Сделка

Шерлок подошёл ближе и провёл пальцами по замочной скважине.

Царапины были грубыми — замок не вскрывали, а попросту выламывали, не заботясь о том, есть ли кто-то внутри.

Ограбление?

Маловероятно. Никто не грабит средь бела дня, поднимая столько шума.

Он толкнул дверь. Взгляд упал на коврик в прихожей: грязные волокна были втоптаны в основу, словно вырванная с корнем дикая трава.

Трое, четверо, пятеро…

Один из них ростом под два метра и весом более ста сорока килограммов.

Шерлок окинул взглядом комнату.

В тот же миг перед его глазами возникли призрачные линии, стремительно сплетаясь в образы… Словно сцена из прошлого оживала прямо перед ним.

Один из вошедших без раздумий пинает ближайший стул. Удар сильный — стул врезается в стену и отскакивает на полметра. Цветочный горшок разбит. Всё содержимое буфета сброшено на пол, дверцы распахнуты настежь. Двое начинают бесцеремонно рыться в вещах, очевидно, в поисках чего-то ценного. В это время их громадный сообщник со скучающим видом плюхается на диван, откидывается на спинку, заложив руки за голову, и — что совершенно нелогично — оставляет после себя несколько волосков.

Не с головы. Более короткие, жёсткие волоски с тела — с предплечья или груди.

Учитывая, какая стоит стужа, вряд ли кто-то станет разгуливать в лёгкой одежде… А значит…

Всего за две секунды в сознании Шерлока возник единственно верный образ.

Он уже видел этого человека в прошлом месяце. Даже в самый лютый мороз тот любил расстёгивать рубашку, выставляя напоказ уродливый шрам на груди.

Для обитателя Нижнего города, живущего кулаками и жестокостью, это было своего рода знаком отличия.

Точно, это люди из той долговой конторы.

Однажды вечером они уже приходили к миссис Хадсон, и Шерлок случайно с ними столкнулся. Но в тот раз они вели себя куда вежливее: даже не стучали настойчиво, а вполне «мирно» ждали у двери.

Это означало, что миссис Хадсон — не злостная неплательщица, и кредиторы относились к ней с определённым уважением. По их собственным словам, компания вела дела законно и хотела лишь вернуть то, что ей причиталось, не более. Применение силы не только не поможет выбить больше денег, но и повлечёт расходы на лечение, не говоря уже о репутационном ущербе.

Только дурак стал бы так поступать.

Так что же на них сегодня нашло?

Вломиться в дом клиентки, устроить погром!

Более того, у входа отчётливо виднелись следы борьбы и волочения. Картина была ясна: его квартирная хозяйка вернулась домой и была силой уведена этими людьми. Хоть до серьёзного избиения дело, похоже, не дошло, обращались с ней отнюдь не любезно. Меньше чем за месяц отношение компании к должникам стало настолько радикальным. За это время определённо что-то произошло.

Конечно, сейчас Шерлока не волновало, какая вожжа попала под хвост этим типам. Его волновала лишь судьба миссис Хадсон и… ещё кое-что, чего он пока не нашёл.

Запах.

Тот самый слабый запах крови, что он уловил на улице.

В комнате он не обнаружил ни единого его следа — ни на кухне, ни в спальне.

Значит, запах шёл не из квартиры!

Взгляд Шерлока становился всё мрачнее. Кажется, он понял. Или понял уже давно, но до последнего цеплялся за слабую надежду, не желая верить.

Наконец, тяжело ступая, он вышел из квартиры и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Ветер с улицы задувал в подъезд, неся с собой ледяное дыхание снега. Шерлок не стал подниматься, а свернул в закуток под лестницей.

Обычно в таких нишах хранят ненужную мебель и всякий хлам.

Но миссис Хадсон ничего туда не ставила, как и сам Шерлок. Потому что там жила кошка. Котёнок, месяцев пяти от роду, трёхцветный — верный признак беспородности. Её родители то ли сбежали, то ли погибли, но теперь этот уголок под лестницей стал её домом.

Недавно Шерлок даже купил для неё лежанку, иначе она вряд ли пережила бы эту зиму.

Лежанка была на месте.

Только какая-то приплюснутая, словно на неё наступили.

Шерлок на секунду замолчал, затем присел на корточки и приподнял полог кошачьего домика.

— Мяу, — тихо позвал он, подражая котёнку.

Но в ответ не раздалось привычного писклявого, но грозного мяуканья.

Зато запах крови ударил в нос со всей отчётливостью.

Внутри лежало крохотное тельце, сложенное почти пополам в обратную сторону. Шерлок понял сразу: позвоночник перебит одним ударом. Сломанные рёбра пронзили шкурку, и выступившая кровь, лишившись тепла живого тела, уже застывала на морозе.

Шерлок молча смотрел на это несколько мгновений, затем поднялся и направился к себе.

Открыв дверь, он вошёл внутрь. Несколько щупалец метнулись было к нему, чтобы помочь хозяину снять плащ и шляпу, но, дёрнувшись вперёд, тут же замерли на месте.

Все отростки, таившиеся в тенях комнаты, застыли. Все до единого сжались, боясь пошевелиться, словно дрожа от ужаса.

Шерлок по-прежнему не произносил ни слова. Он подошёл к журнальному столику у дивана и взял маленькую визитку.

Её оставили люди из долговой компании во время своего прошлого визита. Он тогда просто бросил её на стол — к счастью, привычки убираться у него не было.

«Компания по оборотному капиталу „Кроуфорд“».

На карточке был указан номер телефона.

— Здравствуйте, компания «Кроуфорд», чем могу вам помочь? — раздался в трубке приятный женский голос.

Шерлок сидел в гостиной миссис Хадсон. Голос его был абсолютно спокоен.

— У меня есть для вас очень крупный долг, который я хотел бы обсудить.

— Крупный? — в голосе на том конце провода прозвучало сомнение, ведь слово «крупный» редко использовали для описания долга. — Простите, вы хотите вернуть долг или взять?

— Это неважно, прекрасная леди. Назовите мне адрес вашей компании. Ах да, и будьте любезны, проследите, чтобы на месте были ваш начальник, кредитор и все сотрудники, занимающиеся взысканием. Поверьте, это, возможно, самая дорогая сделка за всю историю вашей компании.

Сказал Шерлок всё так же невозмутимо.

Получив ответ, он повесил трубку и вышел из дома.

Закатное солнце уже теряло свои краски, и тьма медленно поглощала всё вокруг.

Он обернулся и взглянул на дерево на краю улицы, под которым виднелся небольшой холмик свежей земли.

Всего один взгляд.

А затем он плотнее запахнул воротник плаща и растворился в ночной мгле.