Держитесь. У нас есть госпожа Найтингейл
— Ладно, не я спасла, так что лежи смирно и не дёргайся. Хочешь благодарить — благодари мою госпожу! — пробормотал раздражённый девичий голос. Было очевидно, что обладательница голоса недолюбливает детей.
Пожилая женщина наконец подняла голову и посмотрела на девушку, стоявшую напротив.
Та, лет шестнадцати-семнадцати, была одета в слишком взрослую для её возраста зимнюю одежду, на поясе висела огромная перемётная сумка. Она отмахивалась от ребёнка, всем своим видом показывая: «Не доставай меня».
Так кто же её «госпожа»?
Старуха ещё не оправилась от шока, вызванного мгновенным исцелением внучки. В её голове промелькнула одна мысль, но она не смела ей поверить и лишь растерянно перевела взгляд на койку по другую сторону прохода.
Там, в свете газовых ламп, стояла женщина. На ней была самая простая одежда, она даже сняла тёплую зимнюю куртку, чтобы не стеснять движений. Волосы были аккуратно собраны на затылке, чтобы не лезть в глаза и не упасть на рану.
— Парфенопа! Бинт! — громко окликнула она, поворачиваясь. На её лице была белая маска, скрывавшая почти всё, но даже по глазам старуха снова вздрогнула.
— Иду! — Девушка, которая только что была так нелюбема с ребёнком, тут же подбежала к ней, вытащив из своей огромной сумки рулон невероятно широкого бинта.
В свете ламп женщина быстро накладывала повязку. В этой антисанитарии даже бинты не были стерильными. Снятые ею повязки были насквозь пропитаны кровью, красно-белая смесь выглядела жутко.
На этой койке лежал несчастный юноша. Его сбила испуганная лошадь, и копыта раздробили ему плечо и всю руку до локтя. Раны не были смертельными, но обычный ход событий предписывал ему мучиться от боли, терять сознание и вновь просыпаться в агонии, пока не наступит утро.
Но, как ни странно, как только женщина встала у его постели, крики боли быстро стихли. Менее чем через минуту он умолк вовсе, и постепенно послышалось сонное похрапывание.
Старуха наконец поверила своему сердцу. Она хотела пасть ниц, чтобы отблагодарить женщину, но побоялась её потревожить.
В этот момент к ним подошёл один из врачей, облачённый в кожаный костюм. Из-за стёкол «птичьей маски» виднелись налитые кровью от бессонной ночи, раздражённые глаза.
— Кто вы?! — Его голос, заглушённый маской, звучал глухо. — Откуда вы взялись? Немедленно отойдите от пациента!
Говоря это, он направился к женщине. В этой атмосфере крови и криков, его наряд выглядел устрашающе.
Но в этот момент в пункт неотложной помощи вошла группа людей. Увидев ситуацию, они тут же бросились к врачу и остановили его.
Тот гневно попытался вырваться и выругаться, но тут же узнал одежду тех, кто его остановил, и эмблему Медицинского фонда на их груди. Он вздрогнул. Когда же он увидел, что в центре группы стоит пожилой человек, которого все окружают с почтением, он запаниковал.
Он тут же вытянулся по стойке смирно и склонил голову.
— Господин…
Как глава Лондонской медицинской ассоциации, старик прекрасно знал, что врачи, работающие без сна, находятся на грани нервного срыва. Он не стал обращать внимания на грубость, лишь махнул рукой, приказывая тому замолчать, и что-то тихо сказал ему на ухо.
Это были всего пара слов, но тело врача заметно дрогнуло. Он с недоверием посмотрел на женщину, которая всё ещё возилась у койки, и долго не мог вымолвить ни слова.
...
Так прошла эта ночь.
Когда над лондонским снегом ещё не показался первый луч солнца, дверь кабинета главы Медицинского фонда отворилась.
Внутрь вошла девушка с большой сумкой на поясе. Она зевала и тёрла глаза. Было видно, что ей всего шестнадцать-семнадцать лет, и она не спала всю ночь. Девушка совершенно не обращала внимания на главу Ассоциации: она плюхнулась на диван и издала усталый, недовольный вздох.
Однако глава Ассоциации не выразил ни малейшего неудовольствия. Он поспешно встал, подошёл и налил этой девушке, которая годилась ему во внучки, чаю.
— Вы невероятно потрудились, мисс Парфенопа.
Девушка, которую назвали Парфенопа, взяла чашку, сделала вид, что дует на чай, и осушила её одним махом. В этот момент дверь снова распахнулась.
Вошла женщина в маске. Увидев бесцеремонно развалившуюся на диване Парфенопу, она сердито сверкнула глазами.
— Живо встань!
Затем она смущённо поклонилась главе Ассоциации.
— Прошу прощения, я не слежу за поведением своей служанки. Надеюсь, вы не обращаете внимания.
— Нет-нет-нет, нисколько. Это вы потрудились, мисс Найтингейл. Мы уже позаботились о вашем размещении и питании. Надеюсь, во время вашего краткого пребывания в нашем городе вам будет комфортно.
Говоря это, глава Ассоциации даже слегка склонил голову.
Такая почтительность по отношению к двадцатичетырёхлетней девушке казалась чрезмерной. Но если эта девушка была госпожой Найтингейл, то всё становилось на свои места.
Потому что эта девушка была героем.
В любую эпоху были герои. В Империи был даже Данте, подобный божеству, чьи плечи могли дать чувство абсолютной безопасности целому миру.
Но даже при этом госпожа Найтингейл была самой особенной фигурой, упоминаемой в Священном календаре. И в будущем она, несомненно, останется таковой.
Можно даже сказать, что в свои двадцать четыре года она обладала влиянием, почти равным влиянию Данте.
Если Данте олицетворял абсолютную «Силу» и защиту, то госпожа Найтингейл олицетворяла «Надежду».
Болезни, боль, увечья, инвалидность… среди всех мирских трагедий она была тем драгоценным проблеском надежды, что ещё оставался. В бесчисленные, самые мрачные ночи по всей Империи люди обнимались, держались изо всех сил, благодаря одной лишь фразе.
— Всё в порядке… У нас есть госпожа Найтингейл.
Эта девушка могла исцелить любую болезнь!
Любую, кроме психических расстройств, восстановления утраченных конечностей и самой смерти!
Даже рак, кома, обширные ожоги — всё, перед чем бессильна современная наука, она могла исцелить, и всего за несколько минут.
Говоря более научно, она могла вернуть тело человека в наилучшее состояние, на которое оно было способно.
Госпожа Найтингейл родилась в богатой аристократической семье. Она пробудила эту способность в четырнадцать лет. Она даже не проходила обряда Контрактора. По её словам, в одном из снов она встретилась с демоном, а проснувшись, обнаружила, что может исцелять любые болезни.
Это, очевидно, была форма симбиотического Контракта, но никто никогда не видел её демона. Она говорила, что он «застенчивый» и не желает показываться.
Поначалу никто не придавал этому большого значения. Девушка, пробудившая способность без обряда, — редкость, но не сенсация. А поскольку её способность не была боевой, она, скорее всего, просто стала бы жрицей Святого Престола, которую оберегали бы и выставляли напоказ, пока она не понадобилась бы какому-нибудь высокопоставленному чину, который тяжело заболел.
В лучшем случае она могла бы исцелить Архиепископа, в самом лучшем — Папу, за что получила бы величайшие почести.
Примерно этого и ждали от девушки.
Однако её дальнейший путь шокировал всю Империю.
Сначала она мягко отказалась от приглашения Святого Престола, заявив, что ей нужно больше практики и медицинских знаний. Это убедило руководство Церкви. Она поступила в Имперскую медицинскую академию, где проявила невероятные способности. Несколько лет спустя, в семнадцать лет, она окончила её с отличием.
На следующий день после возвращения домой она начала исцелять всех вокруг.
Всех.
Бесплатно. Неважно, знала ли она человека. Если прохожий нуждался в помощи, госпожа Найтингейл помогала.
Небольшая царапина, лёгкая простуда, эпидемия, застарелая язва, ребёнок, умирающий после несчастного случая…
Поначалу это происходило в её маленьком городке. Об этом лишь ходили слухи, и люди, которых она исцелила, считались счастливчиками.
Но вскоре её слава дошла до всей Империи.
В тот день госпожа Найтингейл собрала огромный рюкзак, оставила родителям письмо и села на паровой поезд до соседнего города.
Через неделю в местной газете появилась статья о том, как девушка за одну ночь спасла тридцать семь тяжелобольных, после чего сама обессиленно рухнула в коридоре больницы.
Через три дня в другой больнице сорок два смертельно больных пациента были выписаны одновременно. На приложенной фотографии несколько семей обнимались в палатах, их глаза блестели от слёз радости. В углу снимка, прислонившись к стене, сидела девушка в маске, закрыв глаза от усталости.
Ещё через неделю девушка посетила дом престарелых. Когда она уходила, несколько древних стариков попытались встать на колени в знак благодарности, но их успели остановить сиделки.
Через полмесяца в захудалой больнице в трущобах она вырвала у смерти семьдесят одну жизнь.
Она никогда не задерживалась в одном городе надолго. Она посещала лишь те места, где была самая высокая концентрация больных, работала до полного изнеможения, а затем, отдохнув, садилась на поезд до следующего города. И так без остановки.
Её подвиги множились, её имя узнавали. Через несколько лет о девушке, путешествующей по Империи, исцеляющей всех безвозмездно, не взирая на статус и усталость, знали во всех городах. Ассоциации врачей сами стали готовиться к её приезду, собирая всех тяжелобольных в одном месте, чтобы она не тратила силы на переезды.
Год за годом она пересекала Империю. Её историю пересказывали на все лады. Казалось, пока эта девушка жива, у каждого, кто ещё не умер, есть смысл цепляться за жизнь. Потому что завтра, возможно, госпожа Найтингейл окажется рядом. Надежда есть всегда.
И когда люди уже начали почитать её как дар Святого Света человечеству, произошёл инцидент, который бросил её в совершенно иное поле общественного мнения.
После одного из массовых исцелений, где число пациентов перевалило за две сотни, репортёр из какой-то третьесортной газетёнки, неведомым образом проскользнув мимо охраны, подошёл к госпоже Найтингейл. Он задал вопрос, который мучил многих, но который никто не решался задать вслух:
Почему она всегда носит маску?
Она ответила вполне резонно: как медицинский работник, она принимает элементарные меры защиты.
Но этого ответа репортёру было мало. Людям давно уже надоело видеть госпожу Найтингейл только в маске.
Они хотели увидеть её лицо.
И вот, во время дальнейшего интервью и уговоров — то ли случайно, то ли это было спланированное и тысячу раз отрепетированное движение — репортёр «нечаянно» смахнул маску с лица девушки.
И в этот миг!
Впервые! Её лицо оказалось запечатлено на камеру.