служитель всё ещё не мог унять дрожь. За почти десять лет его службы откровения Святого Света нисходили лишь с первыми лучами утреннего солнца. Неожиданное послание... означало ли это, что случилось нечто чрезвычайно важное?

— Не волнуйся. Иногда Святой Свет действительно говорит внезапно, но чаще всего это не несёт особого смысла. Рассказывай.

Служитель с трудом совладал с собой. Дрожащими руками он достал из-за пазухи свиток из золотой ткани и благоговейно развернул его.

— Это рисунок.

— Опиши его.

— Да! — Служитель собрался с мыслями. — На нём изображён мужчина с короткими волосами. Он стоит на улице и протягивает вперёд указательный палец правой руки. А от кончика его пальца... тянется линия.

— Линия?

— Да, просто линия. Она уходит по диагонали вверх, до самого края полотна, а там обрывается.

Он изо всех сил пытался описать увиденное как можно точнее, но это было невозможно. Рисунок был набросан простейшими штрихами и походил на каракули пятилетнего ребёнка.

Это... и было откровение Святого Света.

Жители Империи не знали, как именно Свет передаёт свои послания. Знали лишь обитатели Храма.

Хотя, по правде говоря, даже они знали не всё...

Потому что все откровения исходили из одной крохотной комнаты.

В северо-западном углу Храма находилась герметичная каморка, площадью не больше двух квадратных метров и высотой чуть более двух. Ни окон, ни щелей — лишь одна плотно прилегающая дверь, похожая скорее на крышку. Комната напоминала поставленный вертикально гроб.

Когда Святой Свет желал явить миру откровение, эта дверь отворялась сама собой.

В этот момент один из служителей должен был войти внутрь, взяв с собой полотно, сотканное из золотых нитей. Он садился на единственный стул и закрывал за собой дверь.

Полотно непременно должно было быть из золотых нитей. Обычная бумага в этой комнате мгновенно испепелялась.

И дверь обязательно нужно было закрыть, иначе Святой Свет не явил бы своего послания.

И последнее: войти мог только один. Если внутри оказывалось двое, их ждала ужасная смерть: головы взрывались, внутренности извергались наружу, а тела порой просто таяли, превращаясь в лужу зловонной крови.

Когда все условия были соблюдены, вошедший в комнату слышал «глас Святого Света».

По их описаниям, это был не звук и не слова, произнесённые божественным посланником. Информация просто возникала в сознании.

Это мог быть отрывок текста, несколько минут звуков, картина или нечто, не поддающееся описанию. Но у всех откровений была общая черта — они были невероятно размыты и мимолётны, похожи на утренние воспоминания о ночном сновидении.

Поэтому служитель должен был как можно быстрее зарисовать, записать или, выйдя из комнаты, пересказать увиденное другим, пока откровение окончательно не стёрлось из памяти.

Именно такой рисунок, сделанный несколько мгновений назад, и держал сейчас в руках служитель.

Наступило долгое молчание. Наместник вникал в смысл изображения, но в конце концов ничего не смог понять.

Внезапно золотые врата распахнулись снова. На этот раз в зал вбежал карлик ростом не выше ста сорока сантиметров, с огромной, лишённой волос головой.

На самом деле, большинство служителей выглядели уродливо. У кого-то было три пальца на руке, у кого-то в глазнице не было зрачка, а у некоторых и вовсе отсутствовали рот и гортань, и чтобы поесть, им приходилось делать разрез в животе и закладывать пищу прямо в желудок. Чем дольше служитель жил в Храме, чем чаще слушал откровения, тем сильнее менялось его тело. Но сами они не видели в этом ничего дурного. Напротив, они считали эти изменения даром Святого Света. Ведь, возможно, в его представлении именно так и должны были выглядеть прекрасные люди.

Карлик тоже сжимал в руке золотое полотно. Семеня короткими, полуметровыми ножками, он подбежал к Наместнику и закричал:

— Откровение... Ещё одно откровение Святого Света!

Наместник слегка нахмурился. Слишком малый промежуток между двумя посланиями...

— Говори.

Карлик торопливо развернул свой свиток.

— Откровение Святого Света — это текст:

【Попытка №317. Контакт успешен. Повторяю: попытка №317. Контакт успешен.】

Выслушав, Наместник снова погрузился в молчание. И снова он не смог уловить никакого смысла в этих словах.

Он даже не знал, связаны ли между собой рисунок и этот текст.

Но ничего не поделаешь. В этом и заключалась их ежедневная работа — толковать волю Святого Света.

Свет был всезнающ и всемогущ, а потому для него, вероятно, не существовало таких понятий, как время и пространство. И, соответственно, он вряд ли мог понять примитивное человеческое восприятие этих категорий.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что не все его откровения были понятны людям.

— Отнесите в архив «Ожидающих толкования». Назначьте пятерых для расшифровки, — приказал Наместник.

— Слушаюсь! — тут же отозвался один из служителей, но затем с сомнением добавил: — Но, Наместник, говорят, несколько дней назад в Империи произошло крупномасштабное покушение на Святого Наследника. Может быть, этот текст и рисунок — откровение, связанное с этим событием?

— ...? — лицо старого Наместника, и без того испещрённое морщинами, скривилось в лёгком недовольстве, отчего он стал похож на высохшую картофелину. — Ты думаешь, Святой Свет заботят такие вещи? Или, может, нас они должны заботить?

Служитель вздрогнул и тут же опустил голову.

— С того момента, как мы переступили порог этого места, нас не должно волновать ничего, что происходит за его стенами. Ни Империя, ни правительство. Лишь прошения высочайшего уровня, после тщательного рассмотрения признанные достойными, могут быть приняты. Лишь тогда можно утруждать Святой Свет помощью ничтожным людям. В остальное же время... Святой Свет делает то, что пожелает! И дарует те откровения, какие сочтёт нужным! Понятно?

Служитель молча слушал, низко склонив голову, не смея возразить.

— А теперь идите, займитесь своими делами.

Двое служителей поклонились и покинули зал. Старый Наместник снова закрыл глаза, словно собирался сидеть так вечно, пока не обратится в прах.

А два откровения Святого Света были отправлены в комнату толкований... где, возможно, пролежат годы, прежде чем их истинный смысл будет понят.

И, конечно же, никто не мог знать, что в этот самый миг в аду...

Свет становился всё ярче, всё обширнее, пока не окутал собой весь мир, а затем, в одно мгновение, разом схлынул, рассыпавшись мириадами искр.

И только тогда Шерлок наконец открыл глаза, слезящиеся от яркой вспышки.

Он смотрел на тусклый огонёк газовой лампы... долго... очень долго...

Прежде чем наконец осознал: на этот раз он открыл глаза в реальном мире.