Я слышал, вы хотите меня убить

Девять часов утра.

Неизвестно, было ли тому виной приближение Дня Святой Любви, но погода в последние дни стояла на удивление ясная. Лондон, который и так-то не был избалован солнцем, предстал во всей красе своего заснеженного великолепия.

Дорогой экипаж медленно катил по оживившимся улицам. Его колёса, украшенные серебряной гравировкой, справлялись со снегом ничуть не лучше обычных, так что следовавшая за ним свита из нескольких молодых людей легко поспевала за ним, лишь слегка ускорив шаг.

Вскоре они прибыли к охранной компании «Белый Шип». Экзекутор Ивнович сошёл с подножки и велел кучеру ждать — он управится не дольше чем за полчаса.

Затем он достал платок, вытер нос и, убедившись, что крови нет, с мрачным видом вошёл в здание.

Ночь выдалась кошмарной.

Даже сейчас он чувствовал себя отвратительно, а за утро у него уже несколько раз шла носом кровь. Он не понимал, что происходит, но смутно ощущал, будто его тело подвергается какому-то ужасающему воздействию, которое, однако, было отделено от него незримой преградой, словно находилось в другом мире и пока не могло проявиться в полной мере.

Звучало это, он знал, дико, но лучше описать свои ощущения он не мог. Сейчас ему хотелось лишь одного: поскорее убить этого выскочку и вернуться в отель, чтобы отдохнуть.

Толкнув дверь, Экзекутор в сопровождении своей свиты прошёл в конференц-зал. Все уже были в сборе и ждали его. Это его удовлетворило.

— Отлично. Раз все готовы, не будем терять времени, — произнёс он, обводя присутствующих тяжёлым взглядом. — Кто из вас… этот… как его… Шерлок?

Никто не ответил. Секундная тишина, и вперёд выступил священник Томпсон.

— От лица всех сотрудников охранной компании «Белый Шип» приношу вам глубочайшие извинения… Человек, которого вы выбрали, не явился.

Экзекутор Ивнович не ответил, лишь его брови сошлись на переносице.

— Вчера я отправил людей, чтобы известить его, но он, по-видимому, съехал со своей квартиры. Его хозяйки также нет дома, так что мы не смогли установить его местонахождение… Однако все остальные сотрудники «Белого Шипа» здесь. Вы можете выбрать любого из нас…

Священник Томпсон говорил, смиренно опустив голову, и весь его вид выражал искреннее сожаление.

Но он не успел договорить.

— Ты решаешь за меня? — Голос Экзекутора Ивновича звучал негромко, но в нём сквозил леденящий холод.

Отдел Правосудия был самым кровавым инструментом Святого Престола во внутренних делах Империи. И с годами убийственная аура Экзекутора не смягчилась под старческой маской — она лишь сгустилась, став плотной и вязкой.

В этот миг Ивлин-Мэри, будучи обычным человеком, не выдержала. Она с глухим стуком рухнула на пол и затряслась от ужаса.

— Я сказал, что этот человек должен явиться ко мне сегодня. И без опозданий!

— Но… — Священник Томпсон стоял ближе всех, и давление на него было самым сильным. К счастью, он уже достиг пика первой ступени и смог ответить ровным, недрогнувшим голосом: — Но этот детектив — новичок, прошедший обряд посвящения менее трёх месяцев назад. Ваша проверка в его отношении не кажется ли вам несколько…

Его тон неуловимо окреп.

Священник Томпсон знал: то, что он собирался сказать, было неслыханной дерзостью. Вызов, брошенный начальству. Почти обвинение. Он был до фанатизма преданным верующим. С тех пор как он стал послушником в монастыре, не было ни дня, чтобы он пропустил молитву. У него не было ни жены, ни детей, ни семьи — всю свою жизнь он посвятил Святому Престолу. Ради этого он когда-то отверг добрую девушку, но ни разу не пожалел об этом. Даже в самые тёмные часы одиночества он не допускал ни единой кощунственной мысли о Церкви.

Он и представить не мог, что когда-нибудь произнесёт такое.

Но почему-то перед его глазами вдруг встала сцена с похорон, состоявшихся несколько дней назад. Пятилетний мальчик, прижавшись к матери, снова и снова спрашивал, проснётся ли папа, когда он вырастет.

— Смерть Лэмпарда не имеет ничего общего с недостаточной подготовкой. Вы и сами видите, что все в этой комнате — отлично обученные бойцы. Поэтому то, что вы настаиваете на проверке именно новичка… не руководствуетесь ли вы… личными мотивами?! — тихо, но твёрдо произнёс он.

Комнату затопила мертвенная тишина, такая плотная, словно оглушительный взрыв лишил всех слуха.

Прошла, казалось, вечность.

— Хех… — Экзекутор Ивнович тихо усмехнулся. — Какая невежественная и жалкая кучка глупцов.

Он не стал говорить больше. Не было смысла. Развернувшись, он направился к выходу.

Его свита поспешила следом. Кулоны в виде подсолнухов на их груди тревожно раскачивались, а молитвы, которые они бормотали, сбились с ритма.

Все знали, какую цену придётся заплатить за пререкания с вышестоящим чином, особенно из Отдела Правосудия. Стоило этому старику перешагнуть порог, и вся жизнь священника Томпсона, посвящённая вере, обратится в прах. Его ждало суровое наказание, а всю охранную компанию «Белый Шип», скорее всего, — полная смена состава.

Но никто не посмел его остановить.

Да и смогли бы?

Они лишь молча смотрели, как Экзекутор со своей свитой пересекает холл и подходит к входной двери…

Дверь со скрипом отворилась, впуская внутрь яркий солнечный свет, порыв морозного ветра и уличный шум.

Экзекутор Ивнович замер.

Он смотрел на молодого человека, который как раз собирался войти. А Шерлок смотрел на Экзекутора, который собирался выйти.

На одно короткое мгновение их взгляды встретились.

— О, здравствуйте. Полагаю, вы и есть господин Ивнович? — с улыбкой произнёс Шерлок.

В его улыбке сквозила крайняя степень измождения. Под воротником рубашки проступали тёмные, вздувшиеся вены, мучительно сокращавшиеся в агонии. Его руки дрожали, лицо было мертвенно-бледным, а на губах не было ни кровинки.

Никто не знал, что ему пришлось пережить прошлой ночью, но было очевидно, что он испытывает нечеловеческие страдания.

И в то же время его улыбка была такой ослепительной и свободной, а в глазах, которые обычно казались сонными, словно вращались целые звёздные туманности.

— Прошу прощения. Прошлой ночью я чуть не умер во сне, поэтому немного опоздал.

Говоря это, он заглянул в холл, и его взгляд скользнул по напольным часам.

— Впрочем, похоже, я как раз вовремя. А, я слышал, вы хотите меня убить. В таком случае, прошу, проходите.